Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Category:

Филиппины: Хильда Кордеро-Фернандо

Хильда Кордеро-Фернандо [Gilda Cordero-Fernando] родилась в 1932 году в Маниле. Закончила колледж святой Терезы и католический (иезуитский) университет Атенео. Первый сборник рассказов опубликовала в 1962 году, второй, A Wilderness of Sweets — в 1973-ем. Из него взята новелла "Люди войны", опубликованная на русском языке в переводе И. Смирнова. Сразу скажу, что на меня этот текст произвёл громадное впечатление, сравнимое разве что с рассказами великих американок: Фланнери О'Коннор, Уэлти, Лусии Берлин. Громадное и ужасное впечатление. Пришлось задуматься о европоцентризме нашего мышления. Европа празднует победу в мае сорок пятого, в то время как война ещё идёт, идёт на Востоке. И я, конечно, сразу подумала: да, эта писательница далеко пойдёт, надо найти другие её произведения. Что удивительно, Хильда Кордеро-Фернандо написала совсем немного: за сорок лет два упомянутых сборника рассказов, две книжки детских сказок и большое кулинарное исследование "Филиппинская пища и жизнь" [Philippine Food and Life] (1992). Также она выступала как составительница десятитомной энциклопедии "Наследие Филиппин", как издательница, художница и модельерша.



Итак, "Люди на войне". Необходимое предуведомление: исключительно тяжёлая тематика, содержатся триггеры, а именно описание военных действий и убийств. Открывать ссылку я прошу с осторожностью: https://www.e-reading.club/chapter.php/1045090/76/Sovremennaya_filippinskaya_novella_%2860-70_gody%29.html, и там дальше переход по главам.

Здесь размещён более ранний рассказ "Визит богов" из сборника филиппинской малой прозы "Пульс земли" (1973), не такой бронебойный, скорее бытовой, но очень интересный. Итак, в сельскую школу едет ревизор!

Визит богов

Рано утром сонный вахтер принес директору письмо, в котором извещалось о скором прибытии инспекторской группы. Речь шла об обычном визите окружного попечителя, районных инспекторов и инспекторов по отдельным предметам «с целью проверки и оценки деятельности».
Сейчас они в Пагкабухае, в Мапили прибудут к обеду, и, если не произойдет извержение вулкана, не налетит тайфун, не случится наводнение — словом, если не вмешается провидение, — после обеда они будут в Пугад Лавине.
Разумеется, после первого же урока занятия отменили. В корпусе домоводства, где предполагалось разместить гостей, наводили порядок. Из углов выметали пыль, снимали паутину, отмывали подоконники, натирали полы. Коробки с «Коронас ларгас» [сорт дорогих сигар] поставили так, чтобы до них легко было дотянуться с дивана и венских кресел. В ванной переставили раковину и сменили краны. Жаркая дискуссия возникла по поводу мыльницы: она представляла собой трех довольно фривольных нимф и кое-кто предлагал убрать ее. Но тут учитель по труду вспомнил, что мыльница прикрывала весьма неприглядную дыру в стене, и нимфы остались на месте. В холодильный ящик положили облепленный опилками новый блок льда.
Заново укрепили флагшток, выкрасили в белый цвет обшарпанные ворота. Всем на диво — всего за два часа — голый двор превратили в сад, где цвели бугенвиллеи. На велосипедах и тележках ученики привезли из дома цветы в горшках и закопали их в землю. Ни один инспектор не догадался бы, что бугенвиллеи всего два часа назад были позаимствованы у родителей учеников. У каждой школы был предмет особой гордости: у одних – грядки гигантских тыкв, у других — голубятня ил какой-нибудь необыкновенный бассейн. Из года в год школа в Пугад Лавине извлекала немалую выгоду из своего местоположения: она была построена на холме, ней вели каменные ступеньки и из западных окон открывался восхитительный вид на горную гряду, похожую на спящую женщину. Это было великолепно, но инспекторам надо было показать что-нибудь созданное стараниями учителей и учеников, а не господа бога. И вот в этом году было решено поразить их бугенвиллеями.
Учителей и учеников разбили на четыре группы.
Первая группа, которую возглавляла преподавательница домоводства миссис Дивинаграсия и в которую входили не очень миловидные преподавательницы‚ хлопотала на кухне. Меню было тщательно разработано: жареный поросенок, суп, колбасы, салат с курицей, печеная рыба, мороженое. Затраты на обед были предусмотрены заранее – из зарплаты учителей вычли соответствующую сумму. Никто не сможет сказать, что в Пугад Лавине плохо встречают гостей! А результат любой инспекции на девяносто девять процентов зависел от умения пустить пыль в глаза, и мистер Ольбес, директор школы, пообещал своим подчиненным при составлении аттестаций учесть их вклад в это мероприятие .
Вторая группа обеспечивала постельные принадлежности и посуду для ужина. Возглавлявшие эту группу; учителя переложили все заботы на учеников, и те опустошили свои дома и дома соседей. В самом корпусе домоводства была одна двуспальная кровать — честь спать на ней будет предоставлена самому господину попечителю. Поэтому ее снабдили самым мягким матрацем. В изголовьи положили четыре подушки в форме сердца (собственность жены директора) — две жесткие и две мягкие, поскольку группе номер два были неизвестны привычки попечителя.
Третьей группе надо было привести в порядок учебные помещения. Спешно изготовлялись схемы, графики, карты и другие наглядные пособия. Столь же спешно заполнялись журналы, составлялись планы давно проведенных уроков. Растрепанные книги и старые циновки вынесли в чулан, ключ от чулана был вручен жене директора миссис Ольбес, и та надежно спрятала его.
Весь год стены классных комнат стояли голыми. Теперь они украсились таблицами спряжений, схемами деления клеток, «эволюцией филиппинской национальной одежды», и все это стараниями мистера Буэнафлора, который, устав от трудов, восседал на «графике выпадения осадков на Центральном Лусоне».
Закончив работу, молоденькие преподавательницы разучивали танго, которое им предстояло танцевать после ужина. Затем они столпились вокруг одной учительницы, которая проводила отпуск в Гонконге и привезла оттуда восхитительные вещицы для продажи.
Шумная ватага школьников составляла четвертую и самую неблагодарную группу. Под руководством мисс Ноэль, преподавательницы английского языка, они убирали территорию школы и «изменяли ландшафт». То,что эта неприятная обязанность была возложена на нее, а не на дюжего мистера Диас – школьного физика или на преподавателя тагальского мистера Бас,—они были заняты развешиванием штор, – не удивило мисс Ноэль. Уже давно у нее были натянутые отношения с директором, точнее с его женой, из-за того, что она позволила себе улыбнуться, когда однажды супруга директора пришла в школу в модном платье в обтяжку, что при ее полноте было делом рискованным.
К тому же мисс Ноэль имела неосторожность заявить на педсовете, что было бы превосходно, если бы учителя и читали по-английски так же хорошо, как они одеваются. После этого только двое коллег продолжали общаться с ней. Мало того. Свой отпуск она провела в Маниле, где занималась на курсах усовершенствования учителей, – конечно же, это было сделано с единственной целью утереть всем нос. Так по меньшей мере считал мистер Ольбес. А идея «интегрального метода обучения», которую она привезла из Манилы, вызывала у него головную боль.
Мисс Ноэль, со своей стороны, находила, что у миссис Ольбес ужасные манеры. Вот и сейчас миссис Ольбес расхваливала привезенную из Гонконга сумочку и выясняла, где она может достать такую же. У нее была скверная привычка заранее сообщать о днях рождения и крестинах в её семье. После чего преподавательницы нередко «приглашались» в дом директора помочь готовить салат, фаршировать рыбу и даже просто мыть посуду. Кое-кому приходилось еще хуже — преподаватель труда уже не раз проводил у Ольбесов ремонт, инструктор по вождению автомобилей не вылезал из-за руля директорского джипа. Никто не говорит уже о том, что после каждого праздника у Ольбесов поголовье кур на школьной птицеферме катастрофически падало.
В конце концов мисс Ноэль научилась воспринимать все это как неизбежные неудобства, связанные с профессией педагога. Но сегодня, при случайной встрече в туалете, миссис Ольбес любезно попросила мисс Ноэль помочь ей застегнуть молнию, что мисс Ноэль и сделала. В ответ на эту любезность миссис Ольбес предложила мисс Ноэль свой лосьон. Мисс Ноэль, которая только что подметала двор, хотела съязвить, но сдержалась, и, таким образом, видимость мира была соблюдена.
В половине второго автомобиль господина окружного попечителя и автобус с инспекторами въехали в город. Гонец, специально поставленный с утра у арки, бросился в школу, но машины обогнали его. Миссис Ольбес героически затягивала корсет. Директор еще брился, стоя в подтяжках перед зеркалом, когда увидел приближающиеся машины. Грязные носки и недопитая бутылка пива полетели в ящик стола. Ошалевший служитель лихорадочно доглаживал тагальскую рубашку.
Встречающие выстроились у ворот школы. По приказу господина директора учителя были в национальных тагальских рубашках, а учительницы в красных, белых и синих платьях (цвета национального флага). Преподаватель истории поспешил вниз с гирляндами в руках, по пути отшвырнув ногой горшок с бугенвиллеей, некстати оставленный кем-то на дороге. Ответственные по кухне прилипли к окнам. Гостей оказалось двенадцать человек. Позже выяснилось, что инспектор по тагальскому языку объелся в одной из инспектируемых школ и его пришлось оставить, а мисс Сантос и мистер дель Росарио сбежали еще утром.
Четыре руки потянулись к дверце автомобиля господина Алавы — окружного попечителя. После короткой борьбы дверца была открыта, и мистер Алава величественно ступил на землю. Попыхивая сигарой, он с удовлетворением оглядел преданные лица встречающих. Директор бросился к нему.
— Дорогой друг!— воскликнул попечитель. (Когда-то они вместе учились.)
— Дорогой друг! — эхом прозвучал ответ мистера Ольбеса.
Они обнялись.
Преподаватели бросились разгружать автобус. Пять живых крабов, которых господам инспекторам подарили в Мапили, забрались в корзину со сладостями и все перемяли. Господин инспектор по физике потерял левый ботинок. Кто-то наступил на торт. Машина была забита подарками, которые кочующие инспекторы уже успели получить в других школах. Возникла новая проблема: как сохранить продукты, когда только один ящик со льдом.
Мисс Ноэль тщетно искала инспектора по английскому языку. Мистер Ампил приезжал каждый год, и он был единственным человеком, кого она хотела видеть. В нем не было ни бюрократической чванливости, ни высокомерия, столь характерных для начальства. Из всех знакомых мисс Ноэль это был самый порядочный и всей душой преданный делу просвещения человек. Нередко учителям приходилось подарками завоевывать расположение инспекторов —только это помогало получить должность. Мисс Ноэль без всяких подношений сдала экзамен мистеру Ампилу и сразу была рекомендована на первую же вакантную должность. В системе просвещения все же попадались неплохие люди.
Из толпы выбрался незнакомый высокий человек стремя авторучками, торчащими из кармана. — Мисс Ноэль? – обратился к ней незнакомец.
Преподавательница английского языка кивнула.
— Я Савит, новый инспектор.
Высокий, лысеющий человек пожал ей руку.
— Как вы доехали, сэр? — спросила мисс Ноэль.
Мистер Савит скорчил гримасу:
— Ужасно!
Мисс Ноэль рассмеялась:
— Разрешите, я провожу вас. Вы, должно быть, устали.
— Вы правы. Надо освежиться. Пожалуйста, позаботьтесь о моих орхидеях — жена не простит мне, если я не довезу их.
Новый инспектор по английскому языку взял чемоданчик, а мисс Ноэль понесла тяжелые горшки с орхидеями. Они шли по коридору, словно охотник и туземный проводник,
— Я полагаю, с мистером Ампилом ничего не случилось? — спросила мисс Ноэль.
— Как, вы ничего не слышали? Старый осел свернул- таки шею.
— Какой ужас!
— Он слишком рьяно относился к работе и готов был ехать в самую отдаленную деревушку на чем угодно: на буйволе, верхом на лошади — в его-то шестьдесят пять лет. Так вот, когда мы инспектировали Тунгкод, — вы ведь знаете это место? — Мисс Ноэль кивнула. — По пути на этот забытый богом грязный островок он поскользнулся в лодке — и...
— О, боже!
— Самое смешное в том, что пришлось пустить шапку по кругу, чтобы купить ему гроб. Оказалось, что старик был беден, как церковная крыса. Не понимаю, ради чего он работал тридцать три года? Уж на приличные похороны мог бы скопить деньжат… Ну, вам-то теперь легче будет.
Мисс Ноэль вопросительно подняла брови.
— Я полагаю, — пояснил мистер Савит, — все учителя не любят строгих инспекторов. Разве вы не дрожали за свое место, когда мистер Ампил поджидал вас рано утром у дверей класса?
— Его побаивались, — согласилась мисс Ноэль‚ — но его уважали и даже восхищались его принципами.
Мистер Савит неодобрительно покачал головой:
— Так вот откуда дует ветер!
Они подошли к комнате, отведенной для мистера Савита и двух других инспекторов. Мисс Ноэль опустила горшки с орхидеями на пол.
— Вы должны быть снисходительны к нам, бедным инспекторам, — сказал мистер Савит, — Чего нам только не приходится переносить! В Пагкабухае мисс‚— не помню, как ее зовут, преподавательница английского языка, — давала показательный урок на открытом воздухе под
манговым деревом. Очень впечатляюще... современно... Но класс так натаскали, что ученики выстреливали ответы как из пулемета. Кажется, они там разработали систему тайных сигналов, что-то вроде того, что руки поднимают все, но кто знает ответ — поднимает правую руку, кто не знает — левую. Кому нужен этот спектакль? Лучше сразу заняться делом.
Мисс Ноэль с интересом посмотрела на него.
— Что вы имеете в виду?
— Черт побери, разве не ясно? Все знают, что главное при инспекции — это обед и танцы. Так давайте сразу к ним и приступим! А проблемы можно решить за столом или во время танго.
Мистер Савит пошел умываться.
Вскоре прозвенел звонок, и мисс Ноэль вместе с мистером Савитом вошла в класс. Ученики заметно нервничали и время от времени оглядывались: в углу, в камышовом кресле, сидел мистер Савит, прямой, как бамбук. Но постепенно нервозность прошла, и ребята стали даже с некоторым апломбом отвечать на вопросы. Потом мисс Ноэль пустилась в сложное плавание по морю английских предлогов.
Мистер Савит что-то быстро записывал в блокнот. С триумфом закончив урок, мисс Ноэль повела класс в мастерскую, где ученики изготовили печатный станок и собирались выпускать свою газету на английском языке.
После показательных уроков начался осмотр школы, занявший всего полчаса. Главное, надо было отвлечь внимание инспекторов от наиболее неприятных явлений, что и удалось почти без труда. Только один инспектор проскользнул незамеченным в умывальню и там с изумлением созерцал легкомысленных нимф. Бугенвиллеи удостоились целого хора похвал, все гости наперебой просили дать им отростки. Бедные учителя краснели и бледнели, не зная, что они скажут законным владельцам цветов. Один из инспекторов подивился поразительной новизне схемы деления клеток, что было встречено нервным смешком. Мистер Савит, выполняя просьбу попечителя, который доводился ему дядей, поинтересовался у мисс Ноэль, чем славится местная промышленность.
— Здесь делают превосходные соломенные шляпы, — ответила мисс Ноэль.
Осмотр школы закончился, как только прозвенел звонок к ужину. В семь часов все уже были за столом, над которым возвышалось чучело орла. Стол выглядел внушительно. Тарелки, позаимствованные у миссис Валентос, соперничали с ножами и вилками миссис де лос Сантос. Плетеные хлебницы миссис Алехандро резко контрастировали с суповыми мисками миссис Крус. Изящные розовые салфетки были выложены как цветы.
Попечитель занял почетное место во главе стола, мистер Ольбес расположился справа от него. И пиршество началось. Все воздали должное отменным кушаньям, многие по нескольку раз наполняли тарелки, Руки то и дело тянулись к зубочисткам. Мисс Росалес и миссис Ольбес стояли по обе стороны от мистера Алавы — первая обмахивала его веером, вторая извлекала кости из рыбы. Остальные учительницы блестяще справлялись с обязанностями официанток: ни один стакан для пива не оставался пустым, салфетки подавались вовремя. Господа инспекторы были удовлетворены. В конце ужина мистер Алана спросил мистера Ольбеса, можно ли купить здесь соломенные шляпы — он слышал, что Пугад Лавин славится этими изделиями. Директор с гордостью подтвердил это. «Но, — тут он выдержал эффектную паузу, — коллегам их не продают... Их дарят». Попечитель настаивал на уплате и даже извлек бумажник. Это так оскорбило мистера Ольбеса, что он не мог есть. Под конец попечитель сдался и согласился принять от своего дорогого друга одну-две шляпы. Но директор отрицательно покачал головой и приказал своим, вмиг сникшим, учителям доставить пятьдесят шляп. Знай наших! Затем подали мороженое.
После ужина начались танцы. Гости и хозяева прошли в зал, где школьный оркестр, скрытый наверху от глаз гостей, заиграл мелодии из «Веселой вдовы». Сигары пришлись как нельзя кстати, и скоро зал наполнился клубами ароматного дыма. Мистер Ольбес твердо взял мисс Ноэль под руку и подвел к мистеру Алаве.
— Господин попечитель, — сказал директор‚ — это наша преподавательница английского языка. Она будет бесконечно счастлива, если вы откроете танцы с нею.
— Дорогой друг,—подмигнул попечитель‚— я и не знал, что в Пугад Лавине встречаются такие прекрасные цветы.
Мисс Ноэль натянуто улыбнулась этой пошлой сентенции. В искусстве танца мистер Алава был не силен. Они кружились, спотыкались, налетали на стены и снова оказывались на середине зала под восхищённый шёпот и аплодисменты присутствующих. Каждому инспектору иректор представил хорошенькую учительницу. Остальные — малопривлекательные или слишком застенчивые — не удостоились чести быть принесенными в дар богам. Танцы продолжались. Мисс Ноэль почти весь вечер танцевала с мистером Савитом.
В десять часов господин попечитель предложил поехать в соседний городок, где ожидалось праздничное гулянье. Сославшись на головную боль, мисс Ноэль осталась. Мистер Савит был настолько любезен, что тоже остался.
Мисс Ноэль отправилась на кухню, и мистер Савит последовал за ней.
— Директор говорит, что вы слишком упрямы, мисс Ноэль,— сказал мистер Савит. — Впрочем, я не придаю никакого значения его словам.
Мисс Ноэль высыпала окурки в мусорное ведро.
— Если он имеет в виду мой отказ танцевать с мистером Лукбаном... — начала она.
— Нет, нет, не это. Так... вообще. Вот, например, наш визит. Что вы о нем думаете?
Мисс Ноэль посмотрела в глаза мистеру Савиту:
— Вы хотите, чтобы я говорила откровенно?
— Да, конечно.
— Что ж, это сплошной фарс.
— Почему вы так думаете?
— Разве неясно? За месяц вперед вы оповещаете нас о предстоящем визите. Мы наводим блеск, готовимся пустить пыль в глаза. Затем расстилаем красную дорожку и... неужели вы всерьез думаете, что видите нашу повседневную жизнь?
— Все это мы знаем.
— Вот это я и имею в виду. Мы знаем, что вы знаете. И вы знаете, что мы это знаем.
Мистер Савит принужденно рассмеялся:
— Все-таки вы сгущаете краски.
— Нисколько. Я сама слышала, как один из ваших коллег говорил, что если бы наш поросенок был чуточку лучше прожарен, то мы бы получили более высокую оценку.
— Но ведь это только шутка. Теперь я понимаю, что имел в виду мистер Ольбес, называя вас упрямой.
— А что вы скажете об инспекторе, который появился здесь перед последним праздником и обложил нас податью? Шесть кур, сто пятьдесят яиц, два поросёнка, двенадцать тортов. Я знаю список наизусть — меня тогда назначили сборщиком.
— Бывают, конечно, печальные недоразумения...
— А что вы скажете об инспекторе, который связан с тотализатором и задерживает зарплату, если учитель не предъявит билет на бега?
Мистер Савит покачал головой.
— Сэр, я преподаю здесь пять лет‚ — продолжала мисс Ноэль, — и все эти годы я старалась придерживаться своих принципов. Поэтому меня в Пугад Лавине терпеть не могут. Я знаю, это не вчера началось: конформизм, фаворитизм... Неважно, как ты преподаешь, важно ублажить начальство — в этом все дело.
Мистер Савит бросил сигару в окно.
— Итак, вы хотите изменить мир. Мисс Ноэль, я служу давно. Уже семнадцать лет. Вот этой лысиной, — он наклонил голову, — меня наградили молодые учителя‚ которые, вроде вас, хотят перевернуть земной шар. Еще несколько лет назад я бы не колебался ни минуты и потребовал бы вашего увольнения за крайние взгляды. Теперь я уже умудрен опытом и более сдержан. Я уважаю ваше рвение и задор. Но они оборачиваются пустым упрямством, если не направить их в нужное русло. Вы еще молоды, но со временем вы усвоите другие взгляды — с трудом, но усвоите.
— Вы в этом уверены?
— Почти. Вначале многие рассуждают, как вы. Учительниц тысячи. Большинство из них не питает никаких иллюзий, но они преподают, и не так уж плохо. А что делать? Я хочу предупредить вас, что в следующем месяце будет проходить переаттестация учителей. Мистер Ольбес намерен избавиться от вас — вы прекрасно понимаете, что это в его власти. Но я готов отстоять вас — при условии, что вы перестанете быть такой идеалисткой и научитесь держать язык за зубами. Я дам хороший отзыв о вас. И если через год я узнаю, что вы научились: держать свое мнение при себе, я буду рекомендовать вас в Манилу. Вы заслуживаете этого. Видите ли, мистер Алава — мой родственник.
Мисс Ноэль кусала губы. Она прекрасно поняла смысл предложения. Неужели ради этого она отдала лучшие годы жизни? Она работала как проклятая, пропускала вечеринки, отказывалась от свиданий с Клемом, отклонила несколько выгодных партий, — словом, упустила массу возможностей. И вот теперь принять условия мистера Савита?
Под окном раздалось хихиканье — какой-то разгоряченный инспектор преследовал молоденькую учительницу.
— Видите ли, — продолжал мистер Савит‚ — быть учительницей — означает не столько уметь мыслить, сколько уметь уживаться с людьми. Как иначе я достиг бы моего нынешнего положения? Те дураки, с которыми я вместе начинал, и поныне учительствуют в грязных деревушках. Вот так, дорогая...
Потная, дрожащая рука мистера Савита легла ей на талию. Мисс Ноэль твердо сняла руку и отрицательно покачала головой. Мистер Савит нахмурился и молча вышел.
«Брось ты школу, — не раз говорила ей тетка. — Это же неблагодарная работа. Ты вдвое больше заработаешь на фабрике».
«Предложи несколько удачных моделей платья, — вторил ей дядя,—и через месяц получишь первое повышение. Нам нужны люди со вкусом — мы собираемся экспортировать нашу продукцию».
Может быть, в словах родственников был смысл! Как было бы хорошо ни о чем не беспокоиться! После работы лежать в гамаке и не думать о следующем уроке. Было бы время следить за собой, встречаться с интересными людьми, писать...
Она вспомнила, как Клем приехал к ней после первого, самого ужасного месяца ее трудовой жизни и убеждал вернуться в Манилу: его боссу понадобилась секретарша.
— Секретарша! Писать бумажки! Подшивать дела! Разве я для этого кончала институт? Это унизительно, — кричала она тогда Клему.
Мисс Ноэль опустила голову. Кому нужна упрямая девица с дипломом бакалавра?
Она вымыла кофейные чашки и принялась укладывать их на сушилку. Дверь отворилась и вошел Леон, ее лучший ученик. Он пришел за пивными бутылками.
— Ну как, цирк кончился, мэм?
Мисс Ноэль улыбнулась. Ах, Леон, Леон! Он хотел стать адвокатом — лучшим в Пугад Лавине. Что с ним будет, если она уедет? Кто научит его различать f и р? [В тагальском языке нет звука ф, поэтому тагалы, недостаточно владеющий английским языком, склонны заменять его звуком п]. А кто позаботится о Порфирио? Мальчику надо серьезно заняться физикой. Интересно, что сейчас делает Хуанита? Не иначе как пишет оду о пальмах в свете звезд.
Насвистывая, под окном прошел Леон. В мыслях мисс Ноэль он уже выиграл свое первое дело.
— Боже, неужели я должна нести этот крест? К чему быть такой подвижницей? — спрашивала себя мисс Ноэль.
На следующее утро после завтрака господа инспекторы уложили в машину свои вещи и вскоре были готовы к отъезду. Мистер Буэнафлор принес фотоаппарат, и все выстроились на залитых солнцем ступеньках, чтобы сфотографироваться на память. Мистер и миссис Ольбес стояли по обе стороны попечителя, остальные расположились в зависимости от ранга. Мисс Ноэль едва не опоздала. Но все же она успела занять свое скромное место в последнем ряду.

(перевод с английского И. Подберезского)
Tags: 20 век, Филиппины, английский язык, война, дети, рассказ, русский язык
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Фрэнсис Харпер

    Фрэнсис Харпер (24 сентября 1825 — 22 февраля 1911) — афроамериканская аболиционистка, суфражистка, поэтесса и писательница. Родилась…

  • Люси Терри – первая афроамериканская поэтесса

    Люси Терри (ок. 1730 – 11 июля 1821) родилась в Африке и была похищена работорговцами в младенческом возрасте. Первые годы прожила в штате…

  • Winson Hudson "Mississippi Harmony: memoirs of a freedom fighter"

    Уинсон Хадсон, урожденная Гейтс (17 ноября 1916 – 1 мая 2004) – американская активистка борьбы за гражданские права. Родилась в городке…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments