November 14th, 2014

кот

Елена Минкина-Тайчер, проза и сопромат

Нет, не хочу Рахели! Слишком грустно быть одной из жен, лежать без сна в холодной кровати, знать, что его щека прижата к чужой щеке и сонная рука лежит на чужой груди...
Пусть лучше Лаура! Чудесная Лаура в белом платье и облаке кудрей, недоступная хохотушка и прелестница. Не спи ночами, умирай от восторга, всю жизнь мечтай коснуться моей руки... Нет, что-то мне не хочется платонической любви на всю жизнь. Помрешь от скуки.
Тогда Кармен? Лара? Настасья Филипповна? Какие глупости!
Давай ты просто будешь спокойным и добрым...


Сие стихотворение в прозе меня и спровоцировало на покупку изящного, но увесистого томика под завлекательным заглавием "Эффект Ребиндера". Профессор Ребиндер - реально существовавший советский учёный, и сдаётся, что у многих персонажей есть прототипы. В целом это такая энциклопедия повседневности советского интеллигента. Как в походы ходили и пели у костра, как детей растили, как трудились, как отдыхали, как влюблялись, как предавали. Странно сознавать, как далеко всё это ушло и уже более не вернётся.

Однако есть и нечто, никакому времени пока не подвластное. [О гендерном вопросе, осторожно, спойлеры]Мужчины у Минкиной-Тайчер - это такие легкокрылые зефиры-оплодотворители. Они восхищенные и восхищённые, вдохновлённые и вдохновляющие, воздушные, к поцелуям зовущие, они парЯт, но не парятся. Сквозной герой, Лёва - тот вообще перепархивает из объятий в объятия, а законная супруга только улыбается: нельзя же, чтобы и хорошее, и только моё. Залог счастья - неприхотливость. А остальные герои-любовники каковы: двадцатилетний парнишка с Эдиповым комплексом, идеалист-комиссар со своим колхозным парадизом... Попадётся ответственный и толковый - обязательно умрёт от неизвестной болезни. Они улетают к новым высотам или гибнут, эти мужчины, а женщины остаются убирать наваленные кучи не скажу чего, растить малышей и декламировать им наизусть Пушкина.

Ещё хотелось бы затронуть чувствительную тему, которую периодически замечаю со времён "Синдиката" Дины Рубиной. [О национальном вопросе, осторожно, спойлеры]Евреи в "Эффекте" изображены... ну, помните старый анекдот: арена цирка, мгновенная тьма, прожекторы, барабанная дробь, шпрехшталмейстер объявляет "Смертельный номер - человек-еврей!" И вот персонажи-евреи у Минкиной-Тайчер всегда немножко на арене. Талантливые, яркие, творческие, в вечном движении, они рвутся из прозаического советского застоя, ничего общего, по большому счёту, с ним не имеют. И для сравнения русская семья. Мать - наседка, которой мозги заменяют зазубренные с детства поговорки и пословицы. Отец - куркуль; даже его доблестный поступок окрашен в неприличные, грубые тона. Дочь Оля - серая мышь, вечно в тени то подруги, то мужа. Не вырви её этот последний из болота родительской семьи, посейчас бы там квакала. Володя.. о, Володя! Карьерист, невыносимый пошляк, отвернулся от жены, потому что она всего-навсего дочь сельской училки и внучка уборщицы. Зато когда у неё обнаружилась родня во Франции, тут же полюбил обратно. Не сочтите меня великорусской шовинисткой - не с моим носом быть великорусской шовинисткой - но факт остаётся фактом.

Роман уже стяжал определённую популярность, вошёл в лонг-лист русского Букера. Правда, что-то подсказывает мне, что высоколобое жюри конкурса "Эффект Ребиндера" не оценит: в строго литературном смысле эта семейная сага не то что вторична, а третична и даже четвертична. Но с каким колоссальным смаком, с какой, чёрт побери, заворожённостью я прочла её! Не прочла, а проглотила за день, бродя с книгой по комнатам. При этом "Зелёный шатёр" прославленной Людмилы. Улицкой, близкий и по тематике, и по времени действия, мурыжила месяц с горькими слезами. Почему? По той же причине, по какой с оптимистом легче иметь дело, чем с пессимистом. У Улицкой чистый, глубоко порядочный Миха ничего не может противопоставить наглой реальности, кроме как суицид. А герои Минкиной-Тайчер выбирают совершать поправимые ошибки.

Ведь как проявляется эффект Ребиндера? Это снижение прочности твёрдого тела (кристалла, например) при контакте с жидкой средой. А если эту среду убрать, - внимание! - прочность восстанавливается. И основная мысль романа Минкиной-Тайчер, мне кажется, в том, что для нравственного совершенствования не обязательно выдавливать из себя раба, чистить себя под Лениным или другим моральным авторитетом и совершать прочие действия над собой. Достаточно бывает попросту удалить агрессивную среду...

Мириам Тоуз (Miriam Toews) "A Complicated Kindness"

Jб этой канадской писательнице и о другой ее книге можно прочитать тут -http://fem-books.livejournal.com/221177.html



В этой удивительной книге о взрослении получившая несколько литературных премий писательница Мириам Тоуз (не знаю, как транскрибировать, голландское произношение ее фамилии - Тувс, хотя, наверное, правильнее транскрибировать по-английски - Тоуз) находит равновесие между горем и надеждой, высказанной остроумной и несчастной девочкой-подростком, чья семья разрушена из-за христианского фундаментализма.

"Половина семьи, ее лучше выглядящая половина, пропала", - говорит нам в самом начале "Сложной доброты" Номи Никель. Она осталась одна со своим странным отцом и целыми днями пытается понять, почему пропали ее мать и сестра, а также размышляет о своем будущем на ферме "Счастливая семья", где забивают кур. Ферма стоит на окраине Ист Виллидж, но это не в Нью-Йорке, где она хотела бы жить, а в маленьком и мрачном городке, основанным общиной меннонитов на холодной равнине провинции Монитоба, в Канаде.

В романе много черного юмора и интересный взгляд на мир 16-летней Номи, которая не может выбраться и города, управляемого религией, которая разрушила ее семью.
branches
  • svarti

Любовь Воронкова "Старшая сестра"

Меня вот на таких книжках воспитывали.
Типичный советский трэш о старшеклассницах. Хорошая героиня Зина, покорная домработница, и плохая Тамара, которую интересуют упадочнические буржуазные ценности, джаз, косметика. О ужас, она одинаково смело разговаривает с одноклассницами и взрослыми. К финалу должна исправиться, отказаться от флирта с парнями и покорно полоть огород.
Идеал советской семьи (в которой, конечно, процветает гендерное равенство):

"Мама уже стояла в дверях комнаты в своём домашнем полосатом платье с подвёрнутыми рукавами и в синем фартуке, с которым почти не расставалась.
– Долго вы как! – сказала она с упрёком, а добрые серые глаза её светились от улыбки. – Я уж думала, не случилось ли чего… Садись скорее за стол, сейчас соберу поесть.

– Ребята, идите-ка все в ту комнату или в кухню, – сказала мама: – отцу заниматься не даёте.
...А папа прошёлся раза два по комнате, спросил, как там дела в лесу и поспела ли рябина, и снова уселся за книгу.
Мама сказала: – Я не красивая, а счастливая. Потому что я всех вас очень крепко люблю! – И тут же, вздохнув, добавила: – Ах, только бы все были здоровы!"

Пропаганда советского коллективизма, дьявол в деталях. Хорошая девочка - всегда со всеми и как все, ей даже ужинать в одиночку страшно:
" – Мама, я не буду есть, я потерплю до ужина, – сказала она.
– Да ведь проголодалась же!
Зина и правда очень проголодалась, но всё-таки повторила своё:
– Да нет, мама, нет! Я не люблю, когда не со всеми".

Художественная ценность книги по двадцатибалльной шкале где-то между двойкой и единицей, но из социологического интереса можно читать. Чтобы не было иллюзий насчёт советской свободы.

Бенджанун Сридуангкаев

Я хочу еще раз публично поблагодарить next_friday за эту авторку!
Проглотила ее книгу вчера в метро, как изголодавшийся птенец!

Пересмотр и пересказ китайской мифологии женскими глазами, с феминистским уклоном и с богинями, которые женаты подруга на подруге, из-за чего им приходится пройти огонь, воду и медные трубы, чтобы быть вместе - это полный восторг.

При том, что я имею весьма смутное представление о китайской мифологии, тем, кто разбирается лучше, наверняка будет интереснее. Оказывается:) бог-стрелок, борющийся с демонами и убивший 9 воронов-солнц, когда они выжигали землю, это вовсе не мужчина, как принято считать, а женщина.

В связи с этим я задумалась, какой феминитив можно образовать от слова "стрелок". Потому что прямо перевести хочется.

Еще я задумалась над тем, что сказки и вообще народный фольклор - это, скорее всего, вегда была женская область, именно женщины рассказывали и пересказывали сказки детям, поэтому среди женщин так популярен жанр сказки или мифа пересказанных по-новому.

А еще мне стало любопытно, не китаянка ли эта загадочная писательница, о которой ничего неизвестно, и не из Гонконга ли она: во второй книге, которую мне теперь ОЧЕНЬ хочется прочитать, она пишет про современный мегаполис Гонконг, наполненный богами и демонами, и на очень хорошем английском языке пишет, а ведь именно в Гонконге английский - офциальный государственный язык.

В целом, поздравляю нас всех с новой прекрасной писательницей, восходящей звездой, пусть она пишет много и часто:)

Карвер Кэролайн "Белое сияние"



Год издания: 2008
Издательство: Иностранка
Серия: Лекарство от скуки
Перевод c английского Калевич Наталья

Аннотация: "Долгая холодная зима на Аляске не сулит ничего доброго. Попав в снежную бурю, бесследно исчезает изобретательница Лиза Макколл. Бросив все, ее старшая сестра Эбби прилетает из Англии, чтобы присоединиться к спасателям. Вот уже четыре года после ужасной ссоры она не разговаривает с сестрой, и теперь вдруг становится ясно, что у них, возможно, уже не будет случая помириться. Одна в промерзшей сторожке, переживая собственную личную драму, Эбби изо всех сил пытается разобраться, как и почему исчезла Лиза. И вскоре понимает, что все намного страшнее, чем кажется. Но если она хочет выжить, ей придется докопаться до истины."

Выдержка из книги: Collapse )

Рецензии: Collapse )

Новинка: Бурова И. И. «Выдающиеся женщины, изменившие мир»

Бурова И. И.  «Выдающиеся женщины, изменившие мир»
Бурова И. И. «Выдающиеся женщины, изменившие мир»

Скептическое отношение к женщинам было свойственно нашей патриархальной цивилизации с незапамятных времен. Женщину считали низким существом, источником всех бед. Но за последние сто лет равноправие с мужчинами было достигнуто, и это вызвало устойчивый интерес к роли женщин в истории человечества. Естественно, в первую очередь вспоминали великих королев и возлюбленных знаменитых деятелей. Со временем стали появляться многочисленные биографии писательниц и поэтесс, женщин — социальных реформаторок, ученых, героинь.
В этой книге читательница найдет разные истории. Истории, посвященные знаменитым правительницам, и тем, из-за кого рушились или создавались империи, тем, кто первой осваивала считавшиеся совершенно неженскими профессии, совершала ратные или научные подвиги, изменяя мир и само представление о женщине...

А вот кому описываемого прошлого? :))

Оригинал взят у caballo_marino в А вот кому описываемого прошлого? :))
А я нашла еще советского литтрэша :)) «Записки старшеклассницы» Ларисы Исаровой. Книга издана аж в 1977 году (это я сейчас посмотрела, а так думала, что еще раньше, в начале семидесятых), подвернулась мне под руку в букинистическом отделе, и я ее схватила по старой памяти, как почти всегда хватаю полузабытые книги из детства.



Читала я ее давным-давно, когда сама была еще даже не старшеклассницей, а так, классе в шестом-седьмом. Пока не выбыла по возрасту из детской библиотеки, брала там эти «Записки» даже не один раз – значит, чем-то нравились. И явно не мне одной. Тонкая, страниц в полтораста, книжка была к тому времени уже зачитана в хлам: в самодельной обложке, с подчеркиваниями шариковой ручкой, с восклицательными знаками на полях – пометками читателей. Так основательно читали ее, должно быть, те же подростки, что любили смотреть «Ключ без права передачи» и «Доживем до понедельника». Сюжет там примерно в том же духе. Молодая прогрессивная учительница литературы приходит в школу, берет на себя классное руководство в девятом классе, уроки ведет нестандартно, общается с учениками как с равными (ну, это им, беднягам, так с непривычки кажется)… В общем, понятно.

Надо сказать, эту самую учительницу, Марину Владимировну (Мар-Владу), я еще в детстве, как Ванькина мамка Скарапею, не залюбила :)) Сама не очень понимала, за что и справедливо ли, но неприятна она мне была и даже отчасти страшновата. Однако сама традиционная сюжетная основа – противостояние педагогов хороших, прогрессивных и не столь хороших, консервативных – вопросов не вызывала. Да, все верно, эти хороши, даже если душа к ним и не лежит, но по сравнению с теми, другими, они, в общем-то, и правда люди интересные, живые и гуманные, хотя и другие, как выясняется в конце концов, тоже не так уж плохи, у них тоже своя правда…

Сейчас же, когда я из ностальгических соображений взялась понемногу это перечитывать, у меня волосы встали дыбом уже на первых страницах. По свежему впечатлению разница между очень хорошими педагогами-гуманистами и суховатыми жесткими консерваторами оказалась в основном та, что первых охранниками в концлагерь взяли бы сразу, а вторым, пожалуй, могли бы и отказать с формулировкой «overqualified», опасаясь их излишнего рвения в работе.

Collapse )

Здесь!

Татьяна Бек

Бек Татьяна Александровна, русская поэтесса, литературовед.
Татьяна Бек

«Стихосложенье было и остаётся для меня доморощенным знахарским способом самоврачеванья: я выговаривалась... и лишь таким образом душевно выживала», - писала Татьяна Бек.

Collapse )