Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Алфавит Н. Лебиной: акваланг, бормотуха, волосатик и так далее...

Наталия Лебина, "Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города. 1917-1991"
Издательство "Новое литературное обозрение", 2019
Серия "Культура повседневности"
ISBN: 978-5-4448-0948-8
Издательская аннотация: Новая книга известного историка Наталии Лебиной состоит из исследований-этюдов, на микро- и макроуровне описывающих все стороны повседневности советского горожанина: от питания до развлечений, от выбора одежды до интимной жизни, от заключения брака до похоронных обрядов. Лейтмотив книги — специфическое развитие общецивилизационного процесса модернизации в советских условиях. Лебина пишет не только как исследователь, но и как свидетель эпохи: эпизоды из истории ее семьи выступают как примеры типичных ситуаций, в которые попадали советские обыватели.




Акваланг — когда-то я читала у М.Л. Гаспарова, что собирались издавать полный словарь языка Ленина, но первое по алфавиту существительное выходило "аборт". Затею свернули. Наталия Лебина тоже хотела начать словарь советского быта со слова "аборт", но об искусственном прерывании беременности смотрите статью "интим". А на букву А будут вопросы туризма и любительского спорта.

Бормотуха — нетрудно догадаться, что речь пойдёт о политике и экономике алкоголя в нашей стране. Печально известная антиалкогольная кампания — лишь одна страница этой интереснейшей повести.

Волосатик — очерк о волосах и власти. Казалось бы, протестная причёска, что может звучать нелепее? Но существовали способы носить волосы, которые однозначно идентифицировались с чуждостью, несоветскостью личности, которая эти волосы носит.

Галоши — вы ещё застали эту замечательную обувь? Победное шествие научно-технического прогресса отразилось и в резиновых галошах, как бы смешно это ни звучало.

Дикари — и снова о досуге. Как отдыхать: организованно или стихийно? Кстати, очень стойкая идиома оказалась, до сих пор говорят "отдохнуть по-дикому, дикарями" - с костром, с палаткой, на пленэре.

Ёлка — как проходили религиозные праздники в атеистическом государстве? В семье Н.Б. Лебиной были и верующие православные, например, прабабушка, и убеждённые безбожницы. После смерти четырёхлетней дочери от скарлатины тётя матери изрубила топором все иконы в доме...

Жакт — ну-ка, кто расшифрует аббревиатуру? Впрочем, в этом разделе обсуждаются не только жилищно-арендные кооперативные товарищества, но и обмен жилплощади, и построение кооператива, и роль домоуправления, и дачи. Мне всегда было любопытно, почему Остап Бендер хотел переквалифицироваться именно в управдомы.

Загс — это сокращение нам более знакомо, да и брачные ритуалы Страны Советов до сих пор не уходят в небытие. И тамады были хорошие, и конкурсы огонь...

Интим — ох, неспроста, неспроста на эту тему мы заговорим после ЗАГСа! Впрочем, я ёрничаю, чтобы скрыть тяжёлое чувство, невольно возникающее после прочтения этой очень личной, основанной на семейном архиве, главы.

Красная косынка — едва ли не самы узнаваемый советский головной убор. Однако существовали и другие.

Лотерея — про лотерею у меня есть анекдот из жизни. Объясняла лет пять назад школьникам, как функционировали облигации госзайма. Чем усерднее растолковывала, тем меньше мне верили. Не может такого быть, говорили.

Макулатура — ну, макулатуру и сейчас собирают, скажете вы. Однако сбор бумажного сырья станет для Н. Лебиной поводом рассмотреть чтение и собирание книг, как значимый культурно-бытовой маркер.

Наркомания — и другие виды советского ретретизма, то есть бегства от действительности. Для меня, выросшей в запретительной парадигме, это новый взгляд.

Общежитие — между "наркоманией" и "проституцией" скромно притулилось общежитие, приют не только нежелательных явлений, но и особенного чувства коллективизма, к формированию которого приложили руку многие социалистические идеологи. А вы жили в общежитии? Как впечатления?

Проституция — о советской борьбе с проституцией, постепенно перешедшей в борьбу с проститутками. Очень познавательно, просто отдельной брошюрой нужно продавать.

Рукоделие — вот здесь я очень узнавала свою семью и даже зачитывала отдельные куски о шитье и вязании вздыхающей, хохочущей, внезапно серьёзнеющей маме. Понимаю, что нельзя объять необъятное, и всё же хотелось бы побольше о мужчинах-рукодельниках. Подпись: внучка домашнего мастера-ломастера.

Смерть — трудный раздел. И потому, что ритуально-похоронная тематика настраивает на серьёзные размышления, и ещё по одной причине - исследовательница рассказывает о трагических событиях в своей семье, в частности, о суициде матери свёкра, старой большевички. Самоубийство скрывали даже от самых близких, которым суждено было узнать, что виновата не сердечная недостаточность, уже после погребения... Сведение счётов с жизнью считалось признаком слабости.

Танцы — "политико-эротическая" подглавка, от фокстрота до твиста. Тут налагаю на уста печать молчания, в портивном случае, буду ораторствовать, пока не иссякну. Мои бабушка и мама занимались танцами в самодеятельности. Отдала этому виду искусства дань и я, правда, уже позже, взрослая.

Уплотнение — грозный термин. "Мы познали все ужасы и безобразия совместного жилья," — пишет об уплотнении Вера Панова, наследница известного в Ростове-на-Дону, хотя и обедневшего купеческого семейства. "Интеллигентные люди (речь идёт о подселенцах) даже завладели нашей мебелью". Как не попасть в лапы интеллигентов в кавычках? Самоуплотнение в помощь.

Фабрика-кухня — о советском общепите написано немало, но, как ни забавно, по сию пору эта тема вызывает споры, дискуссии, иногда священные войны. Понятно, весь предмет не исчерпать одним скромным эссе, и всё же любознательным "фабрика-кухня" откроет свои тайны.

Хрущевка — тоже в жанре "новое об общеизвестном". Кто не знает хрущёвских домов? Только сможем ли мы воскресить то чувство, с которым наши бабушки и дедушки (а то и прабабушки с прадедушками) переселялись в эти пресловутые "хрущобы" из бараков.

Царица полей — нет, это не о пехотных войсках, а о приснопамятной кукурузе. А заодно и о других пищевых новшествах советской эпохи: сое, кролиководстве, бройлерном птицеводстве, магазинах "Океан". Знаете, что значит призыв "Освоим голубую целину"? Уток, уток выращивать...

Чипсы — и снова о еде, точнее, о вестернизации нашего пищепрома. Фасованные сыры и колбасы, кока-кола, кофейни... Помните, у Юнны Мориц:
Влюбиться - пара пустяков:
Осенний свет из облаков,
Жар-птице двадцать тысяч лет,
И за углом - кофейня.


Шуба — если вы думаете, что речь пойдёт о натуральных мехах, вы глубоко ошибаетесь. Подзаголовок гласит: "вещи эпохи химизации". Синтетика, нейлон и сакраментальная шкура молодого чебурашки...

Электроприборы — когда в вашем доме появился первый холодильник? А пылесос? А электрический фен? Агрегат "Весна" в чемоданчике, тот самый, с резиновым шлемом и трубкой у меня до сих пор в рабочем состоянии. Сушим им волосы по большим праздникам. Чтоб не забывать, как это было.

Юнгштурмовка — небольшое эссе о советской одежде унисекс. По стилю напоминает слегка более раннюю работу Н.Б. Лебиной "Энциклопедия банальностей". Случайности неслучайны, говорил один мудрый мульгерой. А я добавлю: банальности небанальны.

Язвы — на редкость поучительная глава о том, как вообще конструировалось в СССР понятие бытовой аномалии. Не читавшим "Советскую повседневность: нормы и аномалии" рекомендую с "язв" и начинать.
Tags: 20 век, 2019, 21 век, Россия, СССР, бестселлер, бытописание, дети, история, история женскими глазами, крестьяне, наука, научпоп, новинка, проституция, семья, социология, танцы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments