January 26th, 2016

А. Дворкин "Почему так называемым радикальным мужчинам мила и нужна порнография" (1977)

Originally posted by void_hours at А. Дворкин "Почему так называемым радикальным мужчинам мила и нужна порнография" (1977)
Перевод главы "Why So-Called Radical Men Love and Need Pornography" из книги "Letters from a War Zone".
Сердечно благодарю caballo_marino за редакторскую правку и неоценимую помощь.


Речь здесь идет в первую очередь о мальчиках шестидесятых — мальчиках моего поколения, боровшихся против войны во Вьетнаме. Дети цветов. Писники. Хиппи. Студенты за демократическое общество. «Синоптики» [1]. Протестующие против призыва. Уклонисты. Сжигающие призывные. Выступающие против войны. Отказывающиеся от военной службы по моральным соображениям. Йиппи. Мы, женщины, сражались за жизни этих мальчиков против военной машины. Теперь они сражаются за порнографию. На демонстрациях мы скандировали: «Перенесем войну домой». И вот война дома.

I

И пришли на место, о котором сказал ему Бог; и устроил там Авраам жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего.
Бытие, 22: 9-10

Мужчины обожают смерть. Что бы они ни создавали, ей всегда будет отведено центральное место, и пусть ее тлетворный дух отравит все, что еще живо. Особенно мужчины любят убийство. Они воспевают его в искусстве, они совершают его в жизни. Они возносят его на пьедестал, словно без него жизнь лишится страсти, смысла и действия; словно убийство для них — утешение, осушающее слезы, когда они оплакивают пустоту и отчужденность своих жизней.

Мужская история, романтика и приключения — истории убийств, реальных или мифических. Мужчины правого крыла оправдывают убийство как инструмент установления или поддержания порядка, мужчины левого крыла оправдывают убийство как инструмент для смены общественного строя, после чего начинают оправдывать его с тех же позиций, что и правые мужчины. В мужской культуре медленное убийство — сама суть эроса, быстрое убийство — сама суть действия, систематические убийства — сама суть истории. Словно когда-то давно мужчины заключили завет с убийством: я стану поклоняться и служить тебе, а ты пощадишь меня; я стану убивать, чтобы не быть убитым самому; я не предам тебя, что бы еще мне ни пришлось предать. Убийство пообещало: добыча принадлежит победителю. Этот завет, скрепляемый кровью, перезаключается в каждом поколении.
Collapse )

Нидерланды: Тесса де Лоо "Близнецы"

В оригинале книга вышла в 1993 году ("De tweeling")
Сестры-двойняшки, Анна и Лотта, 1915 года рождения, после смерти обоих родителей были разлучены и воспитывались в разных семьях, Анна - в Германии, Лотта - в Голландии. Совсем по-разному сложились их судьбы, Анна с детства тяжело работала на ферме, Лотта росла в образованной семье, училась музыке. Анна вышла замуж за немецкого солдата и осталась вдовой в 1944-м, первый возлюбленный Лотты сгинул в Бухенвальде. Лотта родила пятерых детей, Анна осталась бесплодной из-за непосильной работы в детстве и избиения опекуном в возрасте 16 лет. Во взрослом возрасте они виделись дважды, но обе встречи так и не привели к сближению. И вот уже в старости они встретились в 1990-х годах на курорте Спа. Еле узнали друг дружку...
Хотя они немки по происхождению, Лотта считает себя голландкой и недолюбливает немцев, виня их за развязывание войны, приход к власти Гитлера, оккупацию Нидерландов, уничтожение евреев. Анна пытается объяснить и - что уж там - оправдаться. Оправдания более-менее стандартные "мы не знали, у нас было много других дел", "лично я ничего не могла поделать" и т.д. Лотта не хочет понимать и не может простить. Она вместе со своей приемной матерью спасала евреев, в то время как Анна лишь отворачивалась от них.
Эпизод вскоре после свадьбы Анны:

ород и окрестности служили подходящей декорацией для их медового месяца. За исключением одного маленького инцидента, когда на улице Мёлкер-Бастай они наткнулись на группу людей с нашитой на пальто желтой звездой, которые медленно спускались по потертым ступенькам в старом центре. Мартин застыл на месте. Из чувства странного пиетета он отпустил руку Анны и не сводил с них потрясенного взгляда, пока эти люди молча шествовали мимо. Анну напугала не столько процессия, сколько поведение Мартина.

– Пойдем, – умоляла она его, дергая за рукав, – не смотри, пожалуйста, пойдем.
Мартин с трудом позволил себя увести. Весь день она сожалела о попавшейся у них на пути процессии, считая это плохим предзнаменованием.
В отпущенные им три недели она хотела жить как можно более насыщенно – чтобы хватило на всю жизнь."
Collapse )
Предыдущий пост о книге в сообществе