Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Четверг, стихотворение: Джесси Маккей

Джесси Маккей [Jessie MacKay] родилась в 1864 году, в крытой дёрном хижине. Её родители, эмигрировавшие из Шотландии, добывали хлеб крестьянским трудом, пасли овец. Старшая в семье, Джесси не училась в школе, потому что её помощь нужна была по дому и на огороде. Обучалась самостоятельно, и с таким успехом, что в четырнадцать лет поступила в учительскую семинарию, чтобы получить диплом учительницы. Некоторое время Джесси преподавала в средней школе, потом ушла в журналистику. Убеждённая суфражистка, сторонница самоуправления Шотландии и Ирландии, делегатка Всемирного кельтского съезда, она зарабатывала статьями в периодике не только на себя, но и на свою компаньонку, младшую сестру Джорджину. Обе они замуж не вышли, хотя предложения были.




Поэтическое творчество Джесси Маккей производит неожиданное впечатление. Растущее из Гэльского возрождения с его красноречием, склонностью к риторике и обращением к историческим образцам, оно сосредоточено на сугубо родных, новозеландских проблемах. Случалось, и маорийские воины изъяснялись по образцам Оссиана -- по нынешнему времени это выглядит смешно и колониально, а тогда давало задуматься -- а чем, собственно, татуированные коллекционеры голов убитых врагов хуже наших богатырей, которые тоже разрисовывали лица и тоже коллекционировали головы? Общепринятый миф о "дегенерации" аборигенов Маккей отвергала. Да, много алкоголиков -- а кто их поит? Наши же кабаки. Да, много проституток? А кто сутенёр и кто клиент? Белый мужчина... Возьмём, например, стихотворение, написанное в традиционном жанре плача (ср. «На погребение английского генерала сэра Джона Мура» Ч. Вольфа, более известное по первой строке: Не бил барабан перед смутным полком...). Оно посвящено знаменитому политику того времени, по происхождению шотландцу, из фермеров вышедшему в министры.

Погребение сэра Джона Маккензи

С ним люди прощались и Океан
Навек, навек.
Его отнесли на туманный брег —
И плакал туманный брег.
С волной поженился унылый дождь,
И с нами простился великий вождь,
И ветер завыл, и заныли сердца,
Когда зарывали в песок мертвеца
Навек, навек.

Какой это был человек, какой
Был человек!
Его опустили в песок сырой —
И плакал туманный брег.
Оплакивал океанский шум
Отважное сердце и ясный ум,
И самые чистые руки страны,
И то, что вожди уходить должны
Навек, навек.

С ним сын простился, простился брат
Навек, навек.
И горе той, чей супруг дорогой
Опущен в песчаный брег!
С ним, смерть кляня, прощалась родня,
И не было в мире тоскливей дня,
И горя горше, и злее зла —
Волна песка его погребла
Навек, навек.

Его народ попрощался с ним
Навек, навек.
И не было в мире тоскливей дня,
И плакал туманный брег.
А что такое его народ?
Ещё недавно — бездомный сброд,
Ещё недавно — толпа бродяг.
Он был примером, он поднял стяг
Навек, навек.

Какой это был человек, какой
Был человек!
И не было в мире тоскливей дня,
И плакал туманный брег.
Новозеландская сторона
Защитника своего лишена,
Она, конечно, прокормит нас:
Здесь хватит хлеба — а где алмаз?
Пропал навек.


(перевод В. Топорова)

The Burial Of Sir John Mackenzie

They played him home to the House of Stones
All the way, all the way,
To his grave in the sound of the winter sea:
The sky was dour, the sky was gray.
They played him home with the chieftain's dirge,
Till the wail was wed to the rolling surge,
They played him home with a sorrowful will
To his grave at the foot of the Holy Hill
And the pipes went mourning all the way.

Strong hands that had struck for right
All the day, all the day,
Folded now in the dark of earth,
Veiled dawn of the upper way!
Strong hands that struck with his
From days that were to the day that is
Carry him now from the house of woe
To ride the way the Chief must go:
And his peers went mourning all the way.

Son and brother at his right hand
All the way, all the way!
And O for them and O for her
Who stayed within, the dowie day!
Son and brother and near of kin
Go out with the chief who never comes in!
And of all who loved him far and near
'Twas the nearest most who held him dear --
And his kin went mourning all the way!

The clan went on with the pipes before
All the way, all the way;
A wider clan than ever he knew
Followed him home that dowie day.
And who were they of the wider clan?
The landless man and the no man's man,
The man that lacked and the man unlearned,
The man that lived but as he earned --
And the clan went mourning all the way.

The heart of New Zealand went beside
All the way, all the way,
To the resting-place of her Highland Chief;
Much she thought she could not say;
He found her a land of many domains,
Maiden forest and fallow plains --
He left her a land of many homes,
The pearl of the world where the sea wind roams,
And New Zealand went mourning all the way.

В духе народной шотландской поэзии Маккей нередко писала автопародии: «Плач по непарному чулку», «Страдания старого холостяка», или вот такой драматический диалог:

Поэтесса и фермер

В жемчужных росах плещется рассвет!
Запели птицы радостно и звонко!
День, наступая, шлёт нам свой привет!
— Пора, Сюзанна, резать поросёнка.

Зачем, светило дневное, встаёшь?
Какой восторг! Мой Бог! Какая мука!
Воздену взор! Горишь! Тиранишь! Жжёшь!
— Не прополоть, так и не будет лука.

Который век парит моя душа,
Пусть малая во всём миропорядке,
Но, может, только тем и хороша...
— Эй, чтоб тебя! Гони телёнка с грядки!

Отважный дух над миром воспарил!
Австралия! Америка! Россия!
Лечу, лечу и не жалею крыл...
Стригу овец, а ножницы тупые.

С поэзией – Зевеса не боюсь!
Не испугаюсь Тартара и Орка!
В пылающую Этну опущусь!
— Давай доить, Сюзанна, где ведёрко?


Кстати, заметьте, что Farmer допускает интерпретацию и «фермер», и «фермерша» – в последнем варианте это мог быть как раз намёк на сестру Джорджину, крестьянку до мозга костей. А у Топорова в переводе получается мужчина, суровый отец или супруг, наставляющий ленивую и мечтательную виршеплётку на путь истинный...

Poet and Farmer

The diamond dews begem the wings of morn;
The sable tui's liquid notes are trilling;
The myriad voices of the day awake; —
(Susan, I guess that hog is fit for killing!)

The broad-leaf bends above the murmurous creek,
With silver ripples shining and receding;
The marshy star unfolds its golden eye: —
(That bed of onions wants a power of weeding!)

Now mounts my soul on wings of light conceit
To glacial heights where snowy billows harden!
I scorn the plain and all its sordid care; —
(Hi, there, you brute: — the calf is in the garden!)

Yet stay. Who lingers in these silvan shades,
More blest is he than Emperor or Kaiser:
Hark, infant prattle floats upon the breeze; —
(The imps are cutting gorse with my new razor!)

The incense of the dewy clover mead
Invites the happy roaming bee to suck it;
The queenly rose is throned in verdant bower; —
(Well, I must milk. Say, Susan, where's the bucket?)

Джесси Маккей умерла в 1938 году, оставшись королевой новозеландской поэзии. Правда, некоронованной: на должность поэта-лауреата её как женщину, конечно, не выдвигали.
Tags: 19 век, 20 век, Новая Зеландия, английский язык, перевод, поэзия, русский язык, судьба женщины
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Хелена Пайздерская

    Хелена Янина Пайздерская, урожденная Богуская (16 мая 1862 - 4 декабря 1927) - польская писательница, поэтесса, переводчица. Родилась в Сандомире…

  • Люцина Цверчакевичова

    Люцина Цверчакевичова (17 октября 1826 - 26 февраля 1901) - польская журналистка, авторка кулинарных книг и книг по домоводству. "...пани…

  • Валерия Маррене-Моржковская

    Валерия Маррене-Моржковская (1832 – 1903) — польская писательница, публицистка, переводчица, литературная критикесса и феминистка…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments