Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Из поэзии Робин Хайд (1906-1939)

Биография в нашем сообществе:   https://fem-books.livejournal.com/640267.html. К биографии некоторое уточнение -- поэтессе удалось покинуть Китай, объятый войной, благодаря британскому подданству. Когда она попала в плен к японцам, солдаты её ранили в глаз и, скорее всего, убили бы, если бы не офицеры. Те, очевидно, боялись соответствующих осложнений по дипломатической части, организовали лечение глаза и довезли поэтессу в порт Циндао, где и вверили британским официальным лицам. Из Циндао Робин Хайд отплыла в Англию. Самоубийством она покончила в сентябре тридцать девятого года, когда война пришла в Европу.  Второй раз переживать то же самое -- уже было свыше сил. На родине Робин Хайд знают в основном как романистку. На русском языке нашлось только несколько стихотворений.

Сёстры

Во сне недолгом
Я стояла на отмели, среди ломкого крошева волн,
Повздорив с сестрой;
Я схватила её за руку -- так Каин дёрнул брата за рукав
в их первой детской стычке.
Потом я поняла, как худа её кисть -- словно кисть девочки,
Едва ль толще костей навек приземлившихся птах белоснежных
Или мачты игрушечного голубого кораблика;
Так легко облаченье тела, тонки кости под платьем,
Мимолётна её смерть молодая.
Но прежде, чем я смогла заглянуть ей в глаза или вымолвить имя её,
Волна раскрошилась, всё покрывая,
Обнажив огромный сверкающий утёс.


Опустевшее селение

В опустевшем селении, которое дряхлый прошлый век
Вдавил в землю, пожав плечами,
Всех людей прогнали или убили. Погиб урожай хлопка;
Ни одного кроткого дома на дороге, ни калеки с клюкою,
Ни воробья на голых токах;
Стены глядят, но жить не могут без народа, который любили, --
Нехорошо будить их.
Расколотая чашка для риса: её больше не наполнить.

Сельский храм, хорошей постройки, с пятью разбитыми богами, десятком целых,
Не нуждается в прихожанах. Последний напрасный проситель обливался тут кровью,
Когда женщины выбегали наружу, и их убивали.
Храм стал приютом воробьёв и случайным ночлегом,
Поэтому долго ещё под его спиральным куполом
Позолоченный Будда будет склонять к созерцанию.
Не возжигают цветочков для благоухающих курений
Испуганной Гуан-Йинь, которую одевали в атлас
Старухи, зашивая, словно жемчуг, бусины в её волосы.
Это был храм для самых бедных:
Боги из глины и реек, хотя какой-то искусный
Сельский маляр раскрасил их.
Деревянные драконы были вырезаны тщательно.
Обнаружив в вырубленном лесу улыбчивое крохотное деревце
Не выше фута, в розах и колокольчиках,
Я положила его назад, к ногам Гуан-Йинь.
Сумка паломницы;
Внутри -- листки с её молитвами, купленные за гроши;
Валялись обрывки, я собрала их.
Я часто буду думать: "Женщина, которой я не знаю,
Выразила здесь предсмертную волю.
Но боги погрузились в сон. Так слаб был её голос, так гулки
Ружья и смертная эта ночь, да и кто стал её слушать?"


Молитва о юной стране

Покинь гнездо, дитя. Меняется наш климат:
Уже блестит повсюду снежная слюда;
Немного погодя и холода нахлынут,
И сердце онемеет в пальцах льда.

Куда ж лететь? Какой мечтою опериться,
Чтобы, как лебедь, петь, пересекая вплавь
Пространство мировых смертельных операций
По превращенью грёз в мучительную явь?

Я вижу: скорбный путь, которым шли веками,
Заброшен для других безрадостных путей;
Под нами вся земля нарезана кусками
В наследство поколеньям сумрачных людей.

Родятся их божки слепыми и глухими,
В ущелье под обвалом находя конец,
И старомодной спеси, дав ей другое имя,
Учить тебя начнут, неопытный птенец.

Итак, сощурив бровь под ветра белым взглядом,
Я вижу: вот слепец с внимательной клюкой;
Я слышу детский смех... я знаю: где-то рядом
Летит весёлый шум над строгою землёй.

А возле, разметав по горизонту руки,
Как женщина, воды громада разлеглась,
Но чересчур велик для выраженья муки
Иль счастья океан её покорных глаз.

(переводы Г. Баробтарло)

Скиталец

Я расскажу вам правду -- если огонь таверны
Может услышать правду под яростный шум дождя,
Что по оконной раме без устали бьёт равномерно;
Под ним дорога чернеет, к морю уводя.

Продавал я тело и душу за лихую гордую славу
Любви. И порою в бурю лопались паруса,
Чёлн подо мной кренился, вращаясь слева направо,
Сирен случалось услышать бесстрастные голоса.

Один бродил в океане, полностью доверяя
Звезде. Наблюдал, как меркнет еле заметный след.
Луна огневой спиралью плыла от края до края
И оставляла в небе холодный фосфорный свет.

Скиталец я в дальних землях; о них говорят с улыбкой,
Прогнав, проснувшись в уюте, ночного кошмара дрожь.
Так вспоминают о страхе, считая его ошибкой:
"Это так далеко отсюда...", "Ведь это же просто ложь".

Многому здесь научился, изведал эту страну я,
Но разбилась здесь моя юность -- так о берег бьётся волна.
Что, если я ночами о родной своей речи тоскую,
Если радуга мне нужна?

В прекрасных лесах Цирцеи птичка одна звенела,
Радостной песней славя юности светлый час.
Цветы, закутавшись в пурпур, песне внимали смело,
От правды не пряча глаз.

Я видел, где переходит в зловонные мёртвые мели,
Замедляя своё теченье, Жизни бурлящий поток.
Самым резвым крыльям не остаётся ни щели,
Нет столь ловкого паруса, что б избежать его мог.

Судьбу раба я изведал и нищего люда дороги,
И гордость моя смеётся над гордостью королей.
Где вязнут их колесницы, там мой скакун легконогий
Крылья расправляет и копытом бьёт веселей.

Пути морские -- такие. В грязной потёртой одежде
Я возвращаюсь к миру, что распростёрся кругом.
К тем глазам -- и к смеху чужому, что окружал меня прежде.
Где сердцем найду я дом?

Птичка поёт на ветке -- утешение мне и чудо,
Нежные трели друга зовут в незнакомый путь.
А если он лжёт? Поверну на запад, забуду.
Бури и голос моря -- всё смолкнет когда-нибудь.


Прометей.

Нет больше ни желания, ни гнева.
Лишь зёрна золотистого песка
Расходятся плывущими волнами.
И на ладонях, выгнутых слегка,
Держу я отблеск огонька,
Струящегося с дремлющих ветвей
Такого древнего седого древа.
Песок трепещет синими тенями...
Так Прометей однажды, говорят,
Такое же струящееся пламя
Держал и нёс горящими руками --
И мир застыл, тем пламенем объят.
И факел к солнцу поднял Прометей,
Предав огню ничтожество людей.

(переводы Галины Усовой)

Современные переводы:
http://poetryworld.tumblr.com/post/329037210/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD-%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%B4-%D0%B8%D0%B7-%D1%86%D0%B8%D0%BA%D0%BB%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%B1%D1%80%D0%B5%D0%B6%D1%8C%D1%8F
Tags: 20 век, Новая Зеландия, английский язык, война, мифология, поэзия, русский язык, сестры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments