Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Новая Зеландия: Фрэнсис Черри

Фрэнсис Черри [Frances Cherry] родилась в 1937 году в Веллингтоне и всю жизнь прожила в столице или в её окрестностях. Её отец и мать были известными деятелями коммунистической партии, и в интервью романистка вспоминает, с какой мучительной неловкостью видела, что родители раздают листовки или ораторствуют на улице. В то же время самыми вдохновляющими личностями для Черри были мать и писатель Джек Лондон. В школе больше всего любила рисование и словесность, ненавидела математику, в начальных классах была болезненно застенчива, а с возрастом выбрала стратегию "клоунессы класса", бездельничая и паясничая на уроках. В университете выбрала филологию, а затем более двадцати лет вела курс писательского мастерства. Излюбленные темы Фрэнсис Черри: социальный протест, феминизм, лесбийские отношения. Два романа, три сборника рассказов -- из всего этого богатства на русский язык переведена только одна новелла, напечатанная в сборнике "Разделённый мир. Писатели Новой Зеландии о молодёжи" [Молодая гвардия, 1990]

Назад к предкам

Пора бы навестить их. Уже год как они сбежали от людей и живут чёрт знает как. Можно представить себе, что у них творится. Последний раз, под Веллингтоном, это было нечто. Ужасный старый дом, повсюду на стенах размазана краска, причём нарочно. А сейчас, наверное, ещё хуже. Без канализации и электричества, а они говорят, им так нравится.

Он был другим, пока не встретил Джейн. Тем не менее ей доставляло удовольствие рассказывать о своём брате-хиппи и его жене. В глазах других это делало её необычной.

Она думала, что через несколько лет это всё пройдёт, особенно после того, как появились дети, но, похоже, они и не собирались менять свой образ жизни. У них уже было двое детей, должен был родиться третий. Очень скоро. Господи, и как это Джейн может жить без стиральной машины? У них даже не было туалета, просто вырыли во дворе яму — и всё! Когда её мать узнала об этом, она поставила на них крест. Ни за что не хотела видеться с ними. Просто посылала им кое-что из одежды неяркой расцветки.

Когда после рождения второго ребёнка Роберт и Джейн наконец поженились, она удивилась, насколько философски отнеслась к этому мать. Возможно, испытала облегчение, что они поступили как положено.

Она взяла с собой джинсы и на всякий случай одно красивое платье, хотя вряд ли оно могло понадобиться. Накануне она много времени провела в библиотеке и наконец выбрала три сборника стихов, один из них Сэма Ханта [популярнейший новозеландский поэт поколения шестидесятых]. Она много о нём слышала.

Она медленно ехала по длинной, засыпанной гравием дороге, считая высоковольтные столбы. Роберт сказал, пятый справа. Когда она доехала, то не могла решить, ехать дальше по заросшей тропинке или нет. Но рядом других дорог не было, и она поехала, но потом пожалела, потому что нависшие ветки цеплялись за машину, будто пытаясь остановить её.

— По-моему, вам надо вырубить несколько деревьев, — сказала она, когда они вышли ей навстречу. Посмотрите на машину — справа огромная царапина. Господи, я же только что покрасила машину...

— Бога ради, — сказал Роберт, — какое это имеет значение?

— Ну, рада тебя видеть, — сказала Джейн. — Пойдём, посмотришь на детей.

Дети, голые, играли на козьих шкурах. Они выглядели здоровыми и весёлыми, этого она не могла отрицать.

— Привет, — сказала она, — Боже мой, и где это они успели так загореть?

— Они у нас закалённые, — сказал Роберт. — Человек, как правило, изнежен и избалован сверх всякой меры. Нам ни к чему сильно топить. Мы ведь почти всё время на воздухе, круглый год. Никто не мёрзнет. Да и никто не простужается.

— Да, — сказала она, — думаю, в этом что-то есть. Ну-ка, дети, у меня тут для вас книжки.

— Вот это здорово, — сказала Джейн. — Нам так хочется, чтобы у них были хорошие книжки. Мы ведь не можем себе этого позволить.

— Но тем не менее книг у них не так уж мало.

— Это благодаря маме, я её всё время прошу об этом. Она ведь может присылать то, в чём мы нуждаемся. Как говорит Роберт, о большем мы и не просим.

Дети вскарабкались ей на колени, пихаясь и толкая друг друга. Нежная плоть Логана легко коснулась её руки. Она дала им книги, они слезли с колен и уселись на полу читать. Селия рассматривала книжку и развлекалась с собой, широко раскинув ноги.

Её передёрнуло, и она посмотрела на Роберта.

— Пусть это тебя не волнует, — сказал он.

— Да я и не волнуюсь.

— Не понимаю, почему это всех так беспокоит. Это естественно и нормально. Ты, наверное, тоже этим занималась?

— Пойду приготовлю кофе, — сказала Джейн. — Мы не пьём кофе, но для тебя найдётся.

Джейн была по-настоящему красива. Она всегда так выглядела во время беременности. На ней был длинный ситцевый балахон, который она сама покрасила. На Роберте была такая же рубашка и потёртые вельветовые брюки. Господи, как он изменился! Во всём. Раньше он ничем от других не отличался. Любил поесть мяса. Теперь — вегетарианец. Совсем свихнулся на здоровье. И выглядел теперь он совсем по-другому. Стал как будто более хрупким, легко ранимым. Джейн медленно отошла от печки, стоявшей в углу, и подала ей кофе. Они с Робертом пили что-то другое.

— Что это вы пьёте?

— Козье молоко с мёдом, — сказала Джейн. — Всё это наше собственное.

— Мы вполне себя обеспечиваем. — сказал Роберт. — Нам не нужно почти ничего покупать, только если батарейки для радиолы, спички, мыло и всё такое.

— Мы выращиваем всё сами, — сказала Джейн.

— Вам, наверное, много приходится работать?

— Вовсе нет, — сказал Роберт. — Мы просто всё время чем-то заняты: то одно, то другое. Мы свободны от тех жизненных трудностей, которыми обременено большинство людей.

— Ты больше не преподаёшь, Роберт?

— Давно бросил. Нам не нужно много денег, а когда и возникает в них необходимость, я немного подрабатываю в местной кондитерской. Их это устраивает. Им не нужны постоянные работники. Так или иначе, мне опротивело учить. Всех под одну гребёнку. Нестандартное мышление в запрете. У тех, кто непохож или чем-то выделяется, не всё в порядке. И сколько шума из-за пустяков. Чтобы внешне всё было как положено. Носите то, что положено, делайте то, что положено. Господи, мне даже велели подстричься короче!

— Ты знаешь, у нас ведь здесь двадцать акров, — сказала Джейн. — Пойдём, посмотришь.

Ей показали, где она будет спать. В соседней комнате, которая скорее напоминала сарай, на полу лежал матрас. Она разложила свои вещи, насколько позволяли условия, вышла на порог и осмотрелась. Вокруг ни души, ни одного дома. Только зелёные холмы и одинокие заросли кустарника. Дом был больше похож на старый курятник, но в нём было что-то привлекательное, вокруг росла высокая трава и давно всеми забытые полевые цветы. Она догадалась, что за изгородью должен быть сад и козы и ульи.

Она решила осмотреть весь дом и обнаружила, что есть ещё только одна комната. Комната, в которой, похоже, держали инструмент и которая одновременно была ванной и прачечной. В углу на тёмных неструганых досках лежали туалетные принадлежности. Под ними — две жестяные лохани и одна медная, с крышкой. Она заметила, что на крючке висит старый клетчатый халат Роберта.

— Где вы спите? — спросила она Джейн, когда та вошла помыть овощи.

— На козьих шкурах в другой комнате. В этой обычно спят дети, но сегодня они будут спать с нами.

— Да ведь я могла бы лечь спать в другом месте, правда!

— Всё нормально, — сказала Джейн. — это всё пустяки.

Спустя некоторое время они уселись у печки. Роберт приоткрыл дверцу: огонь в печи мягко засиял в тусклом свете керосиновой лампы. Они славно поужинали. Ели хлеб, замешанный на бобах и каких-то орехах. Разговор иногда становился громким из-за выпитого вина, приготовленного Робертом, но дети не проснулись. Она чувствовала себя совершенно легко и свободно. Всё было так покойно и мирно, как будто весь остальной мир не существовал. Она поймала себя на том, что рассказывает им о себе, своих делах, даже своих мыслях. Она не собиралась делать этого. Но на неё смотрели как на умного, интересного человека. Она была в ударе. А они действительно были такими милыми.

— Вы не скучаете в одиночестве? — спросила она, — Разве не хочется с кем-то поговорить, поделиться мыслями?

— Наши друзья часто приезжают к нам погостить, — сказала Джейн, усаживаясь поудобнее на полу. — И мы с Робертом часто путешествуем автостопом. Но с детьми много мороки. Вот Роберт иногда ещё ездит, да?

— Только посмотри, насколько сложна жизнь у других людей, — сказал Роберт. — Всё в спешке, нет времени остановиться и подумать. Вещи становятся фетишем, люди готовы за них душу продать. Им и в голову не приходит, что большая часть вещей, которыми они владеют, им не нужна. Посмотри на маму. Кого из её знакомых можно пустить дальше прихожей? А эта мебель, которой никогда не пользуются? Как в музее, чёрт возьми! И это всё, что волнует эту чёртову дуру. Они с отцом даже и не знают, как друг с другом-то разговаривать. Она не сделала ничего стоящего — всё равно, что не жила.

— Ну, Роберт, перестань, — сказала Джейн, — не слишком увлекайся. У неё своя жизнь, но она сделала всё, что могла, для тебя, и уверена, всегда будет это делать. Твоя жизнь не для всех. — Она повернулась: — Ещё кофе?

— Спасибо, нет. — Её немного разволновала его вспышка — Где туалет? — спросила она, чувствуя головокружение от выпитого вина.

— Пойдём, я покажу тебе дорогу, — сказал Роберт. — Где, чёрт возьми, фонарь, Джейн? Неужели ты опять его потеряла?

Только яма в земле — всё правда. Не было даже верёвки на дереве, чтобы держаться. Она присела на корточки и ухватилась за куст. Справа стоял деревянный ящик с крышкой. В нём были опилки.

Она давно уже не спала так сладко. Она проснулась и надела халат, чтобы пойти умыться, но Джейн уже развела там стирку. Судя по всему, она уже давно начала стирать, потому что рядом в плетёной корзинке лежала гора чистого, отжатого белья.

— Я уже почти всё закончила. Пойди позавтракай. Там осталась твоя порция мьюзли [мюсли]. Попробуй, тебе понравится.

Она прошла в другую комнату и увидела миску с сушёным мьюзли и рядом кувшин с козьим молоком. Она съела всё — это было ужасно.

Потом она помогла Джейн повесить тяжёлое мокрое бельё на верёвку, пока дети танцевали под ним, ловя стекавшие капли.

— Давай, — сказал Роберт, протягивая ей большие вилы, — поможешь мне выкопать картошку.

— А что в том саду? — спросила она, когда они проходили мимо.

— Ничего особенного. Просто трава. На чёрный день.

В конце дня, когда дети дрались и капризничали, она ощутила настоятельную потребность забыть обо всём и посмотреть телевизор. Она устыдилась своей мысли. В любом случае Джейн, похоже, уже ни на что не обращала внимания. Она совершенно не замечала детей. Будто и не слышала их. Роберт очень хорошо ухаживал за ними, и это удивило её.

Когда пришла пора уезжать, ей стало грустно. Она обняла Джейн, и ей действительно было жаль расставаться с ними.

Приехав домой, она ни о чём особенно не рассказывала, чем вызвала раздражение матери.

— Джейн получила маленький розовый кардиган, который я посылала для Селии? Ты знаешь, я его так долго вязала. Рисунок был очень сложный.

— Да, да, получила. Я забыла тебе сказать.

Через несколько дней позвонил Роберт и сказал, что у них родилась ещё одна дочь, и всё в порядке. Девочку хотят назвать Фри.

— Что за странное имя, — сказала мать.

Она думала о Джейн, малышке и надеялась, что они справляются и у них всё хорошо. Она решила послать немного стирального порошка, три пакета, и материю для Джейн на платье. Необычную материю, которая, она надеялась, понравится Джейн.

Она уже перестала думать о них, когда снова позвонил Роберт. Перестала чувствовать вину за то, от чего получала удовольствие, и что считала само собой разумеющимся. Поэтому, в каком-то смысле, она была поражена вдвойне, услышав, что брат приедет домой на некоторое время с двумя детьми. Джейн бросила его. Взяла малышку и уехала в Окленд. Куда, он не знал.

Перевод О. Миндрул.
Tags: 20 век, Новая Зеландия, английский язык, рассказ, русский язык
Subscribe

  • Леда Космидес

    Леда Космидес – американская психологиня, которая вместе со своим мужем, антропологом Джоном Туби, стояла у истоков новой области –…

  • Эмили Дин "Все умерли и я завела собаку"

    Спойлеров можно не опасаться, так как весь сюжет кратко описан в заглавии.))) Эмили Дин – английская писательница, журналистка и радиоведущая.…

  • Четверг, стихотворение: Морин Даффи

    Сегодня отмечает свой восемьдесят восьмой день рождения британская поэтесса Морин Даффи [Maureen Patricia Duffy], феминистка, лесбиянка,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments