Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Новая Зеландия: Сильвия Эштон-Уорнер

Сильвия Эштон-Уорнер [Sylvia Constance Ashton-Warner] родилась в 1908 году, шестым ребёнком из десятерых. До неё тоже была Сильвия, слабенькая и хрупкая девочка, которая прожила всего несколько дней. Впоследствии писательница признавалась: "В детстве я думала, что меня назвали в честь привидения". Отец столь огромного семейства, Фрэнсис Эштон-Уорнер, был беден, брался за разные профессии, не достигая особого успеха, и, только успев жениться, тяжело заболел артритом и в считанные годы превратился в беспомощного инвалида. Семьёй правила мать, Маргарет Максвелл. Дочь кузнеца, с непомерным трудом получившая педагогическое образование, она и на работе была такой же жёсткой, неумолимой, карающей, как и дома. Эштон-Уорнеры часто переезжали. Сильвия поучилась в десяти школах, часто имея преподавательницей свою мать. Но, при всей суровости её характера, решила пойти по материнским стопам: поступила в учительский колледж. Там Сильвия познакомилась с будущим мужем, двадцати одного года от роду с ним обвенчалась, родила одного за другим троих детей и вдвоём с супругом устроилась преподавать в школу для коренных жителей Новой Зеландии -- маори. Тягостные условия труда, семейная нагрузка, конфликты с учениками, их родственниками и инспектирующими органами довели нашу героиню до нервного срыва.



Помог, что неожиданно, психоанализ. Дневники, которые Эштон-Уорнер вела годами, подробно описывая семейную и профессиональную жизнь, свои увлечения живописью, литературой, игрой на пианино, впоследствии были изданы под общим заглавием Myself. Также в них описывается метод преподавания, основанный на аналитической психологии. Собственно, самые известные художественные произведения Сильвии Эштон-Уорнер также посвящены учительству.

Сегодня я занимаюсь с пятилетним маорийским мальчиком Ранги. Ничто не в силах заставить его выучить первые слова из европейских учебников. Вполне обычные слова. «Подойди и посмотри», «Взгляни на лодки». «Маленькая собачка». «Посмотри на мой самолет». Я не сомневаюсь, что умудренные опытом педагоги отбирали прежде всего те слова, которые способны вызвать живой отклик в душе ребенка. Во всяком случае, обворожительный господин из Министерства просвещения уверял, что их работники всего лишь осуществляют связь между специалистами и школой. Так что учителю остается только беспрекословно выполнять распоряжения министерства.
Но Вики, Ранги и «все они» сидят, улыбаются и не могут запомнить ни слова. Какой это тяжкий труд, думаю я, учить детей тому, что им неинтересно, заставлять любить то, что их раздражает. Зачем? Почему, в самом деле, я не учу детей тому, что их занимает? Тогда они росли бы как цветы, которых занимает дождь и солнце: когда хотят и как хотят. Что же их занимает?
– Что за семья у Ранги? – спрашиваю я директора.
– Отец боксер, держит в баре игорный зал.
Вокруг Ранги кучка малышей.
– Чего ты боишься, Ранги? – спрашиваю я.
– Плицейских.
– Почему?
– Плицейские, они заберут меня в тюрьму и зарежут, возьмут нож у мясника и зарежут.
Я печатаю эти слова на отдельных карточках специально для него. И Ранги, чья жизнь заполнена любовью, поцелуями, побоями, драками и страхом перед полицией, Ранги, который четыре месяца не мог запомнить, как пишутся слова «приди» и «посмотри», выучивает за четыре минуты:

нож мясника
папа
тюрьма
мама
полиция
хака [национальный боевой танец]
петь
Ранги
плакать
драка
поцелуй
Я пишу эти слова на карточке в разных комбинациях, и Ранги читает их с первого раза, читает впервые в жизни, и его лицо светится пониманием. А потом он читает другие слова, даже из европейских учебников. Его разум вырывается на волю, гнетущий страх рассеивается, Ранги наконец понимает – он умеет читать. [...]
«Мама закрыла окно, – пишет Твинни, –
Призрак
но может войти.
Я видела его черные
зубы».


Каждый ребёнок в классе Эштон-Уорнер начинал учёбу с того, что устно рассказывал о том, что его или её волнует, к чему стремится, чем интересуется. Разрешалось выражать словесно страх, обсуждать сексуальность, смерть, религиозные убеждения. Я уверена, что существуют личные ключевые словари. Они особенно важны для детей с душевными сдвигами, которые перекрывают творческое русло и калечат жизнь ребенка. Я уверена, потому что вижу, как важны для Ранги слова «нож мясника» и «тюрьма», для Вики – «папа, драка, щётка», для Блоссома – «одеяла, матрац, холодно», для Пату – «маленькая девочка, умерла, плакала». Даже наша киска в состоянии это понять, и рыжий петух тоже. И недотёпа улитка, там, на стропилах. Что могут сказать моим малышам европейские учебники, навязанные маорийским приготовительным классам? Чаще всего встречались такие ключевые слова: призрак и поцелуй. На этом материале, вызывающем гнев и недоумение методистов, "необучаемые" дети осваивали грамоту в рекордные сроки.

Практика Эштон-Уорнер обратил на себя внимание -- её начали активно публиковать, рекомендовать в педагогических учебных заведениях. Свой опыт учительница решила обобщить в форме художественного произведения. В этом нет ничего необычного: романы писали Руссо, Песталоцци, Макаренко. Первая, в муках рождённая книга, Spinster ["Старая дева", в русском переводе почему-то "Времена года"] прославилась и на родине, и за границей, особенно в США. Голливуд даже экранизировал "Старую деву", в главной роли снималась сама Ширли Маклейн. Звезда считала эту картину ужасной и справедливо забытой, но даже и сейчас смотреть её как минимум занимательно.

"Времена года" автобиографичны, но не дословно. Рядом с писательницей был муж-коллега, муж-товарищ в прямом смысле слова, который полностью взял на себя материальное обеспечение семьи, чтобы жена могла заняться творчеством. Анна Воронтозов в своих начинаниях одна как перст. Она в ответе за всё и за всех, вплоть до местного трагического алкоголика, пристающего с фердыщенковским надрывом, чтобы мисс учительница его исправила. Не найдя понимания в женщине, алкоголик переходит на девочек, и в стенах школы разворачивается драма. Анна пишет слово "Вина" с прописной буквы, как имя некого язвящего божества. Фамилии не удивляйтесь, героиня русского происхождения и часто вспоминает, как её отец шёл по этапу... А лишнее О в слове Vorontzov иногда приходится встречать в зарубежных изданиях. Почему так, я не знаю. Удивительная книга -- невротическая и гармоничная, критичная и полная доброты, задающая вопросы и не боящаяся на них отвечать, инкрустированная отрывками из школьных сочинений. У Бел Кауфман и "Вверх по лестнице, ведущей вниз" были предшественницы.

К сожалению, другие романы Эштон-Уорнер в переводе отсутствуют. "Времена года" можно почитать здесь: http://www.rulit.me/programRead.php?program_id=84196&page=1
Tags: 20 век, Новая Зеландия, английский язык, бестселлер, дети, педофилия, роман, русский язык, экранизация
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments