Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Рассказ Марины Урусовой

Из сборника "Рассказы для зануд-интеллектуалов" (1995)

Спатаданца

Испанец, баск, и молодой генерал, почти ровесники, прибыли на побережье Черного моря одновременно. Баск Луис Урбета был цирковой наездник. По дороге на гастроли он заглянул к друзьям. Генерал — пображничать с офицерами и фаворитами-спортсменами. Луис, воспитанник советского детского дома, сохранил черты и манеры пиренейского горца. Походка его была нетороплива и горделива, как у матадора. В Испании четыре баскские провинции: Бискайя, Гипускоа, Алава и Наварра. Во Франции три. Итого семь. Д'Артаньян был тоже баск. Гордый народ. Как дагестанцы на Кавказе. В ночь, когда приехал Луис, поднялся многобалльный шторм. Волна через парапет заливала первые этажи магазинов и парикмахерских. К утру слегка поутихло.

— Интересно искупаться при таком шторме, — сказал Луис Альфонсо и Анхелю.
— Пойдем, — сказали они. — Есть пляж спокойный, нет таких камней.

Словом, он их заводит, они его заводят. Пошли.

Пляж был санаторный, высшего класса. В ту пору, а было это в пятидесятых годах, внешней стороне демократии придавалось большее значение, чем в последующие времена, поэтому войти на пляж им не составило никакого труда.

Было часов одиннадцать-двенадцать дня. Воскресенье. В этом санатории находилась сборная Союза, которая готовилась к поездке в Хельсинки на олимпийские отборочные матчи по футболу во главе с прославленным капитаном, футбольно-хоккейным универсалом Всеволодом Бобровым. Военные в спорте тогда подразделились на команду ЦСКА и ВВС — детище генерала.

Еще не настала пора организованных сборов с жестким режимом, регламентом и профессиональной градацией. И потому, кроме футболистов, здесь была и знаменитая хоккейная тройка: тот же Бобров, Бабич и Шувалов, которую со временем сменили Локтев,  Альметов и Александров, потом Петров, Михайлов и Харламов, а в недавнем времени Макаров, Ларионов, Крутов. Были и другие спортсмены из футбольных команд ЦСКА и ВВС. Словом, весь цвет.

В одинаковых тренировочных костюмах кто сидел, кто лежал на пляже.

Впереди был матч, когда они будут проигрывать югославам со счетом 0 : 5 и Бобров сравняет его. И будет назначен дополнительный матч, который они все же проиграют и выбудут из соревнований вовсе. А по возвращении их тот, кто безраздельно властвовал тогда над страной, спросит спортивных руководителей:
— Когда часть теряет знамя, что с ней делают?
— Её расформировывают.

И сборную расформируют.

А пока... Пока Бобров уже забил в хоккее гол, который получил название «гол Боброва».Он проезжал по краю площадки за ворота противника, объезжал их сзади и забивал шайбу в ближний от себя угол. Это стало называться «бобровский прием».

Пока ласкало их не только южное солнце, но, казалось, и сама фортуна. Здесь, в санатории, заключались немыслимые пари, ставились незарегистрированные рекорды. Только что, в это утро, после изрядной порции вина были подняты одной рукой две гири, был совершен прыжок через двухтумбовый письменный стол администратора в холле. Без разбега, оттолкнувшись двумя ногами. Предстояло отжимание от пола тысячу раз.

Как и Луис, генерал приехал накануне. Он был азартен, он был игрок. Спорт для него был нечто вроде наркотика. На трибуне он чувствовал себя как на ипподроме. Генерал и в жены себе взял профессиональную пловчиху, большую, сильную женщину.

Луис и генерал, у которого в крови тоже была горская кровь, были одинаково небольшого роста и веса — удобно седлать коня и самолет. На этом их сходство заканчивалось. Луис был черен и смугл, генерал — рыж, розовокож и веснушчат, брови и ресницы его были белесы, как у мыши, нос тонок, рот нервен. Он охотно смеялся, обнажая дёсны и мелкие прокуренные зубы.

Генерал видел прыжок в холле через стол, сам участвовал в пари, был тоже уже разогрет коньяком.

Луис сделал на пляже цирковую разминку: рундат — простое колесо с прикосновением левой и правой рукой. И флик-фляк – мостик на руки и потом на ноги.

— Покажи, циркач, что ты можешь, — Генерал заметил Луиса и кивнул на вышку с маяком.

Просьба напомнила приказ, сдобренный порцией заливистого смеха. Пиренейский горец и воспитанник детского дома вступили в Луисе в конфликт.

Но генерал ничем не отличался от остальных, был одет, как и все, в спортивный костюм. Бодрило к тому же присутствие Боброва и многих знаменитостей.

Луис прикинул высоту, с которой ему предлагали прыгать. Она превышала все спортивные нормы. «Санта Мария!» Но отказаться — значило опозорить всю испанскую эмиграцию.

Баски, выросшие на берегу Бискайского залива, в море чувствуют себя нормально. Луис покосился на Альфонсо и Анхеля. У них на лицах была тревога. Луис улыбнулся, и дружелюбные огоньки зажглись в его черных глазах.

Фавориты генерала верно приняли улыбку за согласие. Те, кто был в плавках, побежали по пирсу и вскарабкались, как обезьяны, на площадку с маяком.

Баски — мирный народ. Они не были побеждены ни римлянами, ни маврами, и потому армии в Басконии не было. Но каждый баск, каждый житель той или иной провинции участвовал в народных торжествах, где с малых лет мальчика ставили в определенное место в боевом танце спатаданца. Вместо оружия они держали в руках палки. С этими палками они танцевали, имитируя сражение. И в случае опасности каждый знал, кто где стоит, кто командир в группе. Потом стоит дать оружие в руки — и крестьянин займёт своё место как воин. Луис в детстве успел выучить спатаданцу.

Совсем недавно Луис обнаружил в себе природную боязнь высоты. Он не знал об этом раньше. Но в прошлом году в Оренбурге в летнем цирке канатоходцы попросили его закрепить под куполом лонжу. Пока Луис шел по крестовине к центру, акробаты кувыркались, прыгали через него, хулиганили, им было хоть бы что. Ему кричат снизу: «Слушай, ты что там так долго?» А он как посмотрел вниз... Он никогда не знал! Когда был студентом циркового училища и они подрабатывали на колокольне, ничего похожего не было. Но там были леса. Это совсем другое, когда рядом стена, и ты её чувствуешь. А тут висишь, вокруг пространство. Акробаты успели мостики переходные сделать, а он все закреплял. И они поняли, что он боится.

Ничего не поделаешь. Природа.

«Санта Мария, помоги мне, и я помогу тебе!» Так во времена реконкисты молились в походе против мавров испанцы-воины, заходя по дороге в часовню.

«Санта Мария, помоги мне, и я помогу тебе!» — прошептал Луис традиционное сочетание слов.

Страх — естественное чувство, присущее каждому в той или иной ситуации. Разница лишь в том умеешь ты его преодолеть или нет. У каждого, и у Луиса в том числе, вся жизнь была цепью преодолений. Не страха, но много чего другого. Например: лето сорокового года, Херсон. В столовой детского дома на всех столах, накрытых на четыре человека, возле прибора обязательный рыбий жир и и кусочек черного хлеба. Не выпьешь — не получишь обед. Чего только не делали воспитанники! Выливали рыбий жир в окно, в кадку с цветами... Остановить этот всеобщий дисциплинарный протест воспитатели не имели сил. Они делали вид, что не замечают. Директор ничего не знал, и ежедневная порция вновь ставилась на стол.

В это лето завхозом в детский дом пришёл с финской войны офицер с орденом Красного знамени на груди — получил направление по партийной линии. На него смотрели с восхищением. И как-то, проходя хозяйственным двором, Луис увидел, как орденоносный завхоз пьёт, запрокинув голову, из горлышка четвертинки. Тот перехватил испуганный взгляд Луиса.

— Подойди, – сказал, – понюхай.
— А-а-а. — Луиса чуть не вырвало, он схватился за живот: рыбий жир!
— Что ты так смотрел?
— Вы такой здоровый, сильный...
— Хочешь быть таким же, пей рыбий жир.

Тот пример повлиял не только на сознание Луиса, но и на его жизнь: уберег от туберкулеза, помог выжить в кровавой дизентерии.

— Что вы мне дадите, если я выпью за всех? — Луис в столовой детского дома напрягает волю.
— Десерт.
Хоп, хоп, хоп, хоп. Хлеб по карманам, и Луис забирает персики или арбуз...

Луис не спеша идет по пирсу. Волны, разбиваясь, обрызгивают его. Эмоции — банановая корка, думает, на которой можно споткнуться и даже сломать шею. Он решил не думать о высоте. Шаг- плечо. Шаг - плечо. Он танцует спатаданцу.

Генерал, спортсмены и фавориты наблюдают лениво издалека. Впереди у них позорный проигрыш в Хельсинки. Впереди гибель всей хоккейной ВВС — они разобьются, когда полетят на чемпионат страны. Впереди уход Боброва из спорта. Впереди смерть генерала в постели провинциальной гостиницы...

Во время войны Луис часто болел бронхитом. И он стал делать зарядку и часто обливаться холодной водой. По этой же причине пошёл в цирковое училище. И потому, что любил лошадей. Это тоже была его спатаданца. Шаг — плечо. Шаг — плечо. Там-та. Там-та... В сорок пятом в Москве, ему было шестнадцать, он уже получил паспорт. Дорита, она работала тогда на кожевенном заводе имени Тельмана у Павелецкого вокзала, говорит:

— Знаешь, Луис, я получила премию. Не деньги дали, а туфли. Помоги мне продать.

На Павелецком вокзале была барахолка.

Луиса тогда только-только девочки стали признавать за парня. На нем были синие байковые брюки, а в заднем кармане кошелек с документами: паспорт, профсоюзный билет и комсомольский.

— Знаешь, понимаешь, — говорит ему Дорита.

Она доверилась мне, думает Луис.

Деньги, вырученные на барахолке за туфли, он положил в тот же кошелёк, в тот же байковый карман синих брюк. Уже около метро Дорита говорит ему:
— Расстаемся здесь, давай...

А у него в кармане ничего нет. Пусто. И тут он вспомнил, что кто-то сзади... Надо не терять времени. Кругом толпа. Народ. Где-то он поднялся на ступени какой-то булочной, посмотрел: двое идут: та-та-та. Интуиция или чувство — тут думать некогда. Если не они, то уже и вообще никто. Он за ними. Р-раз: та-та-та. Среди людей. Они за угол. А там стоит в офицерской форме здоровый мужик. «Ну как?» — говорит мужик. Они достают. Р-раз! — Луис хватает кошелек. Получилось, что он у них свой же кошелек украл, со своими документами.

Волна разбилась о пирс, окатила ноги Луиса тёплой водой.

Рассуждать тогда на барахолке у Павелецкого вокзала было некогда — он нырнул в толпу. Приходит к метро, говорит Дорите:
— На тебе деньги...

Пирс кончился. Луис подошёл к вышке. Вертикальная металлическая лестница была почти утоплена в бетон. Он взялся рукой за лестничную стойку.

В цирковом училище у Луиса долго не получалось сальто-мортале. А надо было уметь. Элементарная вещь первого курса. Никто не видел, как он тренировался. И вдруг на улице, зимой, в пальто, они шли большой компанией по Москве, на мостовой, скользко было, он сделал сальто-мортале. И все обалдели. Сказали: ты на манеже еле-еле делал, а тут в полном обмундировании, в пальто.

Я сделаю сейчас сальто в воздухе, думает Луис. Надо настроить себя на максимум.

— Ты испанец? – спросил его генерал.
— Испанец.
— Артист?
— Артист.

Босую ногу на узкую железную нагретую на солнце перекладину вертикальной лестницы ставить неудобно. Прочь эмоции. Эмоция — это та банановая корка... Из-за эмоций Луис едва избежал предварительного заключения. Это было на втором курсе. Их было пять испанцев. Они жили в бараке строительного общежития, и один из них, по кличке Паломеро, попросил у Луиса пиджак, он шел на свидание к девушке. Вдруг приходит Хосе, говорит, что в пивной — были тогда в Москве деревянные пивные с надписью «Водка-пиво» - кто-то сказал про него «Африканская морда». Те, кто сказал, были не хулиганы, простые рабочие, но был среди них один хулиган, заводной. И что самое главное, они отняли у Хосе сына и отвели в барак.

Луис приспосабливает ногу на железной перекладине, перехватывает руками стойки.
Это было страшно: пьяная орда, бухие. Мы выбросили одного со второго этажа и так далее. Пришла милиция с овчарками. На следующий день сделали очную ставку. Те говорят на Луиса: «Его не было». Потому что пиджак-то надел Паломеро. «А был вон тот». А Паломеро как раз и не было.

— Я всё скажу, — сказал тогда Луис, – Во-первых, они начали...

Потом они пошли к тем ребятам в барак и сказали: давайте мы вам дадим три тысячи. Хотя виноваты были они, но они же и пострадали.
А те вдруг:
— Тридцать тысяч...
— Ну, за тридцать тысяч, — сказал Хосе.

Лестница кончилась. Луис поднялся на площадку. Маяк, он мигал каждые шесть секунд на шесть миль, в это время как раз мигнул. Море показалось Луису далеким, а пространство вокруг — воздушным океаном. Эмоция — банановая корка...Маяк опять мигнул.

Луис разбежался, чтобы не медлить. Успел подумать, что сделает не сальто, а бланж. Но в последний момент он потерял опору, нога его перестала чувствовать край. А-а! Проклятый страх! Он полетел вниз нелепо, неловко, долго — и на живот: пла-а-вих!

Что фавориты положили по подсказке генерала на самом деле банановую корку у края площадки, Луису в голову прийти не могло.

Он вынырнул не сразу. Его долго не было. Потом показалась голова. На третьей от берега волне. Волна измолотила его камнями, дровами — древесными обломками. Он оказался на гребне, потом полетел вниз. Между валами-горами видно было только небо. С овчинку. Он держался некоторое время на этой третьей волне. С детства Луис знал, что если поднимается волна с одноэтажный дом, нужно под нее нырнуть и переплыть. Он собрал все силы, чтобы нырнуть под вторую волну. Вью-у-уб! Ему показалось, что он ударился как о стену, на самом деле он вошёл в волну. И вновь камнями, дровами, галькой и водорослями молотило его и швыряло.

Пришёл в себя Луис на берегу.

В санатории были кадровые моряки. Они взяли сборную, сделали цепочку. Вошли в море. И когда Луиса стало прибивать, поймали его за ногу.

Ему дали коньяк. «Я боюсь высоты. Природа», — сказал он, как только смог говорить. Честно признаться — был его принцип.

— А где второй? — услышал он. Оказывается, Анхель, когда Луис прыгнул и долго не появлялся, бросился в море спасать его. И его спасали те же моряки. Анхель схватился за стойку загородки, отделяющей санаторный пляж. Он был очень здоровый, его не могли никак оторвать, а пока отрывали, камнями било по голове всех, кто находился в воде. Наконец вытащили и его. «Банановая корка», — прошелестел, нет, прокаркал кто-то.

Луис не обратил внимания, не поверил. «Корка, корка», — то ли картавили, то ли каркали вокруг.

Весть о том, что на площадку, откуда начиналась конструкция маяка, была положена банановая корка, облетела весь пляж. Было известно также, что выходка эта исходила от генерала и потому повсеместно воспринималась как шутка. А тот, кто был с ней не согласен, тот молчал.

Генерал, незаметный в спортивном костюме, рыжий, худощавый, маленького роста, запрокидывал голову, заливисто хохотал, и кадык его ходил вверх и вниз.

И только Луис, которого вместе с Анхелем и Альфонсо щедро поили коньяком, в это не верил. Он считал, что подвела его природная боязнь высоты, и ему неловко было принимать угощение. А маяк мигал и мигал. Каждые шесть секунд посылал свет на шесть миль. Шел одна тысяча девятьсот пятьдесят второй год. Имя генерала было Василий Сталин.
Tags: 20 век, Россия, рассказ, русский язык
Subscribe

  • Sheri S. Tepper "The Gate to Women's Country"

    "Ворота в Страну Женщин" ("The Gate to Women's Country") 1988 года называют феминистской антиутопией. Это, пожалуй, самое…

  • Рассказ Юдоры Уэлти

    Благотворительный визит Ясный холодный день, время близится к двенадцати. Держа перед собой горшочек с цветком, девчонка лет четырнадцати спрыгнула…

  • Кто боится Юдоры Уэлти?

    Писательницы американского Юга обрели долголетнюю заслуженную популярность на постсоветском пространстве. С детства мы читаем и перечитываем Харпер…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment