Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Польша: Поля Гоявичинская

Сегодня это имя не на слуху. А между тем Пола (правильнее — Поля, уменьшительное от Аполонии) Гоявичинская [Pola Gojawiczyńska] была едва ли не самой популярной писательницей Польши в период между двумя войнами. Родилась она в Варшаве в 1896 году. Её отец Ян Косневский был плотником, владел мастерской на улице Новолипки. Мать, Анастасия Косневская, в девичестве Кравчик, вела дом и воспитывала детей. Небогатые родители могли себе позволить обучать дочерей, но только в государственной школе. И то, после знаменитой школьной забастовки 1905 года, начатой варшавской молодёжью в ответ на события Кровавого воскресенья, школа была закрыта, и Поля, в числе других учениц, осталась без возможности продолжать образование. Насилу удалось закончить курсы школьных репетиторов.



В начале Первой мировой войны русские активно эвакуировались из Варшавы. Уехала в Россию и семья Косневских. Я так поняла, что мать семейства была русского происхождения, но пусть те, кто знает польский, меня поправят. Поля осталась в Варшаве, работала учительницей и воспитательницей детского сада, библиотекаршей, и состояла в рядах военной организации. В 1920 году она вышла замуж за Станислава Гоявичиньского, в 1921 — родила дочь Ванду, несколько лет прожила в Бельске, работая в местном самоуправлении, так называемом старостве, иногда писала корреспонденции в "Варшавский курьер". Первые свои художественные опыты Гоявичиньская направила Габриэле Запольской. Знаменитая писательница дала положительный отзыв.

Дебютный сборник рассказов "Предыдущий день" [Powszedni dzień, 1933] вызвал у публики сдержанный интерес, вышедший через год роман "Земля Эльжбеты" [Ziemia Elżbiety] принёс успех, а вот почти автобиографические "Девочки с Новолипок" [Dziewczęta z Nowolipek, 1935] стали бестселлером. Бесхитростная история о детстве пяти подружек из бедного варшавского предместья так очаровала аудиторию, что пришлось срочно создавать продолжение под названием "Райская яблоня" [Rajska jabłoń], как юные Евы вкусили-таки плодов древа познания, о которых так мечтали... Гоявичинская определённо входила в моду. Её пьесу "Современность" ставил Варшавский драматический театр, в 1938 году вышло сразу две книги: повесть "Два человека" [Dwoje ludzi] и роман "Огненные столбы" [Słupy ogniste]. "Девочек с Новолипок" экранизировали.

А потом был год тридцать девятый. В Варшаву вошли немцы. В 1943 году Поля Гоявичиньская была арестована нацистами. О тюрьме Павяк, точнее, о её женском корпусе под названием Сербия (там во время русско-турецкой войны размещался госпиталь), писательница оставила воспоминания. Называется эта книга Krata ["Решётки"]. После освобождения она, тяжело больная, скрывалась у друзей, а в сорок пятом поселилась в Лодзи. Но, коренная варшавянка, всё равно вернулась в столицу. В первые послевоенные годы Гоявичиньская активно печаталась, потом настало затишье (подозреваю, что по политическим причинам), а с 1956 года снова начинается подъём. В 1961 году, за два года до смерти писательницы, вышел русский перевод знаменитой дилогии. С тех пор не переиздавался, так что, захотите познакомиться с новолипскими девчатами, -- поможет букинистическая лавка. А если вы в Петербурге и окрестностях, могу одолжить почитать.

К романам Гоявичинской неожиданно подходит наш тег "бытописание". Уже уходящий мирок предместий, мастерских и лавок, евреев и христиан, уживавшихся мирно, хоть и не без сложностей, описывается с тщанием, обилием подробностей и с неподдельной нежностью. И при этом — без идеализации. Пьянство, скандалы, несусветная беднота, унизительное выгадывание крох и полуголодное, бесперспективное существование, болезни, беспомощность, ненужные, тяжёлые связи, нежеланные беременности, аборты, дрязги бесконечные... Срез общества, очень похожий на "Дерево растёт в Бруклине" Смит. Кроткая, прекраснодушная учительница, жена "русского мужа" и поэтому немного отщепенка, пытается вложить в головы учениц, забитые у кого дебетом-кредитом, а у кого и романтической шелухой бульварного чтива, хоть кроху знаний. А кому-то вдруг да и удастся помочь : ведь Янка такая вспыльчивая, увлекающаяся, Амелька такая неисправимая лентяйка, Франка при всех её поэтических способностях, мечтательница и витает в облаках, а Квирина ходит в школу отдыхать от тяжёлой работы в родительском магазине. Весёлая и бойкая Цехна пишет в сочинениях какую-то слезливую тощищу, а Бронка... о, этот бурый котёнок многое видит. Но никому не скажет.

Вообще к филантропии у Гоявичиньской скептическое отношение. В лучшем случае это затыкание пальцем потока размером с Вислу, а в худшем  —  возможность покрасоваться и/или "попользоваться насчёт клубнички". Невинность мелкобуржуазных отроков и отроковиц мнимая. Для девочек тайна зачатия по-прежнему за семью замками. На Новолипках девушку просвещает только её первый мужчина. Даже слово "акушерка" предписывается употреблять со смущением. Рожать неприлично. Сексом заниматься за гранью возможного, и всё же все им так или иначе занимаются. В сущности, самое яркое любовное чувство в романе — это молчаливая взаимная тяга Франки и болезненно нервной профессорской дочки Алиси, тяга, которая ничем, кроме трагедии, завершиться не могла. Влюбляется Амелия, и чем это кончается? Кошмаром, одно слово. Страстно желает своего мужа лавочница Квирина, смелая, сильная, знающая, чего хочет... и все верят, что своей ненасытной страстью она этого идеалиста, наивняка не от мира сего, вгоняет в могилу. Самосбывающееся пророчество. Цехна стала пани Чеславой только потому, что всяческую лирику изгнала из своей жизни и заперла дверь на засов. Умная Бронка постигает тайну успеха — только брать, не давать, а мечты всё те же, любящий мужчина, любящий муж, самопожертвование, самоотдача, семья... Будто бы мало этому идолу жертв принесено, ещё и к бурому котёнку руки тянет. 

Девочки пошли по тихой улочке мимо евангелической больницы; бежать нельзя было из-за Квирины, она и так тяжело дышала. На углу ремонтировали торговое помещение. Какой магазин тут откроется? В корзинке у старой еврейки, которая зимой торговала копчёной рыбой, теперь был варёный горох и деревянная мерка. На сквере ещё лежал грязный снег, с Кармелитской и Лешко подул холодный ветер, на перекрёстке он закружил девочек, юбки у них захлопали, косы взметнулись и тут же опустились на спину. На пороге москательной лавки стоит старая пани Земская. Окна школы кажутся такими тёмными, словно их испокон веков не мыли.
Ну и ветер! Это по его вине девочки вдруг почувствовали жажду. На что бы они не взглянули, всё их манило к себе. Хотелось поесть гороху из корзинки старой еврейки, хотелось поговорить с пани Земской. Интересно было бы также узнать, какой магазин откроют на углу? Не забежать ли на минутку в школу? Как выглядит пустой зал? А парты без девочек?
Ах да, ножки! За это время они уже успели бы принести их из токарной мастерской...


Девочки идут, девочки ещё ничего не знают. 
Tags: 20 век, Польша, аборт, бытописание, взросление, мемуаристика, польский язык, развод, религия, роман, русский язык, сексуальность, семья, судебная система, судьба женщины
Subscribe

  • Вера Гедройц

    Уважаемые читательницы, дудл сегодня видели? Всем рекомендую пост о биографии Веры Игнатьевны: https://fem-books.livejournal.com/1210822.html…

  • Марыля Вольская

    Марыля Вольская (13 марта 1873 — 25 июня 1930) — польская поэтесса и писательница из Львова. Писала под псевдонимом "Иво…

  • Хелена Пайздерская

    Хелена Янина Пайздерская, урожденная Богуская (16 мая 1862 - 4 декабря 1927) - польская писательница, поэтесса, переводчица. Родилась в Сандомире…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments