Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Белла Ахмадулина, "Союз радости и печали"

Издательство АСТ, 2018
ISBN: 978-5-17-108186-7
Серия: "Биография эпохи"



Не знаю, кому принадлежит идея собрать в одном томе прозаические произведения Б.А. Ахмадулиной. Мемуарные отрывки. Литературные портреты. Предисловия и послесловия к сборникам. Выступления. Надгробные речи. Я только сейчас, до седых волос дожив, задумалась, как трудно произнести надгробную речь. Если и ушедшие тебе не чужие, и столько с ними пройдено, и столько всего прошло, и у самой-то горе -- найти, связать какие-то фразы. Третья часть "Союза" озаглавили "Живое семицветье" , по названию очерка о Геннадии Айги, а то и дело в живом семицветье попадаются лепестки "памяти такого-то", "памяти такой-то"... И всё добрые слова. А что посвящено памяти Ахмадулиной? Это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Нагибин в дневниках запечатлел пятую жену под именем Геллы, распутной, расточительной, расчётливой ведьмы, которая совершенно не умела готовить. Евтушенко в "Не умирай прежде смерти" -- а есть до конца осилившие эту "русскую сказку"? Что же касается В. Аксёнова и гротескной Нэлки Аххо "Таинственной страсти" -- моя мама сказала одно предложение:
-- Это как же надо было завидовать, чтобы так описать.
Кстати, ахмадулинская же цитата, к предательству таинственная страсть, друзья мои, туманит ваши очи.

Выступление в Литературном музее в день памяти Марины Цветаевой: https://www.e-reading.club/chapter.php/1046051/5/Ahmadulina_-_Mig_bytiya.html

Об Анастасии Цветаевой: https://www.e-reading.club/chapter.php/1046051/40/Ahmadulina_-_Mig_bytiya.html

О грузинской поэтессе Анне Каландадзе: http://www.niworld.ru/poezia/ahmadylina/achmad2.htm

В утешение себе воспомню и воспою единственную тети-Дюнину живность: поджарого, мускулистого чёрного кота, состоящего из мощной охотничьей энергии постоянной азартной проголоди. При нас он питался сытно и даже как бы роскошно, но неутомимо мышковал, рыбачил, стрелял глазами по птицам. Тетя Дюня убирала всю снедь на высокую недоступную полку, приговаривая: "Близко молоко, да рыло коротко". Звала его, конечно, как зовут нашего драгоценного любимого друга Аксёнова. В тот раз, не дожидаясь моих постыдных рыданий, он выхватил из дырявой тары живого рака, унёс на крыльцо и там съел целиком, оставив на ступеньке убедительно наглядное "мокрое место".
Только по рассказам тети Дюни знали мы предшествующую ему долгожительницу кошку: "Этот Васька – зверь дикий, вольнолюбный, не ластится, не мурлычит, никакой власти не терпит. А Мурка-покойница такова была ласкова кошурка, жалела меня: ляжет на грудь, сердце под ней затихнет, не болит, не ноет. Раз поехала я к дочери Верке в Белозерск и забыла её, грешница, в закрытой избе. Спохватилась, да не пускали меня домой по большому снегу. Мучилась издали ее мукой, зябла по ней под стылым окошком, шти мимо рта шли. Думала: сгубила я свою подругу-мурлычицу, зачтется мне в могилке ее голод-холод. А кошурка-то умней меня оказалась: расковыряла мешок с мучицей, ссухарилась, а спаслась. Жила почти с мое, а пред концом глянула на меня прощально и ушла на укромные зады, не стала мне очи слезить. Я уж потом упокоила ее в земле, посадила ей вербный росток. До погоста мне нет мочи ходить, а до вербочки – нет-нет, да и доковыляю по весне, приласкаю ее коший дух".
Пришла пора поговорить и про Веру Кузьминичну, про дочку Дюни и Кузи Верку, которую одну из всех детей жалел и баловал строгий отец. Ее малолетству он потакал, носил в кармане липкий леденец, сохлый пряник.
Вера росла крепко-пригожей, здравомысленной, училась хорошо, особенно по арифметике, которая впоследствии и довела ее до большой беды, до магазинной растраты. Она была уже замужем, жила хорошо, имела маленькую дочку, когда предали ее суду, после чего, вослед брату Николаю, отбывала она тюремный и лагерный срок. Мать её не оправдывала и не винила ("Я – не верховная людей судить"), но душою думала, что опутали, отуманили дурную бабу злоумные люди. Навещая горемычную дочь, и увидела тетя Дюня страшно промелькнувшую Москву, показавшуюся ей близким предместьем Того света. Было это, по моим неточным подсчётам, в половине пятидесятых годов. Тогда же, уже во второй раз, с помощью деревенского грамотея, подавала Евдокия Кирилловна прошение "на высочайшее имя". На этот раз на имя Крупской Надежды Константиновны, к тому времени давно покойной и забытой. Самое удивительное, что ответ пришел не быстрый, но опять положительный: Веру освободили досрочно. Благодарная просительница говорила: "Про мужа ее не умею знать, а сама Крупская – женщина сердечная, пожалела меня, безвестную бедовуху".
Tags: 20 век, 21 век, Россия, СССР, литературоведение, мемуаристика, поэзия, русский язык, сборник
Subscribe

  • Хелена Пайздерская

    Хелена Янина Пайздерская, урожденная Богуская (16 мая 1862 - 4 декабря 1927) - польская писательница, поэтесса, переводчица. Родилась в Сандомире…

  • Люцина Цверчакевичова

    Люцина Цверчакевичова (17 октября 1826 - 26 февраля 1901) - польская журналистка, авторка кулинарных книг и книг по домоводству. "...пани…

  • Валерия Маррене-Моржковская

    Валерия Маррене-Моржковская (1832 – 1903) — польская писательница, публицистка, переводчица, литературная критикесса и феминистка…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments