January 19th, 2016

кот

Майму Берг

Я плачу из-за того, что так трудно быть ребенком, что большой становиться еще труднее, что все это так страшно, так ужасно. Как хочется быть любимой!

Майму Берг [Maimu Berg], в девичестве Сепинг, родилась в 1945 году в Таллине. Закончила Тартуский университет по специальностям "эстонская филология" и "журналистика". Работала библиотекаршей, журналисткой; на данный момент научная сотрудница Финского института и глава социал-демократической фракции в парламенте. Некоторое время жила в ГДР.




Первые романы Берг вышли ещё в советском 1988 году, посвящённые знаковым персоналиям эстонской истории. "Писатели" - о Барбаре фон Тизенхузен, казнённой родными братьями за мезальянс, "Стоя в одиночестве на холме" - фиктивная автобиография ("автопсихобиография") прозаика Кристьяна Яака Петерсона. Но широкая европейская известность пришла к Майму Берг в 1998 году, с книгой из советской жизни под названием "Я любила русского".

Сюжет неизбежно напоминает "Лолиту", только от лица самой Лолиты. Тринадцатилетняя туберкулёзница страстно влюбляется в своего врача-рентгенолога, русского по национальности. Он, очевидно, половой психопат, так как находится в интимной связи со всеми женщинами, окружающими девочку, и едва-то не с её матерью. В московском издании, которое у меня, нет трёх заключительных глав, которые повествовали о суде над растлителем. Почему бы это? Полное только таллинское, его нигде найти нельзя. На его обложке  - известная картина Мунка "Половое созревание". Шокирующее название вполне объяснимо: ещё в 1935 году Таммсааре, классик эстонской литературы, назвал свой роман "Я любил немку". А в тот период эстонцы от немцев были, мягко выражаясь, не в восторге. Майму Берг пристально анализирует, что дало Эстонии российское, как она тактично выражается, присутствие. Есть в романе показательная сцена: героиня, уже взрослая, состоявшаяся писательница, с коллегами по перу разучивает колядку о лисице, бредущей по глубокому снегу. Да вот незадача, припев звучит как "Hui!Hui!Hui!" И в то время как все остальные чинно распевают на голоса этот рефрен, латыш, поляк, немец-"осси" и эстонка рыдают от смеха. То, что для Западной Европы - рождественское песнопение, для Восточной оказывается площадной бранью...

Что же толкает отроковицу в объятия потасканного типа? Что заставляет её уверовать: ничего лучше потасканного типа с ней не случалось и не случится? И не является ли история страсти, так заботливо выверенная и изложенная, всего лишь маскировкой, чтобы изнасилование изнасилованием не казалось?

Когда судебный процесс закончился, в газете появилась большая статья. Там в числе прочего было написано: "Подсудимый цинично усмехается, взгляд холодный, как у животного". И ещё: "Потерпевшая - ещё ребёнок, но чистого, невинного взгляда ребёнка у неё уже нет, она измученная, усталая, опустошённая, чтобы не сказать - невменяемая".

Из интервью Майму Берг: Помню, как одна женщина-репортер допытывалась: ну, признайся, с тобой ведь это случилось? Я сначала отнекивалась, а потом сдалась -  пусть получает, что хотела. Сразу появилась сенсационная статья: 13-летняя Берг любила русского! На презентации в Москве тоже спрашивали: правда, любили? На самом деле такой любовной истории в моей жизни не было - ну, может быть, были отдельные детали.
кот в салатнике

Интервью с Марией Бершадской

Мария Бершадская – сценаристка, писательница и поэтесса, авторка цикла детских книг «Большая маленькая девочка».



...

Хорошие детские книги говорят о том же, что волнует и взрослых. Любовь, ревность, поиск своего места в мире, дружба, страх смерти, война, предательство, исполнение желаний, ностальгия, жажда денег или жажда славы – всё, о чем размышляет серьезная литература, в том числе и классическая, мы найдем в книгах для детей. Просто здесь другая система образов, другие ситуации, потому, что и герои, и читатели младше.

Collapse )
кот в салатнике

Элли Ньюмарк "Сандаловое дерево"

Elle Newmark
The Sandalwoodtree
Год издания на русском языке: 2013
Издательство: Эксмо, Фантом Пресс
Серия: Vintage story



1947-й год. Эви с мужем и пятилетним сыном только что прибыла в индийскую деревню Масурлу. Ее мужу Мартину предстоит стать свидетелем исторического ухода британцев из Индии и разделения страны, а Эве -- обустраивать новую жизнь в старинном колониальном бунгало и пытаться заделать трещины, образовавшиеся в их браке. Но с самого начала все идет совсем не так, как представляла себе Эви. Индия слишком экзотична, Мартин отдаляется все дальше, и она целые дни проводит вместе с маленьким Билли. Томясь от тоски, Эви наводит порядок в доме и неожиданно обнаруживает за старинной плитой тайник. В стенной нише лежит связка писем. Чернила расплылись, бумага рассыпается под пальцами, но кое-что разобрать можно. Заинтригованная Эви разбирает витиеватый викторианский почерк и вскоре оказывается во власти истории прежних обитательниц старого дома, живших здесь почти сто лет назад. Две юные англичанки Адела и Фелисити жили здесь почти в полной изоляции, и, похоже, в их жизни была какая-то тайна. Заинтригованная Эви жаждет узнать, что произошло в этом доме век назад, почему две англичанки предпочли жизнь вдали от цивилизации, да еще во время, когда вокруг бушевало восстание. Этот необычный роман в письмах и дневниковых записях, полный обаяния и насыщенный ароматом большой истории, увлекает Эви. И чем глубже она погружается в прошлое, тем больше понимает о себе, о своем муже, об их хрупком браке. В своих поисках Эви блуждает по базарам и храмам, по индийским кварталам, неведомым европейцам, подвергая риску и себя, и своего маленького сына. Она почему-то уверена, что если распутает викторианскую тайну, то спасет свой брак. Этот панорамный роман, в котором соединились частные истории и трагические события двадцатого века и века девятнадцатого, погружает в водоворот из любви, предательства, прощения, поисков правды, искупления.