felix_mencat (felix_mencat) wrote in fem_books,
felix_mencat
felix_mencat
fem_books

Category:

Элисабет Рюнель "Серебряная Инна"



Год издания: 2011
Издательство: Текст
Серия: Первый ряд
Переводчица: Екатерина Хохлова

Аннотация: "Роман "Серебряная Инна" (в оригинале "Хохай", так называется местность на севере Швеции) - одна из самых ярких скандинавских книг последних лет, номинированная на главную литературную премию Швеции - имени Августа Стриндберга. В Германии по ней снят популярный фильм "Снежная страна" с Юлией Йентш в главной роли. Это история двух женщин из разных эпох; обе они пережили потерю любимого человека, обе утратили желание жить. Совершенно случайно прошлое и настоящее встречаются на заснеженных просторах Северной Швеции, где люди сходят с ума от темноты и одиночества, - чтобы примирить мертвых и дать надежду живым."

Рецензии:

""Первый ряд" не скупится на произведения, так скажем, пессимистичного склада, чего стоит один только "Сингэ Сабур". Но это... это... Это сама обреченность, воплотившаяся в двухстах пятидесяти страницах.

И, как всякая обречённость, "Серебряная Инна" существует вне времени. Я предполагала, что действие происходит веке этак в семнадцатом - суровый крестьянский труд, домашние сыры, церковноприходская школа. Как бы не так! Пятидесятые! Чак Берри и Элвис Пресли уже пробуют первые аккорды, спутник с пронзительным писком облетает земной шар, а Пастернаку вот-вот вручат Нобелевскую премию. В провинции Хохай ничего не меняется. И не изменится. Так же в четыре утра звенит подойник, а в восемь вечера гасят лампу.
А мы не жалуемся
И не хвалимся.
Мы поужинаем -
Спать завалимся.
На дворе темно,
Завтра дел полно.
Инне двадцать лет, а голова седая - с детства, такова уродилась. У Инны шесть мёртвых братцев и сестриц, всех зовут на букву И. Ещё у Инны четыре коровы, всех зовут на букву Р, а в сенях стоит много-много плетей и палок на её спину, у всех имена на букву Л. У Инны полно дел, ей надо заменять маму: утром в хлеву, днём - по дому, а ночью - в постели у отца.

Нет, "Серебряная Инна" - это в первую очередь книга о любви, но сами любовные сцены обладают той нелепой, галлюциногенной яркостью, которой рассказчик снов на кушетке психоаналитика наделяет свои разрозненные воспоминания. Полно, да не приснилось ли им, двум изгоям, не малым ли мало спалось да привиделось?

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь.
Эти слова запомнились мне на твоих похоронах.


Не крепче, нет.

И в довершение всего, они там слушают Высоцкого. Как будто не хватает снежной равнины, не хватает мёрзлой старухи в снегу, надо ещё сидеть в машине между двумя заброшенными деревнями и слушать, не понимая языка, что-нибудь вроде: Я поля влюблённым постелю, пусть поют во сне и наяву...
В песнях Высоцкого все чувства были братьями, все состояли из одной материи. Не потому, что он стирал границы между ними, он только рассказывал, что вода в бурлящем водопаде и спокойном озере — это одна и та же вода.
Да, и в клубящихся низких тучах, и в мокром снеге, бьющем в лицо, и в моих слезах - аш-два-о одна и та же. Разве от этого легче?

Не люблю искать себя в чужих текстах, это опасное занятие, но есть у Рюнель образ, которому хочется подражать. Нет, не сама Инна, слишком рано она сдалась, и даже не собака, хотя собака - прелесть. Хельга, улыбчивая женщина с поразительно звонким и чётким голосом, вся в вечных хлопотах, в детях, в хозяйстве. Ведь это так естественно - вечные снега и маленькая хозяюшка в тесной избёнке. Как противостоять вьюге? Да никак. Разве что кофе сварить, обед разогреть и поставить на стол кружки и тарелки.
Ведь мы же ничего больше не можем, верно? Так что будем делать хотя бы это."

"Как описать отчаяние и безнадёжность? Как сделать их героями романа: живыми, осязаемыми героями — не идеями даже? Кажется, Элисабет Рюнель нашла способ. Во всяком случае её "Хохай" получился живым и убедительным — и оттого особенно страшным. От него мурашки бегут по коже, он обжигает ледяным зимним ветром, выматывает, истощает и валит с ног, а после — засыпает густым тяжёлым снегом, оседает на веках, не давая открыть глаза, и словно уговаривает: "Спи, крепко-крепко спи, потому что ни завтра, ни послезавтра ничего не изменится — и через сто лет будут всё те же холод, снег и тишина, спи..." Спи, как спит Серебряная Инна, выронившая из рук ведро, спи, как спят все ушедшие в иные миры, потому что и там — всё то же...

Бесконечные заснеженные просторы. Серое небо над неприветливой холодной землёй, где маленькие деревни и одинокие хутора день за днём дремлют в вечных сумерках и даже летом не успевают толком проснуться — потому что лето здесь коротко, а зима не время года, а целый континент... Континент, живущий особой жизнью. И люди, по воле судьбы ставшие его заложниками, вынуждены нести на себе его отпечаток, вечный, несмываемый оттиск тоски и печали, принимаемый ими как данность.

Они вообще странные, эти люди. Их жизнь течёт медленно и неторопливо, и порядок её течения задан так давно, что никто уже и не помнит — кем и почему. Большой шумный мир с войнами и катастрофами далёк и почти иллюзорен, реальны лишь воющая за порогом вьюга, домашний скот в хлеву и потрескивающие в печи дрова — нехитрый простой быт, тот, что с утра до вечера, изо дня в день... И они сами — реальны, и, чтобы не забывать об этом, в своих чувствах они переступают все возможные и невозможные границы. Любовь, дружба, ненависть, отчаяние, страх — всё у них на пределе и всё — за пределами. За пределами понимания, за гранью осмысления.

Элисабет Рюнель рассказывает историю двух женщин, чьи жизни разведены во времени, но соединены в вечности. Их обеих коснулась беда, обеих отметило горе и однажды посетила настоящая радость. Они обе любили и были любимы когда-то и обе потеряли любовь. В "Серебряной Инне" любовь идёт рука об руку с отчаянием и безнадёжностью, она — во всём и при этом настолько хрупка и уязвима, что кажется случайной странницей, заблудившейся в ночном снегопаде, — ей тут и не место вроде, но где ещё, как не здесь, она может найти самые горячие сердца, где ещё ей может быть так просторно, как не на этой неуютной холодной земле?

Любовь здесь и награда за нечеловеческие страдания, выпавшие на долю несчастной девушки с седыми волосами, и утешение в беспросветной череде ни чем не отличающихся друг от друга будней, — пачка пожелтевших писем, неиспользованный отрез ткани на свадебное платье, обведённая в кружок точка на карте, клубок воспоминаний, хриплый голос Высоцкого с магнитофонной ленты, неизбежность и невозможность...

"Серебряная Инна" — жуткая книга. Больная от начала и до конца, но при этом... её вряд ли можно не дочитать, бросив где-нибудь на средине. Есть в ней и внутренняя целостность, и образная точность, и языковое совершенство, и та самая правда жизни, которая приковывает к себе. Потому что, несмотря на то что описанное в ней, по сути, носит терминальный характер, жизнь сама по себе дама изменчивая и непредсказуемая. Лето всегда пролетает слишком быстро, а зима тянется невыносимо долго. "
Tags: 21 век, Скандинавия, Швеция, драма, инцест
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments