April 2nd, 2016

Энциклопедия для девочек: как менялась главная героиня романа воспитания в XX веке

http://theoryandpractice.ru/posts/13215-bildungsroman

Роман воспитания — особый тип романа, главный герой которого по ходу повествования переживает нравственное и социальное становление личности. Это, например, Джейн Эйр из одноименного произведения Шарлотты Бронте, Джим Хокинс из «Острова сокровищ» Стивенсона, Александр Адуев из «Обыкновенной истории» Гончарова или Фредерик Моро из «Воспитания чувств» Флобера. Исследовательница литературы и поп-культуры Александра Шадрина изучает женский роман воспитания и перемены в характере его главной героини, которые происходят в связи с феминистическим движением и изменением социальной роли женщины на протяжении XX века. T&P публикуют расшифровку ее лекции, посвященной этой теме, с обзором наиболее знаковых, по мнению автора, литературных произведений.

Александра Шадрина

феминистка, исследовательница проблем репрезентации женского в литературе и поп-культуре, редактор блога No Kidding

Вне академической среды само понятие «роман воспитания» в России не то чтобы востребовано. В западной культуре существует понятие «coming of age», что является удобным ярлыком для читателей разного уровня подготовки. Роман воспитания (нем. Bildungsroman) — жанр, возникший в литературе немецкого Просвещения, повествующий о психологическом, нравственном и социальном формировании личности: например, «Годы учения Вильгельма Мейстера» И.В. Гете или «Подросток» Ф.М. Достоевского. Среди русских исследователей особенно удачно расширил понимание жанра Михаил Бахтин в своей работе «Роман воспитания и его значение в истории реализма».
Лекция была прочитана в рамках феминистского фестиваля «Возможности, а не букеты», посвященного Международному женскому дню.

Женский роман воспитания, как и его мужской вариант, связан с неутолимым желанием самоидентификации. Он обнажает и критикует традиционные представления о развитии и росте героя, нежели утверждает классические каноны-этапы становления личности: детство, пробуждение чувств, самореализация в обществе, конфликт между потребностями героя и внешней средой. Эти этапы не отрицаются, но меняется монолитный взгляд на то, как они должны протекать. Долгое отсутствие женской версии романа воспитания свидетельствует об исключении большинства женщин из публичного пространства, пространства репрезентации прав и социальных ролей.

В XX веке социальная реальность стремительно менялась, и роман воспитания превратился в роман «самовоспитания». Этот жанр существует в разных литературных нишах: детская литература, литература для молодых взрослых вроде сверхпопулярного ныне Джона Грина и, наконец, то, что называется literary fiction — «серьезная» литература. Книги о другом взрослении описывают новую реальность, которая не сразу толкает женщин в сферу домашнего быта, а оставляет им больше пространства для интроспекции, самопознания, поиска собственной идентичности и реализации в обществе. Даже если героини находятся в конфликте со средой и ее жесткими гендерными порядками, часто они торжествуют над условностями хотя бы морально. В этом смысле женский роман воспитания является триумфальной литературой. Collapse )
2015
  • svarti

Сильвия Хутник


Сильвия Хутник (р. 1979) — выпускница Варшавского университета, журналистка и общественная деятельница, руководительница фонда «МаМа», защищающего права матерей в Польше. «Карманный атлас женщин» — ее литературный дебют. Составляющие книгу новеллы — современные городские легенды с криминальным сюжетом о женщинах и для женщин. Четыре страшные сказки о четырех страшных женских судьбах, одна из которых выпала на долю мужчины. Герои — жильцы одного варшавского дома. Не понимаемые окружением, они живут в мире своих воспоминаний и несбыточных мечтаний.
http://www.nlobooks.ru/node/911


Прочитать

Отрывок и предисловие

Роксан Гей взяла интервью у Ребекки Трейстер:)



http://www.elle.com/life-love/sex-relationships/a34320/rebecca-Traister-all-the-single-ladies-interview-roxane-gay/

Роксан Гей и Ребекка Трейстер обсуждают секс, женскую дружбу и какова незамужняя жизнь сегодня
Беспрецедентное количество американских женщин не выходят замуж. В своей новой книге, All the Single Ladies, журналистка Ребекка Трейстер поговорила с Роксан Гей о том, что означает быть независимой женщиной в начале 21-го века.

Роксан Гей
23 февраля 2016

Гимн 2008 года Бейонсе - "Single Ladies" посвящен независимым женщинам, которые выбирают свободную жизнь. Новая книга Ребекки Трейстер, All the Single Ladies, взяла свое название из припева этой песни и из ее феминистского духа. Это хроника возрастания количества незамужних женщин в Америке и того, как мы все меняемся из-за этого.

«Для молодых женщин впервые так же нормально быть незамужем, как и быть замужем, даже если иногда это так не ощущается," - пишет Трейстер, отмечая, что в 2014 году незамужних женщин стало на 3,9 миллиона больше, чем в 2010. В 1960 году 59 % взрослых американок от 18 до 29 лет были замужем, в 2011 их всего 20%. Книга отличается приятной инклюзивностью, она о женщин изо всех слоев населения: из рабочего класса, среднего и высшего классов, о цветных и о белых, о квирных женщинах и о натуралках.

Трейстер приобрела репутацию одной из самых известных феминисток благодаря своей работе в таких журналах как Salon, the New Republic, ELLE и New York . Ее первая книга, Big Girls Don't Cry, изучала президентские выборы 2008 года через участвующих в них женщин, включая избирательниц, Хилари Клинтон и Сару Палин. В All the Single Ladies она привносит свои интеллект и остроумие, рассказы о личном опыте и свои наблюдения, а также интервью с дюжинами женщин по всей стране, а также исторический контекст, от так называемых бостонских браков (так в 19-ом веке называли живущих вместе женщин) до сестер Бронте и Секса в большом городе.

Роксан Гей: Ты замужем. Почему ты решила писать о незамужности? Collapse )
кот

Предисловие Али Смит к роману Л. Каррингтон "Слуховая трубка" (2005 год)

Те, кто пишет о Леоноре Каррингтон (увы, о ее удивительном искусстве и книгах сказано очень мало), уделяют большое внимание ее жизни: смакуют ее непредсказуемую импульсивность. Вот она, девятнадцатилетняя английская дебютантка, сбегает, чтобы войти в мир сюрреалистов: вот она приходит на шикарную парижскую художественную вечеринку, завернутая в простыню, и шокирует бомонд, сорвав ее и представ перед публикой голой. Она сидит за столиком в ресторане и обмазывает ноги горчицей. Красит чернилами кальмара холодную тапиоку и подает гостям, выдавая за икру. Не обращая внимания на собравшихся в комнате, встает, идет в одежде под душ, а затем, возвратившись, опять усаживается на диван, хотя с нее льет вода. Случалось, что гостившие в ее доме люди приходили на завтрак и Леонора подавала им омлет с их же волосами, которые состригла, пока они спали. В краткой биографии, предпосланной одной из публикаций ее работ, содержится такая немыслимая в жизнеописании других литераторов фраза: «В мадридском доме для умалишенных с ней ужасно обращались, и ее вызволила оттуда няня, прибывшая в Испанию на подводной лодке».

Что это: апокрифы или правдивые истории? О ней рассказывается, как в 1934 году в семнадцать лет после фотосессии в отеле «Ритц» по случаю ее первого выезда в свет после того, как ее (по ее собственному выражению) выставили напоказ на «ярмарке невест» при дворе короля Георга V, она сидела на ипподроме «Аскот» и читала «Слепца в Газе» Олдоса Хаксли. Девушка. Читает. И такую скандальную книгу. «В те времена, если ты женщина, тебе не позволялось делать ставки. Не позволялось даже заходить в паддок, куда выводили напоказ лошадей. Вот я и взяла книгу. А чем было еще заняться?» [Из интервью Пола де Ангелиса. Леонора Каррингтон: мексиканские годы 1943–1985, 1991, с. 34.] Леонора воспроизводит те дни в своем раннем рассказе «Выход в свет». В нем говорится, как девушка, познакомившись и подружившись в зоопарке с гиеной, учит ее французскому языку, а в обмен зверь обучает ее премудростям гиенского. Девушка решает выставить гиену вместо себя на балу дебютанток: «Я разыскала пару перчаток, чтобы скрыть ей руки, которые, в отличие от моих, были уж слишком волосаты». Сюжет начинается как забавный розыгрыш и заканчивается невозмутимо-спокойно, но кроваво. Его тема — зарождение насилия в любых социальных изменениях или переменах собственного «я». А стимул этого насилия — в не прибегающей к оправданиям дикости.
Collapse )

Прошло пятьдесят пять лет, и когда я пишу это предисловие, Леонора Каррингтон почти в таком же возрасте, как Мариан Летерби, но она по-прежнему занимается живописью. Ее самые последние картины и статуэтки демонстрируют людей, гоняющихся за птицами или превращающихся в птиц. Она изображает людей и животных в загадочном соединении, музыкальный праздник неких существ и людей, где главенствуют усыпанные звездами птицы и неземные твари, гигантскую черную собаку, держащую в лапе иконку с каким-то маленьким человечком, рыбу-ящерицу, на которой, словно в лодке, плывет другая рыба-птица-ящерица с такими же монстрами на спине.

В них все те же искания, что в начале жизни, когда Леонора (как гласит история) в возрасте четырех лет впервые нарисовала своих лошадок на величественных стенах Крукхи-холла. С тех пор она не устает возносить природное и первозданное на валы людских канонов, демонстрируя удивительную способность писать прозу вперед и назад, любой рукой и во всех направлениях. Ее интуиция, как должно идти повествование, и интерес к тому, как оно могло бы пойти по-другому, сотворили особый альтернативный, загадочный мир со своей ни на что не похожей прозой — оригинальной, веселой, приносящей радость, — сдержанно-фантастической прозой двадцатого века.

Катар: София Аль-Мария "Девушка, которая свалилась на Землю"

Это автобиографическая книга о взрослении девушки смешанного происхождения - ее мать американка, а отец бедуин из Катара. Точнее сказать, с гражданством Катара, так как бедуины-кочевники жили по всему Аравийскому полуострову, пока их не вынудили осесть и принять гражданство того или иного государства - Катара, ОАЭ или Саудовской Аравии. Семья ее отца выбрала Катар.
У писательницы два имени - София и Сафия, одно для американской семьи, другое для арабской. Росла она то там, то там, и определиться со своей идентичностью было ей непросто. По сути, ни в США, ни в арабских странах она не чувствовала себя в полной мере "своей". Когда она поехала в этнографическую экспедицию в племя бедуинов, живущее в Синайской пустыне, один из них, отчаявшись угадать ее национальность, сказал, что она, видимо, инопланетянка - видимо, отсюда и название книги.
София-Сафия начинает свою историю с того, как познакомились ее родители - отец поехал учиться в США. Рассказывает она и о том, как родители разошлись, когда отец привел вторую жену, пишет о знакомстве со своей бедуинской семьей, об опыте учебы в американской школе и в катарской школе, о подростковой любви в условиях гендерной сегрегации, об учебе в университете Каира и домогательствах местных мужчин к женщинам и реакции на это полиции, о реакции арабов на события 11 сентября 2001 года.
Забавный эпизод: как она лишилась девственности дважды - один раз на самом деле, а в другой раз изобразила дефлорацию для своего бойфренда при помощи крови ягненка :D
Еще один интересный момент: когда она нашла в библиотеке каирского университета этнографическую книгу о бедуинах ее племени и обнаружила знакомые лица и вещи. Наверно, поразительно читать о своей семье в этнографической книге...
В общем, мне понравилось, написано увлекательно, и в небольшом объеме (чуть больше 100 страниц) поместилось очень много всего интересного.