?

Log in

No account? Create an account

fem_books


Книги, рекомендуемые феминистками


Previous Entry Share Flag Next Entry
Айелет Гундар-Гошен: в поисках лгуньи
кот
maiorova wrote in fem_books
Айелет Гундар-Гошен [איילת גונדר-גושן], для меня имя новое, да и вообще я израильскую литературу слабо знаю. Основная специальность писательницы — клиническая психология, кроме того, она занимается кинематографией, снимает короткометражные фильмы, участвовала в создании сценариев таких сериалов, как «Железный купол» и «Проклятые». И проза у неё исключительно кинематографичная, так и просится на экран: эпизоды сменяют друг друга последовательно и предрешённо. Все ружья выстреливают. Все верёвочки в дороге пригождаются. А верить всё равно не хочется...

Крупный немолодой город подобен крупной немолодой женщине: как легко любить её в темноте и как трудно при свете!



Говоря простыми словами, действие романа «Лгунья» происходит в Иерусалиме. Семнадцатилетняя девушка по имени Нофар, ничем не замечательная, заурядная, двенадцать на дюжину, см. словарь синонимов на слово «обыкновенная», заступает на первое рабочее дежурство в кафе-мороженое. На её и свою беду туда вваливается с ужасного похмелья Авишай Милнер, бывшая надежда национальной эстрады, а ныне опустившийся тип с гонором.Он не увидел, что продавщица протягивает ему сдачу с крупной купюры, грубо накричал на неё, а когда она, красная от стыда и унижения, выскочила во внутренний двор, выскочил за нею и схватил за руку. «Караул! Насилуют» — возопила школьница... так и просится библейское «отроковица кричала в городе». И город прислушался к ней. С точки зрения Гундар-Гошек, быть услышанной — это примерно так:

...так устроена природа – когда один шакал начинает выть, из тьмы ему отвечают сто других. Нофар Шалев закричала – и город ответил ей своими криками.

В интервью Гундар-Гошен особо подчёркивает, что сейчас, в эру постправды, каждый женский крик вызывает волну «вытья и чириканья». Начинается разбирательство. С Нофар беседует заботливая соцработница, словно подсказывающая ей реплики своими умными вопросами, а с Авишаем — злобный и брюзгливый, словно цепная собака, следователь как будто бы тоже с бодуна. Как ни удивительно, каждая женщина, столкнувшись с историей Нофар, считает своим долгом вступиться за неё, вспоминая собственные драмы, связанные с домогательством, всех этих бесчисленных соседей, лезущих под юбку, соучеников, а то, чего доброго, и учителей, отвешивающих сальные комплименты, потные руки в транспорте, сопение на ухо в тёмной парадной. В обстановке общей поддержки и помощи серенькая Нофар расцветает, оживает. (Вам уже не похоже на реальную жизнь?) Появляется свидетель-шантажист, репортёрша-бойкое перо и другие вечные поджигатели скандала, обруганная девочка становится символом женского движения, всё это украшается пышными метафорами: чувство вины как персидская кошка, ластится и отпрядывает, клятвы как яйца и молочные продукты, потому что у них есть срок годности. А Авишай... Что Авишай? Судьба этого жертвенного тельца предрешена: он сгинет в мясорубке правосудия, и его проспиртованная плоть станет пищей для женской мстительности, женской жестокости, женского изуверства.

И вот читаю я всё это и думаю: серьёзно? В Израиле так легко доказывается попытка изнасилования, только со слов потерпевшей? Те случаи, которые я знаю, были совсем иные: даже если неудавшегося насильника снимали со спущенными штанами с окровавленной и растерзанной жертвы, доказать преступление при отсутствии «проникновения» было чрезвычайно сложно. Шёл, дескать, пьяный, да упал на неё! А почему она избита? Не знаю, подралась, наверное, с кем-нибудь. А почему вы без штанов? Мочился в углу, застегнуться забыл. И глаза такие честные-честные. Что же касается потерпевшей, нетрудно вспомнить случаи, когда на неё изливались потоки грязи, и она уж сама не рада была, что обратилась в суд. «А что ты сделала, чтобы тебя не избили?» Вот с чем сталкиваются заявительницы по подобным делам, а не с зелёной улицей и вселенской поддержкой.

И ещё: Нофар и ей подобные не обязательно лгуньи с умыслом. Мне уже давно не семнадцать, но если за мною бежит могучий дядя, изрыгая непечатные слова, то скорее всего, он не политические анекдоты собирается рассказывать и не автограф брать. Угроза несомненно была, а уж как перепуганная десятиклассница интерпретировала эту угрозу... в общем, осуждать Нофар не хочется, и на роль гения зла она никак не тянет.

…не произошло в том дворе ничего, кроме пустяковой жестокости, убийства в миниатюре: один человек просто-напросто растоптал другого.

И чем больше я читаю филиппики Гундар-Гошен в адрес девочки и тех, кто на её стороне, тем больше хочу воскликнуть: женщины, отроковицы и не отроковицы, в городе и не в городе – кричите! Когда на вас кричат, когда вас хватают и куда-то тащат, не стоит тратить время на рефлексию, что вы сделали не так и есть ли в происходящем сермяжная правда. Кричите. Молчание не всегда золото.


  • 1
Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество.
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team

Вот ходила-ходила вокруг этой книги, так и не решилась пока прочесть. Конечно, до сих пор случаются случаи безвинно осуждённых, и за убийство, и вообще различные тяжёлые преступления, и о таком надо писать, но такое видение проблемы ээ.. даже не знаю :(

*
Очепятка вкралась в пост - соцчеников )

Сама-то романистка считает, что это своего рода сексизм -- не писать о подлых женщинах-обманщицах, потому что существуют настоящие изнасилования... Но у неё очень странное вообще восприятие справедливости. Например, в "Лгунье" есть вставная новелла о престарелой марокканской еврейке, которая посещает Польшу под видом своей покойной подруги, еврейки польской. Около гостиницы попрошайничают кошки. Старушка решает их покормить и тут думает: а Ривка наверняка бы не стала кормить польских кошек. Ведь во время войны они были равнодушны к страданиям евреев. Я над этими строками даже зависла.

"В обстановке общей поддержки и помощи" - Бугага. Ну конечно, как только женщина заявляет об изнасиловании _именно_такая_ атмосфера вокруг и образуется...

А если писать такие книги, то нескоро вообще что-либо изменится к лучшему.

Интересно, что, по мнению писательницы, должна была делать семнадцатилетняя девочка, чтобы не оказаться "шакалом", когда кто-то страшный орёт на неё, пугает её, преследует, хватает? Если не кричать, то что

Проникновенной речью (и без грамматических ошибок) заставить его остановиться и раскаяться? Кроме шуток, есть у меня такой комплекс.

(Deleted comment)
Такая маска комедии дель арте: есть, допустим, Пульчинелла, есть Панталоне, а есть Майко-Алкоголичко.

(Deleted comment)
Ну не знаю. По-моему, на фоне того шабаша, в которое переросло, казалось бы, очень правильное и нужное движение me too, вполне реалистично выглядит.

Вообще, тема травли - штука надгендерная.

Мне вот интересно, по задумке автора, он за ней зачем погнался? Не насиловать, а просто врезать? Или еще зачем? А погнался бы он, если бы официантом был здоровый парень? Интересно, как автор видит своего персонажа.

Edited at 2020-05-19 08:37 am (UTC)

Ну вряд ли человек, психанувший из-за сдачи, тут же возмечатал изнасиловать официантку прямо на рабочем месте. То есть, урод, конечно, но судя по фабуле едва ли в его планы входило изнасилование.

Бррр, какая тетка мерзотная.

Ищет не там, где потеряли, а там, где светло. Как и очень многие, увы.

Да нормальная книга про подростков, на самом деле)

  • 1