Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Нидерланды: Анна Энквист

Собственно говоря, Анна Энквист [Anna Enquist] -- это псевдоним. Настоящее имя писательницы -- Криста Брор, по мужу Видлунд. Рождённая в победном 1945 году в Делфте, она с детства увлекалась музыкой и, как ни неожиданно, психологией, получила психологическое образование в Лейденском университете, явной кузнице нидерландских литературных кадров.



Потом победила музыкальная страсть. Брор закончила консерваторию по классу фортепиано и некоторое время сочетала успешную карьеру концертирующей пианистки с профессией психоаналитика. Первые публикации -- поэтические -- у Энквист появились уже после завершения концертной деятельности, в 1988 году. На её счету 12 сборников стихотворений, одно время она даже занимала должность "городского поэта" Амстердама. Но наибольшую известность Анна Энквист получила как романистка.

К сожалению, самое популярное прозаическое произведение -- "Шедевр" [Het meesterstuk], о Моцарте и опере "Дон Жуан", на русский не переведено. Зато на родине этот исторический роман получил приз за лучший дебют и стал бестселлером. Больше ажиотажа было разве что вокруг эссе о футболе, позже вышедших отдельной книгой [Kool, 2012]. Классическую музыку Энквист знает досконально, часто выступает с литературно-музыкальными чтениями. Вежное место в её творчестве занимают сценические монологи на музыку Шумана, Яначека, Дебюсси, Прокофьева и, конечно, любимого Баха. "Контрапункт" [Contrapunt], вышедший по-русски в издательстве "Текст", -- это о Бахе и о смерти. По биографическим мотивам. В 2001 году дочь писательницы Маргит погибла в автокатастрофе -- ехала на велосипеде, была сбита грузовой машиной. Расследование показало, что если бы грузовик был оборудован зеркалом "мёртвой зоны", водитель заметил бы велосипедистку. Нидерландская Википедия утверждает, что отчасти благодаря "Контрапункту" зеркала "мёртвой зоны" теперь в стране обязательны.

А пока измученная горем мать, чтобы хоть чем-то отвлечься, разбирает сложнейшие вариации Гольдберга и по их канве восстанавливает жизнь дочери: от зачатия до гибели. Двадцать восемь лет, ария и тридцать вариаций. Чем смерть похожа на вариации Гольдберга? И то, и другое невозвратимо, нельзя вернуться в тот мир, где не ведаешь о смерти и не слышала вариаций Гольдберга.

В Чётвертом Бранденбургском концерте есть все, чего жаждет ребенок: скорость, цвет, повторяющиеся в разных формах мелодии. Узнавание чередуется с удивлением. Рядом с дирижером, на переднем плане, сидят солирующий скрипач и два блок-флейтиста. Они играют свои партии страстно, в удачно выбранном темпе, сочетающем серьёзность и танцевальность. Оба ребенка слушают как зачарованные.
Во время торжественной паузы перед анданте никто в зале не кашляет. Затем в трагический диалог возносятся флейты с их древесным, уж слишком непосредственным звуком. Утверждение, эхо, продолжение. Женщина думает: соль мажор, ми минор, чуть позже разрешение в доминанту, потом этот странный, характерный для фуги, финал с головокружительным скрипичным соло, но все это потом… Слова исчезают, и остается лишь звук, мелодия.
Девочка плачет. Мать чувствует, как сотрясается ее детское тельце, в ужасе поворачивается и видит плотно зажмуренные глаза, слезы, сопли. Она сажает дочь на руки и обнимает. В тёплых объятиях всхлипывания затихают. Мать прикасается губами к уху дочери и шепчет:
— Что случилось? Что-нибудь болит?
Дочь кладёт голову на плечо матери.
— Тебе нехорошо? Скажи.
Девочка вздыхает:
— Мама, это слишком красиво.


Прочесть можно здесь: https://www.e-reading.club/bookreader.php/1009388/Enkvist_-_Kontrapunkt.html
Tags: 21 век, Нидерланды, материнство, музыка, нидерландский язык, роман, русский язык, смерть
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments