Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Четверг, стихотворение: Евдокия Ростопчина

Евдокия Ростопчина, урождённая Сушкова, родилась в Москве в 1811 (по другим источникам -- в 1812 году). Ей было шесть лет, когда она лишилась матери, и с двумя младшими братьями попала на воспитание в дом дедушки. Сергей Сушков, один из братьев, называет это семейство "прозаически житейским", что не вполне правда. Бабка Сушковой, например, перевела с английского "Потерянный рай" Мильтона. Дядюшка увлечённо писал прозу, отец любил порифмовать... Сама Додо (так Евдокию называли в семье) тоже писала стихи, и обратила на себя внимание князя Вяземского, опубликовавшего "Талисман" из девичьего альбома двадцатилетней поэтессы в альманахе "Северные цветы". Одни восхищались глубиной лирики, другие гадали, какому мужчине печальные строки посвящались. По-видимому, адресатом был князь Александр Голицын, хоть и знатный, и красивый, но для богатейшего деда Сушковой слишком бедный.



А вот Андрей Ростопчин, сын печально прославленного московского коменданта Ф. Ростопчина и брат писательницы Софьи де Сегюр, был чрезвычайно богат, молод (на три года моложе Додо), гостеприимен, открыт... За этими достоинствами как-то меркли недостатки: картёжничество, любовь к разгулу, цинизм, грубость. Молодой жене он открытым текстом предложил "попытать счастья на стороне". Сказано -- сделано. В счастливом союзе с супругом Додо Ростопчина родила двух дочерей, Лидию и Ольгу, и сына Виктора. А на стороне -- как минимум ещё троих. От Андрея Карамзина у неё были две дочери, росшие под фамилией Андреевские в Женеве, в семье священника. Старшая, Ольга Андреевская, впоследствии получила популярность благодаря своим пьесам с славянофильским уклоном. И ещё был сын Ипполит. Его под фамилией Иванов воспитал отец, П.А. Альбединский, известный военный деятель, впоследствии добившийся присвоения незаконнорожденному мальчику своей фамилии.

Но если вы полагаете, что от легкомысленной графини шарахались, как от зачумлённой, то смею вас заверить -- не шарахались. О её поэзии благосклонно отзывались Жуковский и Пушкин. С нею дружил Лермонтов (что удивительно, если учесть, как поэт повёл себя по отношению к кузине и подруге Додо Екатерине Сушковой). Ей посвящали мадригалы Тютчев и Лев Мей. Князь Одоевский был глубоко благодарен ей за поддержку благотворительного общества, им основанного. Сплетничать, разумеется, сплетничали. Но Евдокия Петровна вела активную светскую жизнь, печаталась, написала даже продолжение грибоедовского "Горя от ума", много путешествовала -- словом, в отщепенку не превращалась.

Во время одной из поездок по Европе наша героиня написала стихотворение "Неравный брак": по форме средневековая романтическая легенда о старом брюзгливом бароне, который запрещает жене разговаривать на родном языке и молиться, как велят ей убеждения. Но то по форме, а по содержанию перед нами тонкий намёк на отношения России и Польши. Посоветовал отдать эти стихи в журнал не кто иной, как сам Гоголь: "Вы не знаете тупости нашей цензуры!" -- эмоционально восклицал он. И действительно, цензура прошляпила, "Неравный брак" напечатали. Но дело это кончилось худо: Николай Первый запретил Ростопчиной появляться в Петербурге, и ей пришлось поселиться в Москве вместе с мужем, растранжирившим окончательно её состояние.

Последние годы поэтессы были омрачены ханжеством суровой свекрови, известной Екатерины Ростопчиной, которая и так-то была со странностями, а с возрастом стала почти невыносима. Ей, глубоко верующей католичке, были равно ненавистны и вольное поведение невестки, и православное вероисповедание. Естественно, она желала бы дать внукам католическое воспитание и максимально отдалить их от "развратной" матери. Конфликт на этой почве тлел, не прекращаясь. Умерла графиня Ростопчина от рака желудка, третьего, по новому стилю пятнадцатого декабря 1858 года. Ей было всего сорок семь лет. Свекровь, которой было за восемьдесят, пережила её на год.

Вопреки обыкновению, приведу не одно стихотворение Ростопчиной, а целых три.  Одно лирическое, одно хулиганское и ещё посвящение подруге.

Она всё думает!

Plus rever que penser!
Devise de femme
[Более грезить, нежели мыслить!
Женский девиз]

«Она всё думает!» — так говорят о мне,—
И важной мудрости, приличной седине,
Хотят от головы моей черноволосой...
«Она всё думает!» — Неправда! Разум мой
Не увлекается мышления тщетой,
Не углубляется в всемирные вопросы.

Нет, я не думаю, — мечтаю!.. Жизнь моя,
Заботы, помыслы тревожные тая,
Для беспристрастных дум досуга не имеет.
В слезах ли... в радости ль... собою занята,
Я знаю лишь себя,— и верная мечта
Лишь сердцу милое ласкает и лелеет.

Нет, я не думаю! Я грежу наяву,
Воспоминаньями, догадками живу,
О завтра, о вчера в бессменном попеченьи,
Пока, волнуяся, душа моя кипит,
Пока надежда мне так сладко говорит,
Я думать не хочу!.. Зачем мне размышленья?..

Что дума? — Суд... расчет... внимательный разбор
Того, что чуждо нам... духовный, вещий взор...
Крыло, влекущее в пространство разум смелый...
Придет для дум пора в разуверенья дни,
Когда рассеются как прах мечты мои
Пред строгой правдою, пред хладом жизни зрелой!..

Ноябрь 1842, дорогою

Вставайте, сбирайтесь, народы...

Вставайте, сбирайтесь, народы,
Услыша желанный трезвон!..
Ветвь с ветвью сплетайте, о роды,
От корня славянских племен!..
Срок минул жестоким изгнаньям!
Пора плен чужбины разбить
И вновь, по старинным преданьям,
Одною семьею зажить!

Примеру благому послушны,
Пусть наши и ваши поля
Сойдутся, - в день встречи радушной
Взыграет родная земля!
Ты, Волга, целуйся с Дунаем!
Урал, ты Карпат обнимай!
Пляшите, как братья, край с краем,
И всё, что не мы, - пропадай!

Прочь ложь и соблазны науки,
Искусства и мудрость людей!
Словенские души и руки
Невинней без ваших затей!
Зачем нам уменье чужое?
Своим мы богаты умом!
От Запада разве лишь злое
И вредное мы переймём!

Что проку от грешной музы́ки,
От статуй и голых картин!..
Скупайте их златом, языки!..
Пусть плюнет на них Славянин.
Сожжёмте на вече творенья
Всех, всех чужеземных писак!
Вот Нестор - мои песнопенья!
В чтецы - вот приходский вам дьяк!

Отпустим бородки до чресел,
В нагольный тулуп облачась, -
И в лес все пойдемте!.. Как весел,
Как светл обновления час.
Да здравствуют наши трущобы,
Разгул, старина, простота...
Без распрей, без лести, без злобы,
Здесь жизнь и сладка, и чиста!..

С медведем мы пустимся в битвы
За мёд и за шкуру его,
И всяк, возвращаясь с ловитвы,
Съест гордо врага своего!..
Шипучие вина забудем!
Анафема трюфлям у нас!
Славяне! отныне мы будем
Есть кашу - и пить только квас!

1856

Слова для музыки

Посвящается Меропе Александровне Новосильцевой

И больно, и сладко,
Когда, при начале любви,
То сердце забьется украдкой,
То в жилах течет лихорадка,
То жар запылает в крови...
И больно, и сладко!..

Пробьет час свиданья,—
Потупя предательский взор,
В волненьи, в томленьи незнанья,
Боясь и желая признанья,
Начнешь и прервешь разговор...
И в муку свиданье!..

Не вымолвишь слова...
Немеешь... робеешь... дрожишь...
Душа, проклиная оковы,
Вся в речи излиться б готова,
Но только глядишь и молчишь —
Нет силы, нет слова!..

Настанет разлука,—
И, холодно, гордо простясь,
Уйдешь с своей тайной и мукой!..
А в сердце истома и скука,
И вечностью нам каждый час,
И смерть нам разлука!..

И сладко, и больно...
И трепет безумный затих;
И сердцу легко и раздольно...
Слова полились бы так вольно,
Но слушать уж некому их,—
И сладко, и больно!..
Другие стихотворения Е. П. Ростопчиной можно прочесть здесь:   https://rupoem.ru/rostopchina/all.aspx
Tags: 19 век, Россия, поэзия, русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments