Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Панама: Глория Гуардиа

Генеалогическое древо Глории Гуардиа [Gloria Guardia] поражает воображение. Её отец —прямой потомок Себастьяна де ла Гуардиа, одного из отцов-основателей Панамы как государства. Мать, донья Ольга Селедон, никарагуанка по происхождению, — младшая дочь Бенхамина Селедона, предводителя восстания, погибшего (возможно, казнённого, достоверно это не известно) в 1912 году, национального героя Никарагуа. Оба дедушки мужа были президентами Панамы. Родившаяся в 1940 году в Венесуэле, Глория Гуардиа получила среднее образование в частном американском пансионе, а высшее — в колледже Вассар, этой кузнице феминистических кадров, а затем — в Мадридском университете. Так что у неё общая альма-матер с Ингатием Лойолой, кардиналом Мазарини, Ортега-и-Гассетом, Лоркой... Хороший, в общем, бэкграунд, могучий.



Библиография Г. Гуардиа велика: шесть романов, несколько сборников эссе и литературоведческих исследований, воспоминания, вышедшие в 2018 году, "Только вчера" [Apenas Ayer]. На русский язык из всего этого изобилия переведён второй роман, "Последняя ставка" [El Ultima Juego] (1977). Вышел он в "Молодой гвардии" в 1982 году, мне достался из библиотеки дедушки, большого любителя политического детектива.

Я не поклонница жанра, поначалу читать было сложновато — раздражала сама форма. Внутренний монолог Роберто Гарридо, сына высокопоставленных родителей, журналиста, был так же многословен, утомителен и пуст, как сам Роберто Гарридо. Думала, он сам студент, почти мальчик. Нет. ... совершенно неожиданно для самого себя я вспоминаю, что мне тридцать восемь лет, и это уже никого, никого, никого, кроме мамы, не волнует... Взрослый мужчина, отец семейства. Кстати, об отцовстве:

... а когда однажды я спросил её [жену], что такое отцовство, по её мнению, она ответила: "Боже мой, Тито, это значит иметь детей!" — и я понял, что толковать больше не о чем...

Есть такая сказка про дрозда и лису. Лиса каждый день приходит к дрозду и грозит подсечь дерево хвостом и разорить гнездо. Дрозд пытается с ней договориться, но день за днём задания хищницы усложняются: если сначала она хотела есть-пить, то потом зазвучало "Дрозд, рассмеши меня!" и наконец роковое "Дрозд, напугай меня!" Вот у Роберто такое же отношение не к одним женщинам, а вообще ко всем людям. И нужен, и прямо просится какой-то толчок, чтобы выбить его из привычной колеи, расшевелить, дать возможность проявить себя в лучшем свете---

Но чуда не происходит. Героя из Тито не получается. Я, Роберто Аугусто Гарридо, сын Человека... А сам я человек? Внушают инфернальную жуть загадочные "партизаны", ворвавшиеся с автоматами на весёлый праздник: "Давай, давай, на колени, звони, стоя на коленях, — с пистолетом в руках его провели к  телефону, — говори, скажи этим истеричным хилягам, чтобы умерили тон сообщений, скажи, что с вами обращаемся хорошо, слышишь,  что с вами обращаемся хорошо, подонок! — следует пощёчина, —  что с вами обращаемся хорошо..." Внушают невольную жалость их чиновные заложники, от страха теряющие дар речи. У одного, впрочем, сохранился дар речи, но, к сожалению, сугубо нецензурной. Преступление бессмысленно, единственная жертва напрасна. Или она таким образом совершила свой выбор? Гарридо об этом никогда не узнает...
Tags: 20 век, 21 век, Латинская Америка, Панама, испанский язык, колониализм, политический роман, роман, русский язык
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments