November 7th, 2015

Девушка, которую ты покинул. Джоджо Мойес.

Originally posted by irinaiz at Девушка, которую ты покинул. Джоджо Мойес.

У автора две основных героини, две удивительных женщины, Софи Леферв и Лив Халстон, которых разделает сто лет, а объединяет одна картина «Девушка, которую ты покинул».
Софи, жена талантливого художника Эдварда Лефевра, в годы первой мировой войны она живет в маленьком городке Сен-Перрон, занятом немецкими солдатами, а лучше сказать выживает в голоде и холоде. Ее муж, как и все молодые мужчины, на войне. У нее остался на память только ее портрет, написанный мужем, именно он дает ей силы и мужество жить и любить. Им тяжело в разлуке, их случайные письма наполнены тоской и любовью.
Лив Халстон, молодая женщина, вдова архитектора Дэвида Халстона, живет в прекрасном стеклянном доме, спроектированным и построенным мужем, и у нее в память о муже осталась та же самая картина «Девушка, которую ты покинул», которую они случайно увидели в Барселоне, и Дэвид купил ее, и подарил Лив в качестве свадебного подарка. И ей портрет помогает жить без любимого человека, не потерять себя в этом мире.
Две женщины, две судьбы, да у каждой из них была любовь, страдания, выбор. Но главное они обе борются до конца за то, что им очень дорого. Софи – за мужа Эдварда, а Лив за портрет Софи - подарок Дэвида.
Интересна история жизни Софи Лефевр, первую часть романа я прочитала просто на одном дыхании, и потом во второй части,просто радовалась моментам, продолжающим повествование о ее судьбе.
История второй героини оставила горький осадок. Слишком картонно, шаблонно, предсказуемо. Такое прекрасное повествование о любви скатилось местами к вставкам из дешевого женского романа.
Ощущение, словно книгу писали очень разные, но в то же время чем-то близкие люди.

"Средневековая женская мистика: Хильдегарда фон Бинген"

Хильдегарда Бингенская - одна из четырех женщин, признанных "Учителями Церкви"
О ее композиторской деятельности писала syn_snow
Нашла небольшую статью Елены Сурты, посвященную в основном литературной деятельности этой выдающейся женщины:
"Говоря о развитии средневековой теологической, философско-исторической мысли, научных знаний, естествознания, мы имеем в виду, как правило, пусть и неосознанно, так сказать, мужской аспект средневековой западноевропейской культуры, средневекового мировоззрения. Однако действительно ли только мужчины формировали духовно-цивилизационные основы западноевропейского средневековья? Всегда ли только они шли в авангарде интеллектуальных поисков своего времени? Реальность была такова, что женщинам было невозможно выступать в качестве авторитетов в теолого-философской учености, где практически абсолютно доминировали мужчины, практически монополизировавшие систему образования и ограничивавшие доступ к нему женщин. Последние вынуждены были в такой ситуации искать иные возможности высказать свое мнение по активно дискутировавшимся вопросам той эпохи. Некоторые из женщин находили эту возможность в рамках своих мистических писаний, так как только в созерцательно-мистической области легитимировались пророческие выступления и обличение пороков своего времени женщинами. В то время как представительницы слабого пола подчеркивали и были убеждены, что их произведения происходят собственно от Бога и что сами они являются лишь недостойным орудием в руках всевышнего, мужчины, напротив, могли представлять деяния Бога в истории человечества от собственного имени.
Ярким примером в этой связи, несмотря на всю суровость ее характера и монастырский образ жизни, является одна из самых притягательных женских фигур немецкого средневековья Хильдегарда фон Бинген. Обращаясь к образу ее мыслей и правилам жизни, мы сталкиваемся прежде всего с известной отдаленностью и отчужденностью от нас средневековья, которые можно преодолеть только благодаря настойчивым усилиям в области исторического понимания. Кажется странным и удивительным, когда она, сама женщина, в своей апокалиптической критике времени обозначает негативно оцененную ею собственную эпоху как tempus muliebns debilitatis, что переводится примерно как “время изнеженности” или “женской слабости” [1]. Являлось ли это формой смирения, осознания себя в своей женственности как особо убогой и нуждающейся в божественной милости? Идентифицировала ли она себя с андроцентрической картиной мира, если сравнивала отношения мужчины и женщины с отношением неба и земли, солнца и луны? Воспринимала ли она некритично феодальный общественный порядок, если согласно консервативным убеждениям, принимала в свой монастырь Руперсберг только дворянок, и для того чтобы обеспечить доступ в монастырь простым, незнатным женщинам, основала конвент Айбинген? И тот и другой находились под ее руководством. Было ли это пониманием, осознанием предрассудков своего времени, которое оказалось не в состоянии преодолеть сословный порядок существующего общества, в том числе и за монастырскими стенами? Отягощена ли Хильдегарда, выступавшая с проповедями против катаров, тяжелым бременем вины за преследование еретиков, или же она действовала как смягчающий элемент, советуя неисправимых изгонять, но отвергала в то же время их кровавые преследования официальной церковью? Противоречивой кажется и ее критика той эпохи.
Выступала ли она в смысле Бернарда Клервосского против прогрессивных, просветительских сил, которые олицетворялись тогда, например, в Абеляре, или же, наоборот, она боролась с реальным проявлением упадка?
Collapse )
banksy

Нула Ни Гоннал (р. 1952)

Нула Ни Гоннал (Nuala Ní Dhomhnaill) - ирландская поэтесса, пишет на ирландском (гэльском) языке.



Родилась в 1952 году на севере Англии, в ирландской семье, с пяти лет жила в Ирландии. Первый поэтический сборник выпустила в 1981 году. Свободно владеет английским, французским, немецким, турецким и голландским, но пишет исключительно на гэльском (что встречается нечасто - даже в родной Ирландии публикации ее стихов обычно сопровождаются построчным переводом на английский). На русский ее стихи переводил Анатолий Кудрявицкий.

Collapse )

Ирина Сироткина "Классики и психиатры"

Из списка "5 книг об истории науки", составленного кандидатом исторических наук Мариной Сорокиной.
Сироткина И. Е. Классики и психиатры. Психиатрия в российской культуре конца XIX–начала XX веков. — М.: НЛО, 2008.
Еще одна монография еще одного из лучших современных историков российской науки написана в высшей степени профессионально, научно, а читать ее очень интересно и увлекательно. Исследовательская оптика сосредоточена на патографиях — жизнеописаниях известных людей (писателей) с точки зрения их ментальных болезней, мнимых или реальных. Медики и пациенты, психиатры и писатели, норма и аномалия, здоровье и патология, диагноз и приговор, граница и пространство — в книге деликатно и исторично затронут целый круг методологических проблем концептуально-понятийного и сравнительно-исторического порядка, над которыми нечасто задумываются историки науки и их читатели. Ну а кого не очень интересует методология, тот найдет в книге самый интересный со времен Викентия Вересаева рассказ о внутренней жизни и мотивациях медицинского психиатрического сообщества.

Francine Hirsch "Empire of Nations. Ethnographic Knowledge and the Making of the Soviet Union"

Из списка "5 книг по истории советской этнографии"
Hirsch F. Empire of Nations. Ethnographic Knowledge and the Making of the Soviet Union Chichester. Ithaca, NY: Cornell University Press, 2005
Книга Франсин Хирш Empire of Nations. Ethnographic Knowledge and the Making of the Soviet Union является своеобразным продолжением исследований Сергея Кана. Франсин Хирш описывает, каким образом этнографы были вовлечены в создание Советского Союза и как этнографическое знание становилось инструментом в политических решениях. Автор на основании значительного корпуса документов из архивов Санкт-Петербурга и Москвы рассматривает историю социального эволюционизма, поддерживаемого государством как часть его идеологии, а также историю примордиальных концепций в социальных науках в СССР.
Сама идея книги и ее герои во многом перекликаются с другой известной книгой по истории советской этнографии — «Лаборатория империи: Россия/СССР. 1860–1940» (перевод с фр.: М.: НЛО, 2010), написанной французской исследовательницей Жюльет Кадио, и отчасти с книгой американского историка Юрия Слезкина «Арктические зеркала. Россия и малые народы Севера» (М.: НЛО, 2008).

Книги по истории сталинизма

Из списка "5 книг по истории сталинизма". 3 из 5 книг - женского авторства, одна - совместного.
Осокина Е.А. За фасадом сталинского изобилия: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации, 1927–1941. М.: РОССПЭН, 2008
Книга известного историка советской повседневности посвящена системам снабжения и потреблению советских людей в период довоенной индустриализации. Форсированное вложение основных ресурсов страны в тяжелую промышленность проводилось за счет деревни и социальной сферы. Именно тогда зародились многочисленные дефициты продовольствия и товаров повседневного спроса, которые стали хронической болезнью СССР до последних дней его существования. Довоенный период был отмечен также масштабным голодом, который унес несколько миллионов жизней. Чтобы регулировать потребление в таких условиях, использовать ограниченные ресурсы для достижения своих экономических и политических целей, сталинское государство использовало различные методы централизованного снабжения, самым известным из которых была карточная система. Карточки выдавались не всем и по-разному отоваривались. Однако, помимо этого, существовали легальный и нелегальный («черный») рынки, которые позволяли людям выживать в чрезвычайных условиях. Черный рынок был также источником формирования слоя советских подпольных миллионеров, некоторые данные о которых приводятся в книге. Дополнением к этому исследованию является еще одна книга Осокиной «Золото для индустриализации: Торгсин», вышедшая в 2009 году. Она рассказывает о системе специальных магазинов для торговли с иностранцами, в которые имели доступ также советские граждане. За иностранную валюту, золото и драгоценности в этих магазинах людям за высокую цену предлагали продукты питания и другие товары. Пользуясь нуждой населения, государство заработало на этом значительные средства.
Добсон М. Холодное лето Хрущева. Возвращенцы из ГУЛАГа. Преступность и трудная судьба реформ после Сталина. М.: РОССПЭН, 2014
Книга английского историка посвящена проблемам, которые в широком общественном сознании моделируются по образам фильма А. Прошкина «Холодное лето пятьдесят третьего…» Автор пишет о социальном измерении того сложного и в общем неожиданного процесса, исходной точкой которого послужила смерть Сталина. О чем думали советские люди в этот переломный момент, какова была судьба возвращенцев из ГУЛАГа, как вписывались они в новое советское общество, как искали работу, боролись за свои права и их полное восстановление, почему сталкивались с недоверием и недоброжелательностью. Важная линия книги — официальная реабилитация и моральная десталинизация, взаимодействие политических усилий властей и массовых настроений: призывов к «наведению порядка» или, наоборот, надежд на углубление демократизации. Данная работа написана на пересечении политической, институциональной и социальной истории с использованием широкого круга источников, на основании которых историкам удается хоть в какой-то степени реконструировать такой сложный и слабо уловимый феномен, как мысли и настроения людей. В этом смысле она является образцовой социальной историей, отражающей современное состояние источниковой базы для исследований послесталинского периода советской истории.



Зубкова Е.Ю. Прибалтика и Кремль, 1940–1953. М.: РОССПЭН, 2008
Книга известного советского историка получила широкий резонанс как политически злободневное и одновременно научно выверенное исследование сложных проблем, имеющих прямое отношение к межнациональным и межгосударственным отношениям на постсоветском пространстве. Процесс интеграции в состав СССР Латвии, Литвы, Эстонии в зависимости от политических пристрастий называют и аннексией, и оккупацией, и добровольным вхождением. Автора этой сугубо научной и основанной на изучении огромного количества архивных документов книги не интересуют эти политизированные споры. Она внимательно и детально исследует такие сложные процессы, как довоенная и послевоенная советизация Балтийских стран, проводившаяся в значительной мере репрессивными методами, формирование новых партийно-государственных структур в новых советских республиках, взаимоотношения коммунистических элит этих республик с центром. В книге приведены данные о партизанской войне и действиях советских органов госбезопасности, цифры об арестах и депортациях, затронувших значительную часть населения Латвии, Литвы, Эстонии. Подробно исследуются различные резонансные политические дела, фигурантами которых были руководители республик.
кот

Эквадор: Роса Борха де Икаса

В 1889 году в городе Гваякиль, который справедливо называют жемчужиной Тихого океана, произошло радостное, но вполне рядовое событие. В семье Сесара и Анхелы Борха-Лавайен родилась дочь Роза. Семья была, впрочем, весьма неординарная. В жилах новорожденной текла кровь королей арагонских, королей наваррских и даже римских пап. Да, вы совершенно верно угадали. Борха — это Борджиа. Несмотря на столь специфическое происхождение, отец Росы, Сесар Борха, имел мирную профессию врача, а по совместительству переводил с французского поэзию и прозу, писал изрядные стихи и занимался политикой. Одно время даже был министром. Семья дала дочери великолепное домашнее образование и поощряла её увлечения



А увлечения были весьма разносторонние. Роса Борха (Борха де Икаса — это фамилия после замужества) писала стихи, прозу и пьесы, занималась журналистикой, основала в родной провинции Союз журналистов, а также сочиняла песни и инструментальную музыку. В 1942 году в Буэнос-Айресе Общество камерных композиторов вручило ей первую премию. На сцене с успехом шли драмы Борха де Икаса «Нечто об Иуде» [Las de Judas] - на евангельский сюжет и «Никто не знает, что может случиться» - на сюжет современный. Но основной сферой деятельности Росы Борха стало просветительство. В небогатой и по преимуществу неграмотной стране она с нуля создала «Женский легион народного образования». В специальных училищах волонтёрки подготавливались по специальности «учительница начальной школы» и отправлялись в самые глухие горные районы Эквадора, чтобы ликвидировать там безграмотность. Особое внимание уделялось обучению женщин. Убеждённая феминистка, Роса Борха де Икаса написала немало очерков по истории и социологии. Один из наиболее известных посвящён тому, как улучшение положения женщин способствует нормализации государственного устройства. Одно время писательница даже занимала пост министра провинции Гуаяс. К слову: что мы знаем об Эквадоре? Аборты запрещены, морских свинок едят... А у них женщина сидела в министерском кресле задолго до того, как в Советском Союзе, провозглашавшем равенство полов, министром культуры стала Е. Фурцева (1960).

Роса Борха де Икаса [Rosa Borja de Ycaza] умерла в родном городе в 1964 году. После её смерти в бумагах были обнаружены автобиографический роман «Мария Росарио» [María Rosario] и пьеса «Дух призванный».