April 19th, 2016

кот

Франция: Дельфина де Жирарден

Мой французский период приблизился к XIX веку, невиданному расцвету не только художественной литературы, но и прессы. В 1804 году  в Аахене в семье главного сборщика налогов Сижизмона Ге и популярной писательницы Софи Ге родилась девочка, которой суждено было не только первенство в журналистике, но и возвышение этой профессии в глазах самых строгих судей. С детства она выделялась литературными способностями, увлекалась стихосложением и декламацией. Её мать, по натуре активная и честолюбивая, наняла дочери лучших преподавателей и стала своего рода промоутершей: приводила девочку в салоны своих светских друзей с тем, чтобы она "почитала гостям поэзию": сперва чужую, а потом и свою. Мне вспоминается Адель из "Джен Эйр": поразительной "пронизывающей красоты" девочка, высокая и стройная, с длинными золотистыми волосами, вдохновенно декламирует, а маменька взволнованно подсказывает из угла, если слышит запинку, а потом хвастается:
- Представляете, это мы сочинили!

Дельфиной восхищались, и над ней же насмехались: считали "актрисулей" или бесприданницей, бегающей в поисках богатого женишка - ведь её отец умер, и финансовое положение семьи было скверное. Тургенев описывает выступление м-ль Ге в 1825 году так: "Читает хорошо, собой почти прекрасна и довольно мила; но стихи слабы, хотя и не без чувства". Иван Сергеевич проявил вкусовщину: внешность Дельфины была такова, что в театре, когда она входила в ложу, зал вставал и устраивал овацию. У неё даже стихотворение одно называлось "Блаженство быть красивой". Но ни блеск внешности, ни блеск таланта счастья не гарантировали. Дельфина полюбила поэта Альфреда де Виньи. Взаимно полюбила, дело шло к свадьбе, но грозная мама-графиня воскликнула: "Как? Не дворянка? Без гроша?! Сомнительной репутации?!! Ни за что..." И влюблённые расстались. Позднее поэтессу пытались сделать морганатической супругой самого короля, но из этой затеи ничего не получилось. Дельфине исполнилось двадцать шесть...

... и к ней посватался Эмиль де Жирарден.  Непризнанный сын графа, владелец еженедельника-дайджеста под названием "Вор" и журнала "Мода", человек далеко не бедный и одарённый исключительными деловыми способностями. Они составляли забавную пару - пишут современники: колоссальная белокурая красавица невеста в белом и мизерного роста жених. "Ну, это точно от безысходности," - шипели сплетники. А через год Софи Ге погрузилась в чернейшую депрессию: этот негодяй-газетчик увозил от неё единственную дочь! Но хорошо или плохо жила чета де Жирарден?

С одной стороны, хуже некуда. Дельфина горевала из-за неспособности иметь детей, и к этому страданию добавлялись постоянные измены мужа. У неё тоже был поклонник, страдавший, видимо, психическим заболеванием. Журналистка не знала, как и отвязаться от него. Решив вызвать в недоступной даме ревность, этот тип связался с певичками из оперы, разорился до нитки и покончил самоубийством в присутствии возлюбленной. Причём изуверским способом: застрелился и удавился одновременно. Был неимоверный скандал, и супруги де Жирарден с тех пор обзавелись раздельными спальнями.

Дельфине исполнилось сорок, когда муж привёл домой мальчика лет пяти и сообщил, что это его сын от любовницы, которая бежала от долгов в Англию, а ребёнка бросила. Мадам де Жирарден вырастила малыша, дала ему образование. Каковы бы ни были личные отношения, Эмиль и Дельфина всегда поддерживали друг друга: она защищала его от нападок критики и посвящала ему стихи, а он - он дал ей рубрику "Фельетон по четвергам". Разумеется, под псевдонимом. Мужским. Столичную хронику сиюминутностей вёл, развлекая и поучая читателей, высокомерный, ироничный и остроумный виконт де Лоне. И такова была судьба, что ни повести, ни трагедии в стихах, ни водевили де Жирарден не стяжали столько внимания, сколько скромные статьи по четвергам.

         

Какая роскошь эти парижские письма! Интересно, понимала ли аудитория, как ей везёт, какую сокровищницу перед ней разбрасывают, только наклоняться да подбирать успевай? Видно, понимала, ибо зачитывалась. Тут тебе и правила организации вечеринок, и методы быть красавицей, и театральные новости, и отличия людей-кошек от людей-собак, и детские маскарады, и политические игрища, и зарисовки о женских правах и женском чтении... Даже памятка нерадивому романисту, как писать о столичной жизни. Одним словом, если вы пишете о Париже той эпохи, вот вам бесценный путеводитель. Если не пишете - переносите действие вашего произведения в Париж той эпохи. Издательница пишет в предисловии о своеобразном гермафродитизме виконта: про парламент и экономику рассуждает мужчина-аристократ, а про перстни и причёски - женщина-буржуазка. Но ведь никакого де Лоне не существовало, а была только Дельфина, сиявшая из-под псевдонима, как из-под полумаски. "Газета - это демократия, зачем же вы печатаетесь в ней, изъясняясь со светской галантностью?" - бушевал критик. Почему бы нет? - могла бы ответить фельетонистка, если бы снизошла до ответа.

Последний очерк де Лоне вышел в 1848 - год революции, год окончания эпохи. Дельфина умерла семь лет спустя. В мемуарном очерке Ламартин написал: "У госпожи де Жирарден был лишь один недостаток - она слишком часто смеялась".

"Парижские письма виконта де Лоне" собраны, прокомментированы и подготовлены к изданию к.ф.н. Верой Аркадьевной Мильчиной; низкий поклон ей за такую работу.
кот

Афоризмы Дельфины де Жирарден

Веками счастие воображалось человечеству как некий огромный драгоценный камень, который ищут по свету и не могут найти. Но это не так: счастие - мозаика из тысяч мелких камушков, каждый из которых не имеет значительной цены, и лишь вместе они составляют прекрасный образ.

Взгляд лицемерит, улыбка лжет, но одежда никогда не обманывает.

Для женщины образование - роскошь, очарование - необходимость.

Есть лишь один способ носить красивый наряд - забыть, что вы его носите.

Запретный плод никогда не был пищей изголодавшихся.

Интуиция - обоняние ума.

Коммерция - это деньги других людей.

Любить того, кто вас любит, обожать того, кто обожает вас, быть кумиром своего кумира - превыше пределов обычного человеческого счастия. Это похищение огня с небес.

Наилучшей религией следует признать наиболее толерантную.

Неверность подобна смерти - она не знает нюансов.

Нет ничего опаснее первого успеха.

Равенство - это утопия негодяев.

Республика сулила нам всеобщее освобождение, и вот республиканцы у власти, а о женщинах опять забыли.

Только интонация убеждает.

Хороший вкус - это скромность разума, а скромность нельзя подделать или присвоить.

Collapse )

Фельетоны де Жирарден можно почитать здесь: http://stengazeta.net/?cat=80
previous default face

Everyone's a girl

(с разрешения автора)

Originally posted by luthiele at Everyone's a girl
Некто на тумблере выложил отредактированную версию одной из вархаммер-книжек (для разнообразия - очень хорошей). Все осталось, как было, только все поименованные и непоименованные персонажи сменили пол. Я открыла файл, просмотрела его - совсем немного, несколько абзацев, некогда, курсовую пишу и все такое. И вот смотрю я в экран, и понимаю, что мне хочется зареветь от очень сложно передаваемой смеси чувств.

Потому что это только фанатская редактура. Потому что никто не написал книжки, где сплошняком - бескомпромиссные тетки, которые запросто делят галактику. Никакой не написал, ни плохой, ни хорошей. И потому что, даже если напишут, даже если я сама напишу - я все равно не смогу отправить эту книжку в прошлое, в мои четырнадцать лет. Четырнадцать лет, когда героические фантазии нужны, как воздух.

"Я была там, когда Иштар убила Императрицу".

Ересь Иштар, да. О, конечно, она - Иштар, мне даже немного обидно, что не я первая додумалась. Конечно, она - Иштар, госпожа жизни и вражды, Иштар колесничных воинств.

Нет, вы все еще не понимаете. Восемнадцать сверхчеловеческих трехметровых сестер, и у всех - такие запутанные, сложные, умри-Фрейд отношения друг с другом и с Матерью, что только держись на поворотах. И у одной из них крылья, и Красная Жажда, и еще она - Ангел, ну дальше вы знаете. А еще у одной - Принципы и сплошной стоицизм превыше всякого разума. А третья - гениальный инженер и изобретатель, которую все время заставляют рыть окопы по уши в грязи, а она хочет строить Город. А у четвертой - гладиаторское прошлое, и вся рожа в шрамах, и бесконечная ярость, и два цепных топора. А у пятой вообще диссоциативное расстройство личности и страсть к свежеванию людей заживо во имя Справедливости. А шестая - Алая Королева, и у нее вендетта с Волчицей Фенриса. А седьмая - всенародно избранный Президент пятиста миров с государственным мышлением и пишет Кодекс. А восьмая - Великая Хатун, и носится со своей Ордой с одного края галактики до другого, и начхать хотела на вас, оседлых. А девятая... А десятая...

Беззастенчиво. На всю катушку. Делить галактику как будто так и надо, и не пускаться в объяснения, а почему, собственно, вокруг одни тетки.

Боже, ну пожалуйста. Ну хоть кто-нибудь, пожалуйста, напишите что-нибудь вот такое.

Где-то глубоко внутри мне все еще четырнадцать, и всегда будет четырнадцать лет.

Румыния: Ана Бландиана

Об Ане Бландиане в сообществе уже писали.
Ее творческая судьба была сложной.
"Жизнь Аны Бландианы в литературе началась с запрета на имя. Звали ее Отилия Коман, она была дочерью священника, которого посадили после войны (его проповеди собирали много народа - достаточный повод для ареста). В 1957 году, когда девочке было пятнадцать лет, они с одноклассниками послали свои стихи под вымышленными именами на литературный конкурс в газету. Отилия Коман назвалась Аной Бландианой, и за этой подписью в газете вышло два стихотворения. Спохватившись, что обманывать нехорошо, девочка отправила в редакцию письмо с извинениями и сообщила свое настоящее имя. Стихи школьницы произвели впечатление в газете, но когда сотрудники узнали, что ее отец сидит в тюрьме, она получила совет и впредь печататься под псевдонимом. Однако сведения просочились, и власти ее родного города Орадя, на границе с Венгрией, разослали во все до единого печатные органы страны секретное предписание (архивы в 1989 году открылись, и Бландиана это предписание прочла), в котором говорилось, что запрещается печатать стихи Аны Бландианы, поскольку под этим псевдонимом скрывается дочь врага народа. Так она стала запрещенным писателем, еще, по сути, не начав писать. "
Здесь можно найти несколько ее рассказов, часть из них в категории "ужасы", другие в категории "современная проза". На мой вкус, это не ужасы, скорее сюрреализм, фантасмагории, похожие на странные сны. Мне понравились.
Здесь статья о ней, из которой взята цитата выше, и "Tableta" - "пилюли" или "заметки", у слова два значения. Такие философские зарисовки.
Что мне НЕ понравилось: как она пишет о том, почему она не феминистка:
"Я не феминистка, точно так же, как не расистка и не националистка, и это потому, что я отказываюсь судить скопом большие категории людей, о которых знаю, что они неоднородны, состоят из личностей, бесконечно между собой различающихся. Для меня каждый индивид - особенный, разнится от всех других того же пола или той же культуры или того же языка, - и к каждому надо подходить поштучно. Так категорически я декларирую свои принципы, чтобы меня не поняли неправильно и в то же время чтобы утолить непреодолимое желание переписать несколько фраз, которые меня совершенно пленили, когда я на них наткнулась. Речь идет о коротком пассаже (воспроизведенном Титом Ливием) из речи, которую произнес в римском сенате великий Катон, несгибаемый муж, неумолимый консерватор, защитник республики и традиций Древнего Рима. Вот этот пассаж: «Вспомните все регламентации, введенные нашими предками, чтобы подчинить женщин их мужьям. Даже скованных по рукам и ногам, вам все равно трудно их укротить. Что же было бы, если бы вы вернули им свободу, если бы дали пользоваться теми же правами, что и вы? Вы думаете, что сможете тогда быть им владыками? В тот день, когда они станут равными вам, они станут выше вас» (Titus Livius, XXXIV, 3). А ведь Цицерон, подумать только, упрекал Катона в отсутствии чувства юмора!"
Хорошенькое представление о феминизме - наравне с расизмом! И национализм туда же, хотя что плохого в здоровом национализме (не нацизме!), кроме того, что он неудобен и разрушителен для империй?

На стихи.ру хорошая подборка ее стихотворений, в довольно приличных переводах, некоторые из них весьма хороши. Много философской лирики и, опять же, сюрреализма.