freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Categories:

Олександра Свекла


Александра Свекла - пожалуй, самая загадочная писательница украинских 1920-х. Этот групповой снимок писательниц-"плужанок" - по-видимому, единственное ее сохранившееся фото. Александра Свекла - слева, в центре - Наталья Забила, справа - Варвара Чередниченко.
Родилась Александра Свекла 9 апреля 1902 года в селе Валегоцулово (ныне - Долинское в Ананьевском районе Одесской области). Родители, как писали в советских справочниках - "крестьяне из молдаван". Воевала на фронтах Гражданской войны. Закончила шесть классов семилетней трудовой школы. Печататься она начала в 1924 году, и первым увидел свет очерк "Серед степів" ("Среди степей"), опубликованный в харьковской газете "Селянська правда" ("Крестьянская правда").
Три основные темы творчества Александры Свеклы - жизнь молдавских крестьян, кровавые истории о красных и белых и женский вопрос.
Короткое воспоминание о Свекле оставила украинская писательница Докия Гуменная: "Совершенно оригинальный продукт гражданской войны. Женщина-солдат, грубая в выражениях, с матюком, который она считала шиком. Был у нее ребенок, которого назвала (имярек) Александрович Свекла, а отца ребенка не было и в помине. В это время она сошлась с Яковом Ковальчуком, невыразительным плужанином, переехавшим из Киева. Не вышла замуж, а именно "сошлась", потому что "выйти замуж" - это были "буржуазные предрассудки". Писала она на молдавском языке, хотя говорила на украинском так же естественно, как и я."
Любопытно, возможно "Александрович" - в данном случае матроним?... Конечно, отец ребенка мог быть каким-нибудь Александром, но вполне вероятно, что вместо отчества она попросту дала ему матчество.
А насчет того, что писала Александра Свекла по-молдавски - скорее всего, Докия Гуменная ошибалась: нет ни малейших следов молдавских оригиналов, да и кто бы ее переводил?.. Писала она, видимо, всё-таки по-украински, хотя часто вставляя молдавские словечки.
Яков Ковальчук, с которым она "сошлась", неспроста был "невыразительной" фигурой. Он был сексотом, что, однако, не уберегло его от репрессий - его арестовали в декабре 1933-го и выслали на Соловки, а позже, в 1937 году, расстреляли в урочище Сандармох. Возможно, от него избавились в связи с его алкоголизмом - по пьяни мог сболтнуть лишнее.
Александру Свеклу тоже репрессировали в 1930-х, сослали в Сибирь. Впрочем об этом мало что известно, как и вообще о ее жизни начиная с 1930-х.
Писательница умерла в 1966 году в Прилуках (Черниговская область). В следующем году ее родственники принесли в Институт литературы имени Т.Г. Шевченко ее архив. Там не нашлось ни фотографий, ни документов, лишь несколько десятков исписаннных листов - какие-то отрывки незаконченных произведений, видимо, она уже после войны пыталась что-то писать.

В антологию "Моя кар'єра" вошла повесть Александры Свеклы "Надломлені серцем" ("Надломленные сердцем") - о разочарованиях послереволюционных лет. "Надломлено сердце" почти у всех персонажей, как бывших активных революционеров и революционерок, так и у "бывших", которые себе вовсе не могут найти места в новой советской жизни.
Повесть начинается с того, что главная героиня, Ирина, сообщает своему любовнику Петру, что беременна, но замуж за него не собирается. Брак - это буржуазно. Она будет воспитывать ребенка сама, решимости на это у нее хватает.
Однако, чем дальше, тем больше Ирина сомневается в том, что сможет достойно воспитать ребенка в обществе, которое она считает морально покалеченным. Свои взгляды на социум она откровенно высказывает в разговоре с младшим братом:
"Мы маленькие индивиды по отдельности, а вместе общество, и каждый из нас - это моральный калека в большей или меньшей степени. Тогда как мужчина еще так-сяк, то женщина у нас наиболее покалечена. Это совершенно естественно, ведь мы потомки невольников. С жизнью мы приняли от них все их болезни, все их привычки и законы жизни. Женщина, которая тянет на себе все мелочи домашней жизни, не может успеть за мужчиной. Наука веков - очень тяжелое наследство. Ее прививала наша прабабка своей дочери, а дочь - той, которая воспитывала нас. И мать наша так же калечила нас, как ее кто-то.
- А если так, то в одинаковой степени мы все покалечены, почему же тогда на мужчинах не отражается увечность так, как на женщинах, почему мужчина может делать попытки перейти к новой жизни, а женщина не может? - спросил Кость.
- Чудак ты, братуха!
- Нет, не чудак. Ты бы вернее сказала: не хочет.
- Нет. Нельзя так сказать. Ты пойми, Кость, что каким бы ни был рабом мужчина, он в то же время был властелином другого раба - женщины, женщина из поколения в поколение несла лишь одну науку: приобрести себе сильного самца-патриарха, который мог бы дать ей угол. В этом углу было всё. За этот угол она по-своему и боролась. Другой борьбы она не знала.
- Так это когда-то было, а теперь...
- И теперь это есть. Я не говорю, что она не борется за то, чтобы встать новые рельсы, но что эта борьба напрасна, пока она чрезмерно обременена мелочами домашней жизни. Она растрачивает свою энергию в этих мелочах и невольно слагает оружие. Это я о тех женщинах говорю, для которых новый быт - не звонкая фраза. Но таких женщин у нас пока что мало, а для большинства всё это не больше и не меньше, чем модные перчатки, манто, чем можна привлечь мужчину, который хочет теперь, чтоб его жена понимала в политике, в науке и так далее. Как раньше они бесились, когда не хватало им нужных перчаток, так теперь из кожи вон лезут, чтобы доказать, что они не отстали от моды, от жизни.
<...>
За этими фактами сам собой возникает вопрос: можем ли мы требовать от таких женщин, будущих матерей, чтобы они дали обществу совершенно здоровое морально поколение, когда они сами морально покалечены, когда в семейном окружении они получают одно воспитание, за его пределами им прививают другое, а выйдя замуж, создают себе третье, чтобы потом всю эту смесь передать своим детям, которые так же будут переходить из одного окружения в другое? Можем ли мы быть морально здоровы, шатаясь в разные стороны?.."


И вся повесть - панорама таких "морально покалеченных" и "надломленных сердцем" людей...
Интересно, как это пересекается с собственным опытом Александры Свеклы, которая сама родила ребенка вне брака. Не пожалела ли она о своем выборе? Свою героиню она ведет по другому пути. В итоге Ирина решает, что и она надломлена и покалечена настолько, что не может быть такой матерью, какой ей хотелось бы быть, и она устраивает себе выкидыш уже на очень большом сроке, нарочно упав на живот.
Tags: 20 век, СССР, Украина, аборт, антология, беременность, впечатления от чтения, забытые имена, мать-одиночка, осмысление женского опыта, повесть, революция, судьба женщины, украинский язык
Subscribe

  • Женщина в книжном магазине

    А вы любите библиотеки, книжные магазины, букинистические лавки? Образ книжницы, хранительницы литературных сокровищ широко распространён в…

  • Стефания Хлендовская

    Стефания Хлендовская (18 апреля 1850 — 7 марта 1884) – польская писательница. Сведения о ней довольно скудны, даже портрет не удалось…

  • Хелена Пайздерская

    Хелена Янина Пайздерская, урожденная Богуская (16 мая 1862 - 4 декабря 1927) - польская писательница, поэтесса, переводчица. Родилась в Сандомире…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments