Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Четверг - стихотворение: Сити Рукиах Кертапати

Сити Рукиах [Siti Rukiah] родилась на острове Ява в небольшом городе Пурвакарте в 1927 году. Детство её прошло при нидерландских колонизаторах, учёба в школе и педагогическом училище — при японской оккупации. Во время войны Сити Рукиах работала в Красном Кресте, первые же шаги в литературе сделала в 1945 году, когда Индонезия обрела независимость.



Скромная провинциальная учительница публиковала стихи и новеллы в ведущих журналах страны, а в 1950 году проснулась знаменитой после выхода романа «Осень и сердце» [Kejatuhan dan Hati].

То был настоящий национальный бестселлер о трёх сёстрах и их суровой авторитарной матери, лелеявшей лишь одну надежду — удачно выдать своих девочек замуж. Старшая сестра, Дини, от материнского контроля убежала из дому, всю жизнь работала в больнице и отказалась от семейных уз. Средняя, Лина, мягкая и скромная по натуре, вступила в брак по договорённости. Настала очередь младшей, Суси. И вот роман посвящён метаниям этой чувствительной, восприимчивой и страшно презирающей себя за эту чувствительность и восприимчивость, за «слабость» девушки, метаниям между первой любовью и древней максимой «вступающие в тайный брак лишены чести и совести». Потеря девственности, бегство с любимым, тайная беременность, отвергнутый благородный поклонник — все составляющие традиционной мелодрамы, но с горьким феминистским подтекстом. Вернувшись с войны, Суси обнаруживает мать на грани психоза, а то и за гранью, и заботой и любовью возвращает ей разум, а себе — повседневный контроль и угнетение. К сожалению, «Осени и сердца» в переводе нет, зато есть сборник рассказов «Письмо с гор», который Сити Рукиах выпустила уже под двойной фамилией, своей и мужа.

Муж, Сиддик Кертапати, убеждённый коммунист, работал редактором партийного общественно-политического журнала. Он поддерживал Сити Рукиах в творчестве, и, несмотря на пятерых детей, она продолжала активно работать и публиковаться. Пишут, что это была очень счастливая и любящая семья. Всё рухнуло в 1965 году, когда в результате военного переворота к власти пришёл генерал Сухарто.

Не то, чтобы я была прямо поклонницей Сукарно, первого президента Индонезии, которого героиня Рукиах умилённо называла раджой в простой шапочке. Но то, что началось в стране после свержения Сукарно, никакому описанию не поддаётся. Некоторые историки считают, что это самый кровавый конфликт в послевоенной истории. Убивали без суда и следствия и коммунистов, и сочувствующих, и китайцев, потому что китайцы считались коммунистами по определению, и атеистов, и христиан, и вообще всех, кого подозревали в инакомыслии ли просто хотели поживиться их добром. Реки текли кровью, это не поэтическое преувеличение. Сиддик Кертапати успел эмигрировать. Жена и дети остались в Индонезии.

Рукиах Кертапати занимала выборную должность в литературно-художественном сообществе коммунистов, известном как ЛЕКРА, но в самой коммунистической партии никогда не состояла. Видимо, это её и спасло. Однако генерал Сухарто запретил ей печататься, а также потребовал изъять из частных и общественных библиотек её книги, включая детские. В доме Кертапати солдаты уничтожили все письменные материалы. Самой поэтессе угрожали, и угрожали её детям. Расставание с любимым мужем и полный цензурный запрет вызвали у поэтессы глубокую депрессию. Следующие тридцать лет она провела в безвестности и, по свидетельствам близких, полностью оставила литературную деятельность. Шила и вышивала на заказ, пекла торты, на которые была большая мастерица. В общем, приложила все усилия, чтобы вырастить и выучить пятерых детей.

Умерла Сити Рукиах Кертапати в родном городе в 1996 году. Сейчас в Индонезии переиздали её основные произведения и исследуют её биографию. Возможно — кто знает? — найдутся в архивах ещё какие-либо неизвестные работы...



Сборник рассказов можно прочесть по ссылке: https://www.profilib.net/chtenie/5656/kertapati-rukiakh-pismo-s-gor.php
Также на русском языке имеется подборка стихов С. Рукиах Кертапати в переводе Сергея Северцева из сборника «Голоса трёх тысяч островов» [Издательство иностранной литературы, 1963].

В тупике.

На длинной дороге
Мы снова встретились,
Я и вдохновенье.

Оно хохотало как одержимое,
Хищной насмешкой кривился рот,
Но стоило мне подойти поближе —
Как дикий зверь понеслось вперёд.

В глухом тупике я его настигла,
Вцепилась в него: теперь не уйдёшь!..
Рванулось оно, завизжало пронзительно —
Душу так и пронзила дрожь.
Оглохнув, я наземь его швырнула.
Но лишь на мгновенье мы обнялись,
Вырвалось, крикнуло, прочь метнулось,
Танцуя, танцуя, умчалось ввысь.

В глухом тупике я одна стояла,
Глядела вверх, тяжело дыша,
Горячая кровь ударила в голову,
Яростно выругалась душа.
О злое, обманчивое колдовство —
Не побороть его!

В поисках песни

Когда полнеба — в заре вечерней,
Я слышу, как стонет ветер
И наполняет шумом чащу больного леса
Слышу, как мёртвые листья шуршат по увядшим цветам,
Покрытым тяжёлой пылью.

Когда полнеба — в заре вечерней,
Я виду на жёлтом небе
Как облака превращаются в тёмных и грубых зверей,
Они головами качают и говорят: не знаем!..
И, взор отведя от этих нелепых теней,
Я начинаю слышать далёкий нестройный гул:
Тысячи разных людей на земле
Пробуют тысячи разных песен.

Когда полнеба — в заре вечерней,
Я слышу, как бьётся сердце,
Я отогнать пытаюсь обманчивые виденья
И в тысячах песен людских ищу одну только песню —
Единственную правдивую песню,
В которой все песни слились бы и растворились,
Все смыслы жизни, вся негасимая вера,
звучащая в тысячах голосов.

Когда полнеба — в заре вечерней,
И, умирая, тускнеет солнце,
А птицы на крыльях усталых приносят старую повесть,
Кто он? Куда идёт?
Может быть, ищет то же, что я ищу?..

Но на каких высотах можно услышать песню,
В которой вся жизнь сливается воедино?


* * *

Снова стоиим мы лицом к лицу
У пропасти, на краю.

И словно молния,
С дикой силой
Меня обвила ты и подхватила
И понесла, как на бешеной лошади,
Хрупкую жизнь мою

Пусть!
Пусть мы смеясь вознесёмся в небо,
В его ослепительное вино,
Пусть мы, рыдая, рухнем в ущелье,
В мрак, в безнадежность,
На самое дно...

Но
Всё равно мы опять поднимемся.
Ты и я,
Навсегда вдвоём —
Всё равно мы опять поднимемся,
Даже если весь мир в развалинах
Мы, возвратясь, найдём!

Мой маленький брат

Ты что там строишь, мой малыш братишка,
В коротких, перепачканных штанишках?
В сыром песке копаясь целый день,
Возводишь ты игрушечные горы,
А из весёлой разноцветной гальки
Выкладываешь чудо-города.
Строй, строй, малыш!
Да это целый мир!
Смотри, как на глазах он оживает:
Синеют горы, города пестреют,
Текут потоки, зыблются поля...
Вот и соседский мальчик, твой приятель,
Пришёл и смотрит на твою игру.
Эй, берегись! Он с кулаками лезет,
Твою страну он хочет захватить!
Ты не даёшь...
Вы спорите, сцепились,
Сопя от злости, наземь покатились,
И рушатся игрушечные горы,
И крохотные гибнут города...
И вот один
Над разорённым миром,
Над жалкой грудой гальки и песка
Сидит и всхлипывает мой братишка
В коротких, перепачканных штанишках.

Tags: 20 век, Азия, Индонезия, война, детские книги, рассказ, роман, русский язык, сборник, стихи, судьба женщины
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments