freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Category:

Мария Павликовская(-Ясножевская)


Критическое эссе и переводы стихотворений из книги
"Современные польские поэты в очерках Сергея Кулаковского и переводах Михаила Хороманского"
Берлин: Петрополис, 1929.


Disclaimer: критик-мужчина не удержался от гендерных штампов...Ирония у Павликовской, конечно, мужская, интеллектуализм тоже не женский, да и вообще в  ее книгах "ничего родственного «женской поэзии», никаких «безделок»". Эх, печально, что женщин и по сей день таким образом хвалят...

"Внучка, дочь и сестра знаменитых польских живописцев Коссаков, Мария Павликовская пришла к поэзии чрез изобразительное искусство, занималась одно время исключительно живописью. Она хорошо знает, что мастерство живописца заключает в себе непременную скупость линий и красок для изображения того, что художник хочет передать. Для Павликовской слова - линии и краски, причем слово само по себе уже целый мир. Поэтому, несмотря на свою молодость (род. в 1899 году). она в первых двух своих сборниках «Воздушные замки» (1922 г.; в оригинале « Голубые миндали», что означает «Несбыточные мечты») и «Розовая магия» (1924 г.) проявляет большую сознательность и зрелость. Впрочем. обе эти книжки очень еще неровны, хотя разнообразие ритмов не позволяет нам скучать над ними, а некоторые вещи попросту хороши (например, «История о колдуньях»).
Главное в этих книгах - ничего родственного «женской поэзии», никаких «безделок» и - полная серьезность. Но подлинного лика Музы здесь еще нет. В 1926 году Павликовская издала небольшой сборник под заглавием «Поцелуи». Заглавие это лишь на первый взгляд кажется банальным; книжка заключает в себе четверостишия - мимолетные поцелуи Музы. Каждое четверостишие представляет собою законченное целое, напоминая этим несравненные по силе изобразительности японские «танки». Казалось-бы, каждое слово знакомо, истерто, даже, в обиходе. И вот, оно на-ново осмысленно и живо «Портрет» , «Чайка» «Мертвец», «Раненая газель», «Ураган», «Письма», «Дни» - вся книжка от первой страницы до последней это - жемчуга, которых не касалась рука человека. которые прекрасны в свое и первозданной форме. Теофиль Готье, если забыть про все десятки написанных им томов, а помнить только об «Эмалях и камеях» он был «точным» художником, мог бы признать такое мастерство, такую взыскательность к себе. Научившийся скупости на слова у Готье Николай Гумилев, да еще Осип Мандельштам (пытавшийся в своем «Камне» замыкаться в четверостишия), могли бы сопричислить Марию Павликовскую к «своим», к «акмеистам», поставив ее на почетное месте. В чем же тайна техники Марии Павликовской? Польские критики удачно отметили существенную роль метафоры в творчестве Павликовской. «Метафора» с греческого означает «перенос»; живописец окружающий мир переносит на полотно, пережив его предварительно. Павликовская переносит на бумагу свои переживания, вызванные каким-нибудь вещественным образом; образ такой лежит в основе каждого четверостишия. К нему присоединяется аналогичный образ или целый ряд их; таким путем достигается скупость изобразительных средств. Связью является концовка - формула, в которой заключается весь смысл четверостишия. Известие бежит с кинжалом по проволоке, как танцовщица. добегает в час назначенный, задыхаясь, чтобы - убить в роковой момент («Телеграмма»). Аэроплан, прекрасная белая птица, летит вдаль над серыми тучами, крылья его, как у саранчи, отвага его, как у орла, глаза и сердце – мужа («Аэроплан») . Taк можно перечислить все четверостишия подряд. Лучше взять книжку в руки и прочесть эту вереницу поэтических синтезов; в каждом - мысль на самом дне, как - истина в бокале вина.
Поэтесса знает себе цену. ясно понимает значение своего первого зрелого сборника. Оттого она перепечатала его в следующей книге. Этот «Веер» (1927 г.) заключает в себе более сложные по конструкции стихотворения; но манера в основе остается та-же, только автор расширяет каждую строку в строфу. Тут напряженнее, нежели в «Поцелуях», выражается отношение Павликовской к миру. Поистине странно, что кому-то кoгда-то пришлось высказать суждение об искусственности и ненужности поэзии Павликовской. Стихи ее не заметы сердца, не дневник женщины: они полны глубокой тоской перед тайной уничтожения, распада, исчезновения. Эта тайна страшна и, вместе с тем, пленительна. В ней заключается для поэтессы смысл жизни, потому что нет бытия, если нет смерти. Таков трагический смысл «Веера», Огромного Веера. черного и зловещего, который шумит над смертью любви человеческого сердца («Мадам Бэттерфлэ»). Слишком изжитый вековечный вопрос «всему суждена смерть, и за что - неизвестно?» поэтесса смело ставит концовкой одного из лучших стихотворений ( «Осужденные») . Даже повторенный столько раз конец романа - безнадежное ожидание письма от любимого - вырастает в человеческую трагедию: «листок письма - листок с любимого дерева», сорванный листопадом («Листок и Письменосец»; в оригинале тут аллитерация, тавтология, параллелизм: все вместе, так как заглавие стихотворения, на котором все оно и построено, звучит: «Листопад и Листонош» ) . с иронией, чисто-мужской, и с чисто-женской чуткостью вошла Павликовская в современную послевоенную обстановку. Она захотела во все частности современной культуры проникнуть пытливым взором художника и человека; она отнеслась серьезно ко всем явлениям. Так сложился ее «Дансинг, бальная книжка», в которой под записями современных танцев раскрыт их лирический смысл, начерчены случайные впечатления. Из дансингового бездушья поэтесса yxодит в свой, полный значительности, мир, обрисовывая в излюбленной, до-нельзя сжатой, форме свои настроения. И приходит к заключению, что - «надо ходить в маске», что рок, встретив автора, «подумал про себя: зачем угождать незнакомой особе ?» Познакомившись с Павликовской, мы никак не поверим в ее глубинную тишину, в прозрачность ее настроений, как верим в строгость ее стиха. «Лесная тишина» (1928 г.) кажется нам «Лесной бурей» , божественной игрой могучего в своей одаренности «я»; элегические игрушки вроде «Вздоха», «Пчелы», «Танцующей Кобры» таят в себе глубокую, трагическую значительность. Заключительный «Самый красивый сон» с основным образом «воздушного океана», по которому мчится пилот на аэроплане - корабле, в шутливых образах, приобретающих порой вещественный смысл («самые новые методы плаванья», например) вырастает в большую поэму, несмотря на краткость и сжатость формы. «Самый красивый сон» написан в шестистишных строфах, разбитых пополам. Той же формой пользуется Павликовская в небольшой поэме «Дон Хуан и Донья Ана», включенной в цикл «Испанские стихи». Они составляют главу последней книги Марии Павликовской - «Париж» (1929 г.). В первой главе сборника («Париж» ) - все знакомые четверостишия, связанные в более значительные группы. Самая значительная из этих групп - «Утопленницы»; это стихотворение может смело выдержать сравнение с родственными по настроению стихами из «Цветов зла» Бодлэра.
Рядом с такой картиной, еще более мрачной от скупости изобразительных средств, великолепным контрастом встает величественный испанец в стиле Эль Греко, поджидающий на парижской улице момента, когда его возьмут живым на небо или - в автобус. Глава книги «Духи» является дополнением к «Поцелуям». Последний отдел - «Дочь Иаира» снова раскрывает трагический смысл любви-бытия: «любовь умерла, стынет, твердая и неживая», и как не молиться о чу де ее воскрешения? Так известный евангельский образ в стихах Марии Павликовской, в этом восьмистишии, из которого не то, что слова, даже звука не выкинешь, перерастает себя.
Особенностью крупного дарования Марии Павликовской является именно совсем не·женский интеллектуализм вместо с напряженностью чувства, свойственной только женщине. Поэтому всякий образ, который оживит ее творческая фантазия, превращается путем метафоризации в символ, оставаясь вместе с тем прикрепленным к миру реальному. Эта особенность психологического характера неотделима в творчестве Марии Павликовской от выразительности ее поэтического языка, отчего каждое стихотворение становится совершенным и законченным."

«Влюбленные у моря»
Влюбленные - смуглы, худы, высоки,
Идут. смотря друг другу прямо в очи.
Хоть полдень золотист - он кажется им черным
В мечтаниях о ночи.

Идут спеша. Серьезны без причины.
Бегут людей и шапочных знакомых
И лишь вдали, где океан рокочет синий,
Садятся рядом, как божки из глины.

Вернулись. Затерялись где-то в толпах.
Им улыбаются, плечами пожимая...
Но музыка, звенящая в киоске,
Их понимает, как сестра родная.

«Чайка»
Тоска шелестит, словно чайка,
Крылами меня задевая.
Все та же ли я, угадай-ка?
Не знаю, не знаю.


«Женщина, которая ожидает»
Смотрит на часы ушедших лет,
Кружевной платочек мнет от злости.
За окном сереет, гаснет свет...
Слишком поздно... не придут уж гости.


«Сирены»
Пахнут сладким горошком и роща. и море.
И, как шлейфы, по берегу тянется пена.
В море же плачут сирены,
Ибо в море есть горечь.


«Безопасность»
Зачем вам страдать, обо мне беспокоясь?
Ах, в жизни так много и бурь, и сомнений,
Но нужен ли разве сирене
Спасательный пояс?
«Коровы»
Улыбчивы, покойны и здоровы.
Вы мирно кружитесь, как те
Жующие траву коровы
Вкруг умирающего на кресте.


«Украденный стих»
Бумажный кораблик не сможет (о, горе!) - .
уплыть, поборов это бурное море.
Сушась на ветру, он найдет себе роздых,
Чтоб вдруг полететь и подняться на воздух.


«Аэроплан»
Аэроплан прекрасной птицей белой
Стремится в даль, где тучи и стремнины.
Крылат, как саранча, и как стервятник смелый,
глаза-ж и сердце у него - мужчины.


«Обойщик»
Над постелью, в девичьем покое
Женщины старой и бедной.
Месяц - обойщик бледный
Воспоминаний развесил обои.


«Слепая»
Я нынче ослепла от мая.
Лишь знаю. что пахнут сирени кусты.
И только губами и ртом понимаю.
Что ты - уж не ты.


«Офелия»
Ах, долго придется на дне суеверья
Лежать мне в стеклянной воде среди лилий.
Пока наконец не поверю.
Что - просто - меня никогда не любили.


«Дедушка»
Плохо вижу левым оком.
Ненавижу сквозняков
И смотрю весь день из окон,
Как из окон поездов.

Предыдущий пост о поэтессе в нашем сообществе
Еще хороший пост с ее стихотворениями и картинами

Tags: 20 век, Европа, Польша, польский язык, поэзия, русский язык, статья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments