April 6th, 2016

Мег Розофф получила премию имени Астрид Линдгрен

и 450 000 фуниов за свой роман про подростков, How I Live Now, который уже был экранизирован в 2013.

"Слушай. Говори" Книга о семейном сексуальном насилии

http://www.svoboda.org/content/article/27650684.html

Книга под названием “Слушай. Говори” опубликована интернет-ресурсом Ридеро. Более двух лет документальный рассказ молодой женщины, жертвы многолетнего домашнего сексуального насилия, не мог найти издателя: в публикации отказывали из соображений общественно табуированной темы, чрезмерной откровенности героини, наличия эпизодов, по которым книгу можно было бы обвинить в пропаганде детской порнографии. Записывала и обрабатывала материал в течение четырех лет Евгения (Женя) Снежкина, журналистка, блогерка, психологиня.

– Книга о семейном насилии, причем об одной из ужасающих его форм: о сексуальном насилии, которое длится много лет над героиней и двумя ее малолетними сестрами, при полном попустительстве, равнодушии, совершенно непонятной позиции матери, которая не может не догадываться о том, что происходит. Ваша героиня оказывается победительницей, если можно так сказать. Несмотря на ужасные обстоятельства и трудности, она через образование, через работу как бы побеждает ситуацию.

– Она безусловно побеждает.

– Ваши переговоры с издательствами были очень непростыми, даже с издателями, которые понимают важность и сложность этой темы в общемировом контексте и контексте российском. Это страхи? Почему не хотели эту книгу издавать?

– Я думаю, что в нынешнем российском издательском мире существует если не запрет, то самоцензура в отношении книг, социально направленных, и в отношении сложных и острых тем, которые в этих книгах могут быть описаны, особенно в отношении темы насилия над детьми. Издательство “Компас-гид” пыталось выпускать такого рода книжки: немедленно в отношении этого издательства начались репрессии. Поэтому социальный нон-фикшн, или социальные книжки, которые выходили в последнее время в русских издательствах, все были переводные. “Сожженные заживо” – это была исповедь афганской женщины, которая рассказывает о том, как тяжело было жить в традиционном афганском обществе. Подобного рода материалов на русском материале нет и не было. Я не уверена, что нет таких текстов, я думаю, что речь идет о самоцензуре издательств.

– То есть издатели боятся быть обвиненными в пропаганде педофилии, назовем вещи своими именами?

– В том числе. Например, моя героиня выясняет, что она гей. Дальше идет семейная история гей-пары: это не может быть принято русским издательством. Collapse )

– Вы реакции какой-то ожидаете от публикации?

– Проклятий. Я понимаю, до какой степени это чувствительная тема, как к ней не захочется прикасаться. Поскольку моим если не учителем, то примером была Светлана Алексиевич, я прекрасно знаю, какая критика была на ее работы. Давать слово жертвам – что это такое, вообще? А если вдруг все начнут? Тут я все прекрасно понимаю.

Кэролайн Криадо-Перес: «Я поняла, что мне лгали насчет женщин».



http://www.theguardian.com/books/2016/apr/05/caroline-criado-perez-i-realised-id-been-sold-a-lie-about-women

Авторка книги «Do It Like a Woman» рассказывает о том, как в юности она старалась избежать идентификации себя с женщинами, а потом осознала вдохновляющую силу феминизма

Мы, женщины, немного так себе, да? Немного скучные. Немного тривиальные. Просто посмотрите вокруг себя. О женщинах говорят всего 24% мировых новостей, в любой день, в Великобритании 84% вероятность того, что главные новости будут о мужчинах. Женщины попадают только в 16% политических новостей, хотя составляют 29% в парламенте (тоже не такая цифра, чтобы ей гордиться). Женщины полностью или по большей части отсутствуют в школьной программе, и они такие неинтересные, что в художественных фильмах им дают менее 30% «говорящих» ролей.

Очевидно, все это происходит по той причине, что женщины в целом не особо впечатляют. Именно в это я верила, когда была подростком и до 20 с лишним лет. Я росла, веря в то, что я должна преодолеть случайность своего рождения. Я родилась с вагиной, но я считала себя человеком, и отчаянно хотела доказать, что так и есть, несмотря на неудачные гениталии.

Решением проблемы было ясно показывать, что я не обычная женщина. Я почти как мужчина. Но мое тело меня предавало. Когда я знакомилась с новыми людьми, они сразу замечали, что я женщина. И относились ко мне соответствующим образом.

Я еще сильнее старалась это спрятать. Я отвергала женские маркеры. Я не носила каблуки или макияж. Я отказалась от проявления эмоций. Я рассказывала грубые сексистские шутки и притворялась, что я не сижу на диете (хотя при этом я понимала, что самое худшее, что может со мной как с женщиной случиться, это стать толстой). Collapse )