Top.Mail.Ru
? ?

fem_books


Книги, рекомендуемые феминистками


Previous Entry Share Flag Next Entry
Тамара Петкевич
кот
maiorova wrote in fem_books
Как много надо сил, чтобы перенести свое бессилие!

Вчера, 29 марта, исполнилось сто лет со дня рождения Тамары Владиславовны (Владимировны) Петкевич, актрисы, мемуаристки. Это не лагерная литература, это литература русская — сказала Т. Гердт, прочитав её двухтомные воспоминания «Жизнь — сапожок непарный». Неясно, правда, почему следует различать, одно-то другому не мешает.



И никакого розового детства... Жизнь Тамары Петкевич, дочери участника Первой мировой, видного большевика, с самых первых дней была далека от идилличности. Средняя сестра Валя в детстве заболела туберкулёзом, и мать занималась в основном Валей и самой младшей дочкой Ренатой. Отец, контуженный на фронте, пьянствовал, систематически избивал дочь за малейшие проступки. В 1937 году Владислава Петкевича арестовали. Семья оказалась в социальной изоляции. Несмотря на клеймо "члена семьи врага народа" и исключение из комсомола, Тамара Петкевич не только получила аттестат зрелости, но и поступила в Первый государственный институт иностранных языков.

С будущим мужем Тамара Петкевич познакомилась в "Крестах". Он приезжал с матерью, привозил своему отцу передачи. Жених и невеста были товарищами по несчастью. Когда Эрика с матерью выслали в Киргизию, Тамара уехала за ним. Работала во Фрунзе (ныне Бишкек) театральной художницей, потом, во время войны уже, училась в медицинском институте. В 1943 году Тамару и Эрика арестовали.

Я сейчас на середине этой уникальной автобиографии. "Узник замка Иф", тихий ужас моего детства, бледнеет перед жизнеописанием обычной советской женщины, ровесницы моей двоюродной бабки, например. Петкевич отсидела семь лет вообще непонятно за что, получила инвалидность от непосильного труда, была насильственно разлучена с маленьким сыном, которого впоследствии нашла у приёмных родителей и -- не забрала. Её мать и сестра умерли от голода в блокадном Ленинграде. Обычному человеку десятой доли этих злоключений достаточно, чтобы потерять всякий интерес к жизни. А у Тамары Петкевич он остался, этот интерес. Осталась страсть к театру, осталось удивительное чувство юмора, которое страниц «Сапожка непарного» не покидает никогда.

Все эти воскресные впечатления были как бы внепрограммными, "внеочередными", идущими в обгон возрасту, равно как и мое признание маме, когда в газете появились первые фотографии новых маршалов: "Мамочка, я влюбилась!"
- В кого? - испуганно спросила она.
- В Тухачевского!
- Ну, дочь, ты далеко пойдешь, - оценила мой выбор мама.


Судимость ей сняли только в пятьдесят четвёртом. В пятьдесят седьмом реабилитировали. С того времени жизнь Тамары Петкевич была неразрывно связана с театром. Работала она заведующей репертуаром в Ленинградском доме художественной самодеятельности, а на досуге писала мемуары. Издать их удалось только в начале девяностых. И можно сказать, что, хотя лагерных воспоминаний выходило тогда немало, «Жизнь — сапожок непарный» прямо-таки прогремел. Его читали и обсуждали все в моём окружении. А мне по малолетству не разрешали, и вкусить запретного плода приходится уже много лет спустя.

В 2017 году Тамара Владиславовна умерла. Похоронена она на Комаровском кладбище, в очень красивом месте.



  • 1
Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: История.
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team

Ольга, а вы не знаете, Инге Петкевич (Плач по красной суке) она не родственница? Инга ей по возрасту как дочь.
Давно собираюсь прочесть, но боюсь не удержу в руках свое сердце.


Специально выясняла вопрос -- нет, они однофамилицы. Инга Петкевич с тридцать пятого года, а Тамара Петкевич с двадцатого.

Прочитала. Фактографически воспоминания страшные, даже если вычесть лагерь, горе на горе. Но меня, не знаю, смутило, покоробило вот этот постоянный припев: влюблен, влюблен, все кругом влюблены в Тамару. Наверное, следует к этому относиться, как к единственным победам, оставленным несчастной женщине? Реваншу? Но что-то в том, как выстроен рассказ есть невероятно противное.
Поразила, конечно, история материнства. Наверное, нельзя судить сегодняшней меркой, но как же можно было душу живую привести в ЛАГЕРЬ? Как?! Что за легкомыслие, что за мотив такой, "закрыть дыру в душе"? Мальчику сказочно повезло, что отец поступил не как принято... Я не оправдываю его кражи ребенка, но учитывая, что мог бы оставить за решеткой, это, наверное, можно считать балансом. Хреновым таким.
Трудно отделаться от сравнений с воспоминаниями Гинзбург ("Крутой маршрут"). Я все время заставляла себя помнить: Гинзбург 30 лет, она успела получить образование, состояться в профессии, у нее хорошая, счастливая база. (Замечу в скобках, вот пример, почему детей надо растить счастливыми и любимыми, а не "закалять". Евгения Семёновна вышла из ада куда менее покалеченной душевно, чем Тамара).

Так это для нас лагерь с шести прописных, а для них никакой другой жизни не было и не предвиделось. Попала в лагерь -- живи уж и в лагере. Мне вообще это "закрыть дыру в душе" показалось уже позднейшей рационализацией, а дело скорее вот в чём: семь лет сидеть -- это до тридцати. Потом ещё сколько-то поражения в правах. При тогдашнем уровне карательной гинекологии зачать можно было и не успеть.

А что касается "влюблённостей", вот я сейчас читаю Райх-Раницкого, про варшавское гетто, и там периодически наблюдалась та же нездоровая половая обстановка. Он пишет, что это от нечем заняться, от скученности и от страха смерти. И детей рожали в гетто, а куда деться? Ариела Сеф, Кама Гинкас родились в гетто.

Да, вы правы. Я сужу "зная конец истории", а человек в этом живёт. И в девяностые нельзя рожать, и тридцать девятом, что ж, не жить теперь? Сама же не люблю, когда "подготовку базы для ребенка" растягивают на какое-то невозможное благополучие и стабильность.

Но я очень понимаю, почему это коробит. У моей бабушки была близкая подруга, которая во время войны тяжело болела, едва-то не померла. Вот интонация Петкевич мне очень напомнила тётю Галю.
-- И все они, все были -- театральный жест под ноги -- у моих ног!

Тётя Галя внешне была не хуже Петкевич, кстати, но один Бог знает, чего ей это стоило. Из-за болезни она полностью потеряла все волосы и зубы, носила вставную челюсть и парик, хохмила на их счёт всячески.
Род гиперкомпенсаторной реакции по Адлеру. Факт, раздражает.

  • 1