Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Category:

С удивлением, переходящим в остолбенение

Всегда приятно увидеть в списке номинантов на Русский Букер незнакомое женское имя. Однако не всегда эта радость длится после знакомства с номинированным произведением. У меня очень редко появляется желание бегать и орать "Запретите им кто-нибудь!", но роман Марии Ануфриевой "Карниз", посвящённый лесбийскому сообществу Санкт-Петербурга, очень способствует возникновению такой потребности. Далее будут спойлеры, единственное извинение которых - тот факт, что испортить удовольствие от чтения "Карниза" нелегко.

Ия, молодая русская девушка из Латвии, приезжает учиться в Петербург. Позади остались довольно безрадостные воспоминания о школе, первой интимной близости (нежеланной) и первой тайне (постыдной) - Ие нравятся девушки. Через всеобщую амикошонствующую приятельницу по кличке Муха она становится вхожа в закрытый "темный" клуб под названием "Карниз":

«Нелюбовь, нелюбовь» — надрывалась модная Ева Польна. Эту песню особенно любили ставить в «Карнизе». На входе стояли охранницы и блюли фейс-контроль. Выпускницы спортивного вуза, они сурово взирали на вплывающих в зал девиц снизу вверх. Невысокие, накачанные и насупленные. Шанс встретить в зале мужчину был равен шансу повстречать лох-несское чудовище или снежного человека, отправившись на их поиски с аппаратурой и многочисленной группой сочувствующих.
Нелюбовь была главным чувством, которое испытывали друг к другу посетительницы клуба, старательно изображая любовь. В медленном танце в центре зала кружили пары. Девочки-пареньки Активы крепко держали за талии, а кто посмелее — и за задницы женственных Пассивов. Последних еще называли Фам, на французский манер, а на русский — Клавами.
Если с пассивами все было понятно: клава она и в Африке фам, то среди активов еще выделялись бучи — совсем уж мужеподобные женщины с крепкими затылками, квадратными челюстями и заквадраченными носами на мужских ботинках. «Буч — это актив в квадрате», — определила для себя Ия.
Хороший мужчина всегда в цене, это знает каждая женщина, даже нетрадиционная. За активами велась настоящая охота, со страстями, слезами и кознями. Даже неповоротливые и задумчивые как телята бучи оказывались в эпицентре пристального женского внимания. Девочки-пареньки понимали свою ценность и умело играли сердцами преданных поклонниц-фамов, обнажая тщательно скрываемую от самих себя бабскую сущность.


И вот весь роман как таковой - это ожесточённая битва героини (или её создательницы) с отвратительной бабской сущностью. Клокочущий котёл ненависти к себе как к женщине, как к лесбиянке, и заодно ко всем женщинам ан масс и к лесбиянкам в частности. Допустим, описывается драка в клубе. Ну, когда было, чтобы в клубах не дрались? Однако здесь дерутся две лесбиянки, и писательница глуббокомысленно отрезает: Женская свара хуже собачьей своры, а уж если она подогрета алкоголем… А драка мужчин, что же, - краса природы совершенство? Местного пропойцу, который гонялся за шестнадцатилетней соседкой голый с топором, вопя "Жиды! Убью!", та же Ия заботливо отмазывает от милиции, а женская агрессия для неё табу. И ведь ненависть - не только и не столько авторская. Её в той или иной степени разделяет общество в целом:

Пока лесбиянка — красивая женщина, пихающая наманикюренные пальчики в такую же очаровательную подружку — ее можно принимать, великодушно быть толерантным и говорить: «Вы знаете, а ведь и моя ориентация — лесбиян». Ведь зачем она облизывает себе подобную? Во-первых, от глупости. Во-вторых, для всеобщего мужского удовольствия. Конечно же, она мечтает, чтобы к ним присоединился он, Самец. И помог неумелой женщине. Той и другой. Обоим глупышкам.
Кроме сексуального возбуждения, убеждение это играет гораздо более важную роль — дает ощущение собственного превосходства, гладит ауру. Словом, делает приятно не только головке, но и голове, которая — сделаем смелое предположение — является у мужчин эрогенной зоной ровно в той же степени, что и у женщин.
Покажи этим «лесбиянам» тех, кого они принимают, живьем, в натуре, не головка опустится — обрушится голова. И перестанут они быть толерантными и смешливыми, станут карающими, оголтелыми, когда увидят вместо медсестрички или горничной в костюмчике из секс-шопа накачанную тетю весом в девяносто кило, готовую разбить бутылку о голову распустившего слюни «лесбияна».

[Один из немногих отрывков, мне понравившихся]

Несмотря на скептицизм и неопытность, Ия влюбляется в соклубницу по прозвищу Папочка. В юности многообещающая спортсменка, эта довольно молодая женщина выбрала для себя романтический мужской образ удалого апаша. Вскоре Ия поселяется в комнате Папочки на Петроградской и разделяет жизнь настоящих лесбиянок: асоциальность, мелкий криминал, запойное пьянство:
Папочка не весил девяносто кило, не носил спортивных костюмов, но разбить бутылку и сделать «розочку» мог. Не избежал он и еще одного отличия лесбиянок настоящих от «общественно принятых» — пьянства.

Дальнейший рассказ только варьирует на все лады вышесказанное убеждение: лесбиянки - антиобщественная компания клинических психопаток. Дом Папочки - притон притоном, сам/а она, невзирая на постоянную нетрезвость, умудряется проворачивать различные преступные махинации, поддерживать своих в беде и изменять Ие напропалую. Здесь госпожа Ануфриева внезапно расписывается, читать становится увлекательно. Писательнице удались и вороватая повариха Татьяна-"Понтий", и бандитская жена "Мафия", и особенно такса с издевательской кличкой Норма. Забавно то, что сама Ия при этом остаётся пустой, как барабан. Её так же, как и других пассажирок коммунального корабля, захлёстывают чувства, вплоть до резания вен, но в окружение она вглядывается отстранённым и безэмоциональным взором:

Такие же, как она, женственные особи-особы вызывали у нее здоровое чувство соперничества. Пушистой горделивой кошечке, которая торжественно шествует мимо тебя с гордо поднятым хвостом, хочется поддать под зад. Слегка, чтобы не зазнавалась. Обычная женская нелюбовь.
К экзотическим, лысым кошкам породы «сфинкс» испытываешь благоговение. Они кажутся пришельцами из иных миров и настолько ужасны, что в уродстве своем прекрасны. Ие нравились женщины-мальчики, но не грубые, обруталенные, превратившиеся в мужланов, а худенькие, с изломом, дерзким взглядом из-под короткой челки безвозрастные «пацанята». Словом, в женщинах ей нравилось то, с чем она боролась в себе — мужское начало.


Штампы, штампы, штампы. Т.н. любовь Ии - не более чем любопытство к экзотическому андрогину, а андрогин между тем - больная страдающая алкоголичка. Папочкины "изломы" доводят беднягу до больницы: при попытке суицида она ранит себя, и Ия трепетно за нею ухаживает. Однако включается биологическая программа, которая прошита в каждой настоящей женщине, и начинается обдумывание проекта под названием Ребёнок. Ия в поисках гетеросексуального партнёра, то есть осеменителя, набредает на паренька моложе её лет на десяток, всё заверте..., следует эротическая сцена с изнасилованием, которое совсем не изнасилование, ведь это же любимый!, и наконец, беременность. Тут-то Папочка и обнажает гнилое нутро. По словам Мухи, "Все ее жалеют. Тебя выгнать советуют, вышвырнуть на улицу, удивляются, что она еще этого не сделала. А ты дурой будешь, говорят, если аборт не сделаешь. Если уж рожать от мужика, так чтоб деньги были. Еще кто-то сказал, что настоящая лесбиянка, когда видит ребенка, хочет ему ботинком на голову наступить, а ты примазалась."

Подчиняясь требованиям боевых подруг, Папочка выдворяет Ию из дому. Facepalm.jpg. После выкидыша она встречает в больнице однокурсницу, хорошую девочку из хорошей семьи, которая замужем и ждёт долгожданного первенца. Ия мучается чёрной завистью, мир "колясок и кроваток" кажется ей парадизом, откуда жестокая судьба и Папочка её изгнали... Но беременность однокурсницы замерла. Реакция Ии: "Их счеты сравнялись. Победителей в соревновании не оказалось".

Ия побеждает в своём соревновании неизвестно с кем: отворачивается от лесбиянок, которые хотят наступать ботинками на головы младенцев, возвращается в реальный, т.е. гетеронормативный мир, находит совершенно иконописного мужа-врача, рожает сына - ну, конечно, чёрт дери, сына! Ещё бы дочь, кошку, которую при малейших признаках уверенности в себе надо пинать ногами... Что до Папочки, она приходит под окно роддома и становится жертвой банды гопников, принявших её за мужчину-гея. Читательница же не испытывает ничего, кроме удивления, переходящего в остолбенение.

Та непохожесть, та страсть, что была в ней заложена маленькой толикой, — какой, может быть, присутствует, но не проявляется в других людях, — расцвела пышным цветом на целых десять лет жизни. Не осталась на задворках сознания, а вырвалась на волю при благоприятном случае, объяла пламенем и прогорела, оставив горсткой пепла, из которой сейчас рождалась новая обычная жизнь, которую, оказывается, так легко потерять и так сложно заслужить обратно.

Читайте журнальный вариант по ссылке: http://magazines.russ.ru/druzhba/2014/3/2a.html
Tags: ЛГБТ, Россия, лесбийские отношения, роман, русский язык
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Четверг, стихотворение: Эрси Сотиропулу

    Αντο εἰναἰ ένα ποἰημα Это — стихотворение Эрси Сотиропулу [Έρση Σωτηροπούλου] родилась в городе Патры в 1953 году. После путча чёрных…

  • Узница подземелья рассказывает

    Я уже чувствую себя каким-то амбассадором (амбассадоршей) реальных историй о преступлениях, но факт остаётся фактом: эта тема не теряет остроты,…

  • В поисках незначительной детали

    Первая в моём читательском списке книга из лонг-листа международного Букера – «Незначительная деталь» [تفصيل ثانوي] Адании Шибли…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Community

  • Четверг, стихотворение: Эрси Сотиропулу

    Αντο εἰναἰ ένα ποἰημα Это — стихотворение Эрси Сотиропулу [Έρση Σωτηροπούλου] родилась в городе Патры в 1953 году. После путча чёрных…

  • Узница подземелья рассказывает

    Я уже чувствую себя каким-то амбассадором (амбассадоршей) реальных историй о преступлениях, но факт остаётся фактом: эта тема не теряет остроты,…

  • В поисках незначительной детали

    Первая в моём читательском списке книга из лонг-листа международного Букера – «Незначительная деталь» [تفصيل ثانوي] Адании Шибли…