Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Category:

Рассказ Кристины Ламбрехт

Шкатулка из слоновой кости

В апреле у фрау Бондзио появляется мягкая пластичная походка.  Она вышагивает, слегка покачиваясь в бёдрах. Не ради рисовки или чтобы обратить на себя внимание -- особенность её походки, пожалуй,в сознательно чередуемых движениях ног, в чувстве полного владения телом: она не просто несёт его, а сознательно им управляет. Пересекая в эти недели длинный вестибюль своего учреждения, она движется, словно манекенщица по помосту. Идущие ей навстречу сослуживцы стараются расправить плечи или, повернув голову в выгодное положение, скрыть от её взгляда начинающий обозначаться двойной подбородок... Некоторые подумывают о том, не поинтересоваться ли у коллеги Бондзио насчёт какого-нибудь приказа, приказов в этом отделе пруд пруди, так что собственный экземпляр может и запропаститься. Сослуживицы встречают её невозмутимыми лицами и, опираясь на собственный опыт, прикидывают, сколько времени фрау Бондзио -- при живом муже, двух детях и трёхкомнатной квартире -- может уделять своему тайному любовнику. Для других соображений остаётся мало места -- например, о том, почему не позднее конца мая к фрау Бондзио вновь возвращается её привычная для всех унылая походка. Да и цвет глаз у неё снова блекнет, и если бы на производственных собраниях фрау Бондзио побольше прислушивалась к тому, о чём судачат вокруг, она бы обнаружила: обычно в это время судачат о ней -- мол, она уже не та, какой была. Но на пересуды фрау Бондзио не обращает внимания, у неё нет на это времени. Она -- доверенное лицо в своей профсоюзной группе, ходит раз в неделю на гимнастику, а в остальные вечера обшивает своих детей и шьёт для знакомых.

В июне у неё особенно  много дел. Замещать её на время отпуска некому, так что по возможности она работает впрок. Дома она засиживается за швейной машинкой до одиннадцати -- чтобы каждая из её заказчиц к отпуску была с обновкой. Деньги она аккуратно складывает в шкатулку из слоновой кости. Если когда-нибудь случится пожар, думает иногда  фрау Бондзио, прежде всего она кинется за этой шкатулкой.

В августе она с семьёй выезжает на Балтийское море. Там она всё больше лежит в шезлонге, потому что после швейной машинки у неё ломит спину, а лицо до невозможности бледное. И всё равно она не находит покоя. Может быть, потому, что не умеет отдыхать. Время от времени она тайком прикидывает, сколько вещей могла бы сшить за все эти дни и сколько денег добавилось бы у неё в шкатулке. Она покупает журналы мод и с первого же взгляда определяет, какой из её заказчиц пойдёт тот или иной фасон.

В остальное время года она выезжает по выходным вместе с детьми и мужем на садовый участок. Мужу хотелось бы, чтобы там она полёживала в шезлонге, особенно когда на ней голубенькое бикини. Но ей куда больше нравится пропалывать грядки и поливать морковку. Во время этих занятий она подсчитывает в уме, сколько монет и купюр уже набралось в шкатулке, и принимает решение, несмотря ни на что, взять ещё двух заказчиц. Она наверняка справится, если будет и по выходным дням. К тому же так и время проходит быстрее.

Муж никогда не поднимает шума из-за обрезков материи и лоскутов, которыми усыпана квартира, только осенью он замечает, что она слишком утомляется, особенно когда варит на кухне сливовый мусс или закатывает яблоки.  Ей даже не до того, чтобы следить за причёской. Но именно тогда, когда она колдует над фруктами, её посещают такие оригинальные идеи насчёт длинных, отливающих блеском платьев.

В декабре  фрау Бондзио печёт вместе с детьми печенье. Этот месяц она особенно любит, ведь каждый день заполнен настолько, что ей некогда даже глянуть на календарь. Уложив детей спать, она садится за годовой отчёт или шьёт новогодние платья для кукол и, конечно же, для своих заказчиц.  К этому времени крышку от шкатулки плотно уже не закроешь. И потому велика ли важность, что вечерами у неё ломит суставы в плечах и в кистях.

В эти декабрьские дни  фрау Бондзио вынимает из шкатулки первые банкноты. С ними она отправляется в магазин тканей и просит развернуть рулоны поштучно. Она берёт ткань в руки, мнёт её, гладит и покупает несколько разных отрезов. Дома в шкафу для них отведена специальная полка. Муж добродушно посмеивается, он-то знает, в чём секрет, и говорит ей: делай, как тебе нравится, пока ты ещё достаточно молода для этого. Всякий раз при этих словах она теряется и пытается выяснить, что же он имел в виду.

Зимой сослуживцы её практически не замечают. С ней, конечно, здороваются, но, в общем-то, никому нет особого дела до женщины в тяжёлой шубе, с усталым, озабоченным лицом.

Во время зимних каникул они с мужем берут оставшиеся две недели отпуска и едут в горы кататься на лыжах. При всём желании  фрау Бондзио никак не может испытать того чувства, что в горах ей отдыхается особенно хорошо. По вечерам время тянется нескончаемо долго. Как раз в эти часы она меньше всего занята мыслями о том, чтобы сыграть партию в карты или же покататься с горки. Остаток денег из шкатулки она носит с собой и не может дождаться, когда же наконец приедет домой. Там она тратит всё до последнего пфеннига на ткани, пряжки и пуговицы. После чего обкладывается этим добром и каждый вечер шьёт, совершенно не чувствуя усталости. Шьёт платья одно за другим, и каждое -- для себя. Кроме того, изо дня в день на целый час задерживается на службе, а иногда работает и по субботам. Сейчас самое напряжённое время в отделе планирования, поэтому никого не удивляет, что в марте она берёт две недели отгула, за счёт сверхурочных.

И вот наконец-то фрау Бондзио едет в Лейпциг на ярмарку.

Там она чуть ли не целый день бродит по магазинам, заглядывает, ещё слегка неуверенная в себе, в одно-другое кафе, а ближе к вечеру отправляется к своей косметичке фрау Штельбоген --  фрау Бондзио бывает у ней каждый год в это время. Фрау Штельбоген подкрашивает ей ресницы зелёной тушью и рекомендует наимоднейшие духи. Когда фрау Бондзио выходит из салона, о ней ещё не скажешь, что она совершенно другой человек, но всё же при каждом движении юбка её чуть заметно покачивается. Фрау Бондзио несёт голову прямо, потому что неожиданно начинает чувствовать, что у неё высокая и стройная, вырастающая прямо из воротника шея.

Вечером она надевает длинное платье с крохотными, ярко поблёскивающими камешками и закручивает волосы на затылке в пучок. В чемодане у неё лежит на каждый вечер по платью и к ним почти столько же заколок для волос. Она ненадолго задерживается у окна, а потом спокойными плавными шагами выходит из номера.

Помешивая коктейль, она время от времени с удивлением взглядывает на своё отражение в зеркалах. Даже после полуночи у неё нет кругов под глазами. Напротив, у неё появляется ощущение, будто ресницы у неё, что ни день, то чуточку подрастают, а глаза понемногу набираются света.

Тем не менее сразу после закрытия бара  фрау Бондзио отправляется к себе в номер. Там она садится за письма для детей и для мужа. Потом чуть ли не до самого вечера следующего дня спит, после чего опять достаёт из шкафа новое платье.

В самый последний день она на свои оставшиеся от шитья деньги покупает массу всякой всячины -- подарки для семьи.

В апреле у фрау Бондзио появляется мягкая пластичная походка.
Перевод Б. Пчелинцева
Tags: 20 век, ГДР, Германия, немецкий язык, рассказ, русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments