Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Ирина Паперно, "Кто, что я? Толстой в своих дневниках, письмах, воспоминаниях, трактатах"

Владимир Набоков (выступая как профессор русской литературы) сказал о Толстом-мыслителе, что ему хотелось бы «запереть его в каменном доме на необитаемом острове с бутылью чернил и стопками бумаги, подальше от всяких этических и педагогических вопросов, на которые он отвлекался, вместо того, чтобы любоваться завитками тёмных волос на шее Анны Карениной.» Мне же представляется, что, запертый на необитаемом острове с бутылью чернил и стопками бумаги, Толстой, не отвлекаясь на романы, писал бы дневник.

На самом деле я хотела другую книгу, «Саломею» Р. Нежинской, о которой в нашем сообществе был пост. Но после визита в книжную лавку обнаружила, что вместо красавицы-плясуньи на меня смотрит с обложки граф Толстой. Уже однажды перепутала, купила не ту книгу, тенденция начинает меня тревожить. Правда, в обоих случаях она привела к очень своеобразному и неожиданному впечатлению.



Лев Толстой прожил долгую жизнь, и на протяжении жизни его взгляды менялись неожиданно и причудливо. Широко известно, например, его письмо Н.Н. Страхову от 19 марта 1870 года, где автору «Казаков» и «Детства» удалось, что называется, переиродить Ирода, то есть превзойти в консерватизме Страхова, консерватора из консерваторов.

Я с большим удовольствием прочел вашу статью о женщинах и обеими руками подписываюсь под ее выводы; но одна уступка, кот[орую] вы делаете о женщинах бесполых, мне кажется, портит всё дело. Таких женщин нет, как нет четвероногих людей. Отрожавшая женщина и не нашедшая мужа женщина все-таки женщина, и если мы будем иметь в виду не то людское общество, кот[орое] обещают нам устроить Милли и пр., а то, которое существует и всегда существовало по вине непризнаваемого ими кого-то, мы увидим, что никакой надобности нет придумывать исход для отрожавшихся и не нашедших мужа женщин: на этих женщин без контор, кафедр и телеграфов всегда есть и было требование, превышающее предложение. — Повивальные бабки, няньки, экономки, распутные женщины.

Вот такой список из четырёх единственно возможных женских профессий. Вы, может быть, удивитесь, что в число этих почётных званий я включаю и несчастных блядей. — продолжает Лев Николаевич, — Это я обязан сделать потому, что мои доводы строятся не на том, что бы мне желательно было, а на том, что есть и всегда было. Эти несчастные всегда были и есть и, по-моему, было бы безбожием и бессмыслием допускать, что Бог ошибся, устроив это так, и еще больше ошибся Христос, объявив прощение одной из них. Допустить свободную перемену жен и мужей (как этого хотят пустобрёхи либералы) — это тоже не входило в цели провидения по причинам ясным для нас — это разрушало семью. И потому по закону экономии сил явилось среднее — появление магдалин, соразмерное усложнению жизни. Представьте себе Лондон без своих 80 т[ысяч] магдалин. Что бы сталось с семьями? Много ли бы удержалось жён, дочерей чистыми? Что бы сталось с законами нравственности, кот[орые] так любят блюсти люди? Мне кажется, что этот класс женщин необходим для семьи, при теперешних усложнённых формах жизни.

Письмо осталось неотправленным. Интересно, отчего. Пройдёт много лет, и автор этих прочувствованных строк уже назовёт проституцию общественным злом, разделив мнение пустобрёхов-либералов. Широко распространена точка зрения, что вот был граф Толстой, бравый офицер, интеллектуал, гениальный романист, а потом, грубо говоря, сошёл с ума на почве духовности. Случай mania religiosa, короче говоря. И. Паперно доказывает, что это заблуждение. В юношеских дневниках Толстого, а их первые страницы создавались в лазарете, где наш классик лечился от вензаболевания, уже просматривается тот неуёмный поиск, который приведёт к «Исповеди», «О жизни», «Так что же нам делать?»...  Сам автор замечает в старости, что, как и в молодости, стремится к самосовершенствованию посредством дневника, только идеалы совершенства тогда были другие. Там впервые появляется метафора книги жизни, настоятельная потребность написать себя самого, запечатлеть своё "я" литературными средствами. Удалось ли это? И могло ли вообще удаться? Автобиографии, заметьте, так и не получилось. Дневник как метод самоанализа, самоподержки, саморазвития — да, возможно. Но записать себя, как книгу?

Представляют интерес периодические «отречения» Толстого от художественной литературы. Можно иронизировать на эту тему, вроде как «зарекалась барыня на двор ходить», да только он с таким горьким ожесточением себя бранит, что это трудно мыслить как кокетство. Василий Петрович! Василий Петрович! Что я наделал с своим „Семейным счастьем“. Только теперь здесь, на просторе, опомнившись и прочтя присланные корректуры, я увидал, какое постыдное гавно, пятно, не только авторское, но человеческое — это мерзкое сочинение. Это из письма. «Анне Карениной» тоже влетело: Берусь теперь за скучную, пошлую Анну Каренину и молю Бога только о том, чтобы Он мне дал силы спихнуть ее как можно скорее с рук, чтобы опростать место. А в итоговом трактате «Что такое искусство» великий писатель объявил дурным искусством вообще все свои произведения, кроме «Кавказского пленника» и рассказа «Бог правду видит».

Для того, кто точно искренно страдает страданиями окружающих его людей, есть самое ясное, простое и легкое средство <...> то самое, которое дал Иоанн Креститель на вопрос его: что делать, и которое подтвердил Христос: не иметь больше одной одежды и не иметь денег, т.е. не пользоваться трудами других людей. А чтобы не пользоваться трудами других — делать своими руками всё, что можно делать. [из статьи "Так что же нам делать?"]
Заметим, однако, что «не иметь больше одной одежды» — это не совсем то, что говорил Иоанн Креститель. Смысл его заповеди «у кого две одежды, тот дай неимущему» не у том, чтобы не иметь, а в том, чтобы отдать другому.


Как видится, трудности Толстого проистекали не из деспотизма его высоконравственного кредо. Был бы он просто деспот, гнул бы свою линию — к нему бы привыкли, адаптировались бы. А у него на каждый день была новая фантазия, доводимая до максимальной остроты, почти до абсурда. Иногда — не почти. То бессемейных женщин определить в проститутки или в повитухи, то решаем, что всем им надо "соблюдать закон рождения детей", то призвать к абсолютному половому воздержанию, то раздать всё бедным и поселиться всем в двух комнатах. Приспособиться было невозможно. Не в силах человеческих. Не успевал исчерпаться один конфликт, как начинался другой. Толстой усердно записывал свои сновидения:

5 мая 1884 года он записал счастливый сон: «Во сне видел, что жена меня любит. Как мне легко, ясно все стало! Ничего похожего наяву». Эх, знать бы, что именно ему снилось, в чём конкретно выражалась в этом сновидении любовь Софьи Андреевны. Знал ли он сам, что ему надо?

Прекрасное исследование, написанное гуманно и по отношению к самому Толстому, и по отношению к его родным и близким, и по отношению к аудитории. Вот настоящая история идей! Непременно в будущем доберусь до других книг Ирины Паперно: «Самоубийство как культурный институт» и «Семиотика поведения: Николай Чернышевский — человек эпохи реализма».

Главы из "Кто, что я?": http://magazines.russ.ru/nlo/2003/61/paper-pr.html

https://theoryandpractice.ru/posts/17071-lyudi-plachut-umirayut-zhenyatsya-a-ya-budu-povesti-pisat-kak-lev-tolstoy-nachinal-i-brosal-zanyatiya-literaturoy
Tags: 19 век, 20 век, 2018, 21 век, Россия, США, биография, дневник, литературоведение, мемуаристика, русский язык
Subscribe

  • Никки, Лу, Малин и мы все

    Малин Скугберг Нурд [Malin Skogberg Nord] родилась в 1984 году в Швеции, росла и училась на острове Хёнё в Гетеборгском архипелаге, среди живописных…

  • Лили Кинг: писатели, любовники и все-все-все

    С американской романисткой Лили Кинг [Lily King] я познакомилась благодаря роману «Эйфория» [Euphoria], посвящённому будням…

  • С.Э. Хинтон, «Прощай, золотой лев»

    Молодой писательнице Сьюзен Элоизе Хинтон перед выходом её первого романа «Изгои» настойчиво рекомендовали ограничиться инициалами. S.E.…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Никки, Лу, Малин и мы все

    Малин Скугберг Нурд [Malin Skogberg Nord] родилась в 1984 году в Швеции, росла и училась на острове Хёнё в Гетеборгском архипелаге, среди живописных…

  • Лили Кинг: писатели, любовники и все-все-все

    С американской романисткой Лили Кинг [Lily King] я познакомилась благодаря роману «Эйфория» [Euphoria], посвящённому будням…

  • С.Э. Хинтон, «Прощай, золотой лев»

    Молодой писательнице Сьюзен Элоизе Хинтон перед выходом её первого романа «Изгои» настойчиво рекомендовали ограничиться инициалами. S.E.…