freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Елисавета Багряна



Отличная подборка стихотворений Елисаветы Багряны, вышедшая в журнале "Иностранная литература", №8, 1973 г.

"Внезапная песня"
Как начинают горлинки с рассветом,
я слышу... Запоздавшая весна,
в окно ударив нереальным светом,
зачем меня ты будишь ото сна?

Я думала, что я уже не слышу
чудесные звучанья в дивный час,
и для лучей, позолотивших крышу,
я думала, мой взгляд уже погас.

Но что-то в сердце вздрагивает сладко,
как пробужденья жизни добрый знак.
Власть бытия — великая загадка,
наружу рвется, как весенний злак.

Я словно горсть земли — промчавшись надо мною,
весенний ветер уронил зерно,
и, вот, согрето жизнью и весною,
внезапной песней проросло оно.

Перевод Маргариты Алигер

"Вершины"
Когда я была маленькой,
мне мама казалась
недостижимо большой.
А крыша отцовского дома
касалась небес.
Витоша была для меня
самой высокой на свете.
И думала я:
если на самый крутой ее склон
я подняться сумею —
схвачу я рукою луну
и к ней привяжу
веревку
бумажного змея...

Когда через много лет
попала я в Нидерланды,
узнала я, что и на самой низкой земле
есть у людей свои Альпы.
Они их любят, гордятся ими
и с радостью всем их показывают.
А это холмик.
Его высота
всего лишь сорок восемь метров,
но его называют —
Малые Альпы.

Теперь-то я уже знаю,
что у каждого есть свои Альпы —
для него самые большие,
самые высокие,
самые любимые
(иногда недостижимые).

Что из того,
что чужой чей-то глаз
равнодушно измерит их объективом,
вычислит точно их высоту
и найдет их название несправедливым?

Альпы
остаются Альпами...

"Две картины в зимнем окне"
В окне моем зима давным-давно,
она — как черно-белая гравюра.
А я одна... И все смотрю в окно,
но не с тоской, не горестно и хмуро,
а с тем спокойствием, что с каждым днем
во всем вокруг я вижу все яснее.
Оно в реке, застывшей подо льдом,
и от него так сердце цепенеет...

И снова заслоняет гор гряда
мне горизонт высокими плечами.
Он, светлый и изменчивый всегда,
сегодня недоступен и печален...

А было лето. Смуглые, беспечные,
привыкшие к горам и высоте,
мы шли с тобой через ущелья вечные
к Дуная перламутровой черте...

Я вижу — через поле, сквозь сугробы
шагает торопливо человек.
Но почему не ищет он дорогу?
Куда идет он прямо через снег?
А может быть, спешит он к остановке?
Нет, я о нем не знаю ничего.
Вот скрылся он, сутулый и неловкий.
Дойдет ли он? Дождутся ли его?

Над этим полем был рассвет так розов,
когда мы там бродили до утра.
И ты сорвал и протянул мне розу.
Давным-давно... А кажется — вчера...

Зачем раскинул тополь в волнах снежных
своих ветвей чернеющую сеть?
Недолог отдых здесь у птиц мятежных,
у них одна судьба — лететь, лететь...

Но помню я, как, весь в дыму зеленом,
качался тополь в радости хмельной...

А нынче ветер мчится вдаль со стоном
и черно-белая гравюра предо мной.

"Родник-исцелитель"
Старинный хисарский мотив

Вода целебная
повсюду здесь клокочет.
Над каждой трещиной
клубится белый пар,
из каждой впадины
бьет теплая струя.
Любой родник
свою имеет силу,
для каждой боли здесь
целебный есть глоток...

И я пришла сюда
в надежде суеверной
найти лекарство
от тягчайшей
тайной боли.
Из всех источников подряд
пила,
живой водою мыла лоб,
глаза
и окуналась
в воды чудотворные —
но не нашла я,
не нашла спасения:
не отмываются
от глаз моих — глаза твои,
от уст моих — уста твои,
от ладоней моих — ладони твои,
от сердца моего — сердце твое...

От этой боли
исцеленья
нет.

"Крепости"
Не смеем встречаться.
Не смеем глядеть друг на друга.
Не смеем с тобой говорить...

Шаги твои направятся к моим,
но вдруг на полпути застынут.
На миг скрестятся наши взгляды,
но тут же оттолкнутся друг от друга.
Слова зажгутся в сердце,
но, не достигнув уст,
погаснут.

Воздвигли сами крепостные стены мы
из прошлых.
из неаннулированных лет,
из счастья,
из любви
и из утрат,
из жизни
и судьбы
людей любимых.
Незыблемые стены.

А в тайных водах мыслей
руки наши,
как руки тонущих,
все отыскать друг друга
пытаются.
И медленно слабеют,
едва друг к другу
прикоснувшись.

Но, как всегда,
уста молчат.
Молчат — чтобы не лгать.

И каждый в свою крепость
заточен.

Перевод Лорины Дымовой

"Моя земля"
Траектория длинная долгого дня моего
неуклонно к закату спешит,
и нет ей дороги назад.
Далеко-далеко от меня
и восход и зенит,
и окончится смелый полет мой,
приземлившись в последний закат.

И усталое сердце мое,
как перезревающий плод,
напоенное солнцем и росами теплого дня,
перестанет бороться с земным притяжением
и упадет,
упадет, озаренное, наземь,
растворится в земле,
когда-то родившей меня.

А сегодня, родная земля, ты взволнована новым рассветом.
И кукуют кукушки в лесах,
как часы, заведенные вновь.
Я не стану считать,
сколько лет мне до смерти —
не верю я старым приметам.
Кукованье кукушки
всегда предвещает
весну и любовь.

Близок день твоего равноденствия,
а чем я тебя одарю?
Я не сею, не жну, не пряду
и не строю дома —
не обучена этой науке.
Хлеб, который я ем,
и мой дом,
и одежду мою —
это все для меня
сотворили другие благословенные руки.

Я могу только сердцем
тебя до последнего вздоха любить,
вместе с птицами петь тебе песни
зарею лесною,
неизменно с тобой говорить,
на весь мир о тебе говорить,
дорогая земля моя,
обновленная новой весною.

Перевод Маргариты Алигер
Tags: 20 век, Болгария, Европа, болгарский язык, классика, поэзия, русский язык
Subscribe

  • Женщина в книжном магазине

    А вы любите библиотеки, книжные магазины, букинистические лавки? Образ книжницы, хранительницы литературных сокровищ широко распространён в…

  • Вера Гедройц

    Уважаемые читательницы, дудл сегодня видели? Всем рекомендую пост о биографии Веры Игнатьевны: https://fem-books.livejournal.com/1210822.html…

  • Стефания Хлендовская

    Стефания Хлендовская (18 апреля 1850 — 7 марта 1884) – польская писательница. Сведения о ней довольно скудны, даже портрет не удалось…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments