freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Categories:

Зильвия Бовеншен, из книги "Имагинированное женское начало" (1)


Зильвия Бовеншен (5 марта 1946 - 25 октября 2017) - немецкая феминистская литературная критикесса, писательница и эссеистка. Книга "Die imaginierte Weiblichkeit" 1979 года - это ее докторская диссертация. Уж не знаю, почему на русский название перевели так причудливо, можно было сказать и проще: "Выдуманная женственность". Отрывок из книги был опубликован в антологии "Немецкое философское литературоведение наших дней", переводчица - Марина Бобрик.
1
На проблемы, связанные с изучением присутствия и способов изображения женщины (das Weibliche) в истории культуры, до сих пор почти не обращалось внимания. Совершенно очевидно, что предмет этот не вызвал большого научного интереса. К нему пытался подойти, в частности, Б. Г. Ф. Векрлин, указывавший на то, что предпринять написание «истории прекрасного пола» есть задача не только важная, но и в высшей степени увлекательная:
"Сколь привлекательный материал! Заглянуть в потаенные уголки женского сердца, ближе рассмотреть влияние склада его на обычаи и образ мысли по анналам человечества — осветить его с философической точки зрения —какой предмет для исследователя!"
Однако этот призыв остался без отклика, что может быть связано, в частности, с тем, что в «анналах человечества» для «образования женского сердца» аутентичного выражения совсем не нашли. В последнее время тема «женского» заново открывается исследователями и исследовательницами. Актуальные высказывания в этой дискуссии, однако, зачастую грозят захлебнуться в бесформенной прямолинейности и в стилизованном переосмыслении сущности реального женского опыта до выяснения того, что может составить историко-культурную тему, и тем самым упустить историческую специфику этой реальности. Реже возникают попытки вскрыть общественно-историческую проблематику через женские образы, в которых на протяжении столетий откладывались представления о женщине. Но как это сделать, если ими едва ли не исчерпываются сохранившиеся свидетельства присутствия женщины в истории?
В тех случаях, когда затрагиваются социальные и социологические, культурные и культурно-исторические аспекты темы женщины, это происходит по большей части с опорой на скудные политические высказывания по так называемому женскому вопросу и в память о немногочисленных составительницах задиристых манифестов. Речь при этом идет о разрозненных признаках, спорадических сигналах и стертых следах вне всякой связи, вне системы. Актуальная, общественно-критическая постановка вопроса о функции и значении женщины в истории, если научно-операционные усилия ограничиваются исключительно этим уровнем, не адекватна предмету научного интереса. Если искать свидетельства исторического влияния женщин, то по историческим документам можно изучить прежде всего историю умолчания, изъятия, отсутствия.
Следует, по-видимому, допустить, что то, что женщины совершили в прошедшие времена, не было чем-то, что показалось бы историографии — а в этой передаче информации они не были заняты — достойным упоминания. Таким образом, для адекватного исторического понимания женщин, как пишет Вирджиния Вульф, вопиюще
недостает традиции:
"One could not go to the map and say Columbus discovered America and Columbus was a woman; or take an apple and remark, Newton discovered the laws of gravitation and Newton was a woman; or look into the sky and say aeroplanes are flying overhead and aeroplanes were invented by women. There is no mark on the wall to measure the precise height of women. There are no yard measures, neatly divided into the fractions of an inch, that one can lay against the qualities of a good mother or the devotion of a daughter, or the fidelity of a sister, or the capacity of a housekeeper."
В рамках женского движения, правда, делались время от времени попытки положить начало некоторой отдельной, самостоятельной истории культуры или историографии культуры женского пола на основе немногочисленных исторических свидетельств политической или культурной деятельности женщин; эти конструкции, однако, впадают в опасность —в той мере, в какой они игнорируют и вынуждены игнорировать историю внеисторичности женщин, — не
действительно изживать традиционные био- и антропологические предрассудки, а в свою очередь ввязываться в разработку новых мифов о женщине.
Изучение данной темы осложняется тем, что реальноисторическое подчиненное положение женщин, соответствующее исключению их из дефиниции человека как «животного общественного» (zoon politikon), лишь в исключительно редких случаях становилось предметом проблемно-исторической рефлексии, направленной на неясность подобного исторического статуса. Ни абстрактное гипостазирование некой 'женской' истории, ни обсуждение внеисторичности женщин в прежних теориях, которые пытались косвенным образом объяснить и легитимировать исключение женского пола, ссылаясь на антропологически инвариантную структуру 'характера пола', не способны быть адекватными этой проблеме. Так как в текстах, документирующих процессы политического, культурного и научного развития, женщины не оставили никакого следа, и так как в то же время вверенная им сфера домашнего быта в истории не слишком многословна и редко попадает в документы, исследователям приходится отыскивать другие дискурсы. Так, например, литературный дискурс представляется одним из немногих, в которых женщина всегда играла яркую и очевидную роль.
Однако при более пристальном изучении предмета это первое впечатление подтверждается лишь частично. Опять-таки лишь с одной стороны литература могла придать женщине значимость: только в качестве фикции (как плод фантазии, воображения) как тема она была подана пышно и разнообразно; как тема она была просто неисчерпаемым источником творческого вдохновения; как тема она имеет большую литературную традицию. История образов, эскизов, вся эта метафорическая экипировка женщины настолько же богата материалом, насколько бедна сохранившимися фактами история реальных женщин.
"A very queer, composite being thus emerges. Imaginatively she is of the highest importance; practically she is completely insignificant. She pervades poetry from cover to cover; she is all but absent from history. She dominates the lives of kings and conquerors in fiction, in fact she was the slave of any boy whose parents forced a ring upon her finger. Some of the most inspired words, some of the most profound thoughts in literature fall from her lips; in real life she could hardly read, could scarcely spell, and was the property of her"
Но и в производстве этих образов женский пол принимал лишь самое скромное участие: огромному паноптикуму сочиненных женских фигур противостоят лишь немногочисленные сочиняющие женщины. И в то время как богатое вариантами писательство одних — мужчин — слывет тем, что в сумме называется историей литературы, писательство других — женщин — существует под вывеской 'особый случай'. Различные инстанции литературного, в которых женщина представлена очень неравномерно, исторически были подвержены постоянным модификациям; в частности, изменилось и соотношение женского авторства и женского (Weiblichkeit) как темы, когда в XVIII в. в литературе выдвинулись новые женские типы и одновременно в литературные сферы проник ряд пишущих женщин. Вопрос о взаимосвязях между этими инстанциями, о соотношении образных миров женского (das Weibliche) и самосознания пишущих женщин встречается со сложным процессом трансформаций, топография которых до сих пор практически игнорировалась теорией. Только Вирджиния Вульф, когда ее попросили написать что-нибудь о «women and fiction», однажды очертила эту проблему:
"The title «women and fiction» might mean, and you may have meant it to mean, women and what they are like; or it might mean «women and the fiction» that they write; or it might mean «women and the fiction» that is written about them; or it might mean that somehow all three are inextricably mixed together and you want me to consider them in that light."
Необходимость и актуальность дифференцирующей рефлексии в отношении изменчивых взаимодействий между различными значениями женского в литературных дискурсах, перекрывались, повидимому, широким консенсусом исторически продолжительной и нисколько не поколебленной патриархальной ориентации. Только таким образом могло случиться, что литературоведение никогда не видело проблемы в том, что в литературных фантазиях столетиями создавался гигантский паноптикум фигур, выставлялись женщины-дублеры, и этому суррогату женского приписывались функции и действия, которые находятся чуть ли не в гротескном отношении к возможностям реальных женщин. Однако и то напряжение, которое наблюдается между богатым репертуаром образов и вытесненным в тень существованием пишущих женщин, оставалось в литературоведческих исследованиях до сих пор без внимания.
Половая специфика не является признанным предметом литературоведческих теорий. Поспешным было бы, однако, заключить из этого, что она не играла никакой роли в рецепции и критике сочинений, вышедших из-под пера женщины. Напротив, она составляет позицию, хотя и никем никогда не развернутую, не обоснованную, не систематизированную, но тем не менее часто занимаемую литературной критикой.
Заслуживающего упоминания сопротивления не встречает даже сомнительная беспечность, с которой этот 'критерий' применяется, например, в быту фельетонистов, хотя уже в односторонности применения сказывается его противопоказанность: в то время как по отношению к созданным женщинами произведениям указание на женское авторство чуть ли не обязательно, сообщение о том, что написанное принадлежит мужчине (без особого повода для подобного замечания), вызвало бы некоторое удивление. Однако эта основанная на предрассудке практика никак не обоснована в литературной теории; в ней проблема, которой критика в чрезвычайно топорной и сомнительной манере хотя бы иногда касается, вообще больше не поднимается.
Исследования по теории литературы, в которых внимание направлено на внелитературные условия формирования эстетических произведений, теперь не должны бояться научной анафемы; напротив, обращение к факторам внешнего воздействия стало почти обязательным. Однако если таким феноменам, как, например, сословные параграфы в раннебуржуазной литературе или образ рабочего в литературе XIX в., или литература, написанная рабочими и т.д., все же уделялось внимание, то проблема очевидного замалчивания половины человечества вовсе не попадала в поле их зрения. Для этого имеется, по-видимому, ряд причин: во-первых, в книгах по истории можно найти мало 'фактического материала', который бы можно было каким бы то ни было образом соотнести с тематизацией женского в литературе или с созданной женщинами литературой; во-вторых, понятие 'пол' — в отличие, скажем, от категории класса или слоя или сословия — не является категорией, которая могла бы опереться на какую-либо традицию в истории понятий. Об этой, пусть вопиющей, ущербности здесь не место без толку горевать; особое внимание ей хотелось уделить потому, что отсутствие традиции создает существенные трудности. Так как мы имеем дело с дискуссией, которая, как уже говорилось, никогда не выходила за рамки рассеянных предварительных подходов и в ходе которой был выработан внушительный каталог клеветы на женщин, а не продуманная теоретическая система связей, далее речь пойдет главным образом о том, чтобы прозондировать и исследовать разнообразные проявления тематизации и презентации женщины с тем, чтобы прежде всего создать понятийную основу для анализа гетероморфного женского образа в истории культуры.
Обидная непропорциональность соотношения между развернутым понятийным аппаратом эстетических теорий и очевидной понятийной недостаточностью при работе с основанными на признаке пола классификациями и оценками сама должна стать предметом исследования, так же как и подчас высказываемое (в частности, философом культуры Г. Зиммелем) подозрение, что все, что очерчивается представлением о женском, надумано и придумано исходя из 'мужских' параметров, тем более, что подобное подозрение отсылает к понятийной 'ничейной земле'. Попытка преодолеть эту 'ничейную землю' в понятиях наталкивается не только на совершенно неупорядоченное многообразие образов и проектов, но и на значительный дефицит теории. Ни немногие сохранившиеся сведения о судьбе поколений женщин, ни эти пышно расцветающие образные миры сами по себе не дают судить о положении женщины в истории культуры; из-за молчания самих женщин, об их статусе всякий раз приходится судить скорее косвенно, по модальностям метафорических и дискурсивных отражений этого статуса.
Возникающие при этом трудности можно охарактеризовать с помощью идеи такой истории, которую еще предстоит написать,—истории внеисторичности женщины. Находящему фактическое подтверждение удалению женщин от исторически значимых политических и культурных институтов и позиций отвечает тематическое отсутствие женщины в историческом предании. То обстоятельство, что фактическое исключение из истории и вытеснение женщин из исторического сознания не были особенно замечены теорией (можно было бы говорить о трояком исключении), не осталось без последствий для данного исследования. Если говорить о выявлении ошарашивающего несоответствия между инфляцией тривиальных и художественных женских образов, с одной стороны, и долей участия женщин в эстетической продукции и в создании эстетической теории, с другой, то следует постоянно учитывать несовместимость эстетической категоризации с категоризацией, основанной на признаке пола. Тем более остро эта проблема встает перед исследованием, содержащим, среди прочего, постоянно всплывающие в истории культуры примирительные идеи, отождествляющие неясные и четко не определенные понятия 'женщина' и 'искусство'. Следует уделить особенное внимание кажущемуся поначалу темному и произвольному соотношению представленности и отсутствия, высветления и затенения женского в различных дискурсах. [ ... ]
Tags: 20 век, Германия, Европа, литературоведение, немецкий язык, русский язык, феминизм, феминистка, фемкритика, философия
Subscribe

Posts from This Сommunity “фемкритика” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment