Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Братья, сёстры и сиблинги

Первое, что нужно сделать, приехав в Касабланку, это уехать из Касабланки.

Американская романистка Вендела Вида [Vendela Vida] родилась в 1971 году в Сан-Франциско. Наибольшую известность она получила благодаря сценарию к фильму Сэма Мендеса «В пути» [Away We Go] , написанному в соавторстве с мужем, Дэйвом Эггерсом. Фильм занимательно построен: пара лет под тридцать, а может быть, и за тридцать, пускается в путешествие и встречает в лице своих прежних подруг и приятелей различные варианты собственного будущего. Если Эггерс на наших книжных прилавках вполне популярен, Вендела Вида представлена только одним романом, пока последним по счёту (2015) и, возможно, не самым удачным. Но стоило мне услышать, как он называется...



«Одежда ныряльщика лежит пуста» [The Diver's Clothes Lie Empty] – это строка из стихотворения исламского мистика Руми, где он сравнивает прекрасный облик своего друга, погружённого в задумчивость, с брошенным на берегу платьем человека, только что нырнувшего в морские пучины. Идея завязки пришла к Виде во время путешествия в Марокко, когда у неё в гостинице украли чемодан, деньги, банковские карты, документы. Всё похитили, короче. В той же ситуации оказывается и неназванная героиня «Одежды ныряльщика». Правда, она готова радоваться тому, что её обворовали.
Необычная форма повествования – от второго лица, кинематографически убедительная Касабланка... и погружённость в прошлое. Настоящее – помеха, личность – чуть тёплое от телесного жара платье ныряльщика. Дружба, сотрудничество, общие интересы? А что это? Семья? Была, но оказалась нужнее другому человеку. Много горького сказано у Виды и о фамильных узах, и об братстве, точнее, сестринстве, и о суррогатном материнстве (я, я родила, как я могу быть суррогатом?), но расстаться со старыми ценностями не означает обрести новые. Ты смеёшься и называешь себя Аретой под песню Ареты Франклин, но кто это «ты»? Не одежда ли ныряльщика, забывшего вынырнуть?

Стала я искать что-нибудь свеженькое об отношениях сестёр-братьев, а тут у Кристины Гептинг вышла новая повесть. Так и называется, «Сестрёнка». Дебют новгородской писательницы мне категорически «попал мимо», но, возможно, мы поторопились записать Гептинг в антифеминистки. Во всяком случае, вся повестка дня на восьмидесяти пяти страницах повести представлена в изобилии: домашнее насилие, изнасилование, инцест, избиения, алкоголизм и наркомания, религиозный дурман, засилье чинуш. Проблема в том, что иллюстрацией к этим общественным проблемам становятся публицистические штампы, и ничего, кроме штампов. Одноплановые персонажи «Сестрёнки» исчерпываются своим амплуа. Если в «Сестрёнке» выступает верующая, то это лопочущая полураздавленная дура, живущая в иллюзиях, если церковный деятель, то полупомешанный мерзавец-маньяк в лучших традициях соцреалистического романа. Если военный, то даже не бурбон, а дегенерат при погонах, нелюдь, пьяное исчадие. Если фитнес-тренерша, то её тренировки будут неуловимо напоминать садомазохистскую сессию из бульварного журнала. Если психолог, и этот психолог – женщина, то она окажется толстая, незамужняя, с разводами пота под мышками, в бостонском браке, с толпой зловонных кошек и собак в маленькой квартирке плюс терапевтирующая всех, кто неосторожно попадётся под руку.

– Ну да, это же новая религия такая появилась – психотерапия, – едко отвечаю я. – Там, где моя мама попьет святой воды, приложится к мощам или поедет к старцу, современная городская девушка отправится на консультацию к психотерапевту за пять тысяч, где ей скажут, что все проблемы из детства и нужно обнять своего внутреннего ребенка. Знаю я.

Психологов и психологию Кристина Гептинг как-то особенно не любит. Психология платит ей взаимностью. Её у действующих лиц почти что нет:

Родителей я давно воспринимаю как трупов. Отец заформалинил все человеческие чувства. Маму будто припорошили кладбищенской землей, а она и рада: живет для вечности. Мне кажется, в тот миг, когда я скажу им страшную правду, они наконец проснутся. Я знаю: и раньше все было очень плохо, теперь станет ещё хуже, но молчать я больше не могу.

Спящие, коматозные, мёртвые – излишне говорить, что вопль Юли не достиг ничьих ушей. «Говорите, милые, говорите,» – умоляет писательница. Один вопрос: с кем? Вокруг покойники, уроды в формалине. Мир – это склеп. И «Сестрёнка», начавшаяся как острый очерк нравов, заканчивается безнадежной леонидандреевщиной, разве что без «красного смеха».

С хоррором осенью странно везёт. То он с газетных страниц склабится, то неожиданным некрологом повисает, недотыкомка серая, возьмёшь по проверенному рецепту полистать детскую литературу – опять он! Как вам таинственная организация из будущего, похищающая детишек школьного возраста, которые в дальнейшей жизни заведомо не смогут реализовать свои задатки и воплотить способности? А это сюжет «Сиблингов» Ларисы Романовской, причём сиблинги – не сёстры-братья, а самоназвание несчастных похищенных, сестёр и братьев по несчастью. Вся их вина, что из них не вышло ни Эйнштейнов, ни Моцартов. Но, вместо того чтобы как-то воздействовать на социум, где талант обречён гибнуть, яйцеголовые поганцы из секретного НИИ просто выкрадывают вундеркиндов у родителей и помещают не то в интернат, не то в тюрьму. Лучшее средство от мигрени – гильотина. Видимо, от сидения в четырёх стенах и круглосуточного молчаливого (а то свои же и поколотят) оплакивания разлуки с близкими и друзьями Моцарты да Нильсы Боры растут как грибы! Я безгранично ценю стиль Романовской, однако в этот раз чего-то не хватило в финале... Восстания подростков и показательного изгнания яйцеголовых специально обработанными тряпками?

Ещё тревожит, что в соответствии с общепринятыми представлениями об одарённости из десяти сиблингов девочек всего три. Младшие – бледные тени старшей, Дольки, Долорес Ивановой, на которую, также согласно с общепринятыми представлениями, ложится большая часть домашнего хозяйства. Стряпать, подавать на стол, мыть посуду, пасти новичков, поддерживать эмоционально ровесников, вечерами задёргивать занавески, чтобы не было «как на юру».

Женька в карнавальной шляпе сидит, прислонившись к чужому забору. Смотрит на мир — словно сквозь песочные часы. Плохо ему стало. Шумно. Жутко. Перегрузили ребенка. Долька присаживается рядом с Женькой, щупает лоб — холодный. Даже слишком.

Ребёнка? Женька младше Долорес года на два. Впрочем, и старшие для неё дитятки, а она всеобщая мама и как бы не чья-нибудь жена. И я всё гадала, кого девочка мне напоминает: то ли Венди из книжки про Питера Пэна, то ли крапивинскую Сырую Веранду из «Полосатого жирафа Алика»... Дорогие будущие женщины! Даже в стране Нетинебудет вас ждёт стирка, кухня и неизбежный, как смерть и налоги, вопрос:
– Выпить есть?

Дольке кажется, что она стоит не на берегу моря, а на развилке трех дорог. Как будто впереди большой камень и на нем надпись: «Долорес — дура».

Прочесть можно по ссылке: http://kniguru.info/korotkiy-spisok-vosmogo-sezona/siblingi
Tags: 2015, 2019, Марокко, Россия, США, домашнее насилие, изнасилование, инцест, книги для подростков, материнство, новинка, повесть, путешествия, роман, сестры, фантастика
Subscribe

  • Четверг, стихотворение: Вальжина Морт

    Госць Глядзі, Максім, гэта Менск, прыдушаны падушкаю аблокаў. Глядзі, ты — помнік у цяжкім паліто. Тут помнікі ўсе — у паліто.…

  • Рассказ Пиа Баррос

    Эстанвито У Эстанвито пристают друг к другу пальцы ног -- или, лучше сказать, они у него слипаются, и когда он снимает ботинки, то берёт нож и…

  • Букеровская кухня: короткий список

    Сегодня, четырнадцатого сентября 2021 года, был объявлен перечень книг, ставших финалистами Букеровской премии. Из тринадцати произведений осталось…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • Четверг, стихотворение: Вальжина Морт

    Госць Глядзі, Максім, гэта Менск, прыдушаны падушкаю аблокаў. Глядзі, ты — помнік у цяжкім паліто. Тут помнікі ўсе — у паліто.…

  • Рассказ Пиа Баррос

    Эстанвито У Эстанвито пристают друг к другу пальцы ног -- или, лучше сказать, они у него слипаются, и когда он снимает ботинки, то берёт нож и…

  • Букеровская кухня: короткий список

    Сегодня, четырнадцатого сентября 2021 года, был объявлен перечень книг, ставших финалистами Букеровской премии. Из тринадцати произведений осталось…