вдова кота вышла замуж за пса (svarti) wrote in fem_books,
вдова кота вышла замуж за пса
svarti
fem_books

Category:

Екатерина Леткова

Вспомнила писательницу с фамилией как у одной из моих школьных биологичек. Вот тут трогательная характеристика:

Леткова, Екатерина Павловна, по мужу Султанова (1856-1937) - писательница и общественная деятельница. ...образование получила на Высших женских курсах В.И. Герье. Дебютировала как беллетристка в "Русской Мысли" 1881 г. Позднейшие ее произведения печатались, главным образом, в "Русском Богатстве"; отдельно вышли в 4 томах. Много работала в "Обществе вспомоществования высшим женским курсам" и в литературном фонде, членом комитета которого состоит в настоящее время. Отличительные черты Летковой как писательницы - спокойствие, сдержанность, сказывающиеся и в манере письма, и в трактовке сюжета. Она свободна от тенденциозности, эксцентричности и сентиментальности. Женская жизнь и женская психология занимают в произведениях Летковой довольно большое место, но не поглощают ее всецело. Темы у нее по большей части психологические: ее интересует, например, вопрос о согласовании задач общественного характера с личным счастьем. К предмету она подходит своеобразно, с еще неиспользованной стороны; даже тогда, когда тема не отличается новизной, рассказы Летковой оставляют впечатление свежести.

"Скромное дарование" (Михайловский), тексты которого сейчас читаются легче, чем произведения поколенчески более молодых Шагинян и Форш.

Повесть про юную социальную активистку и её токсичную мамашу, которая считает дочь неженственной чудачкой и дурой и внушает ей чувство вины. Тест Бехдель проходит спокойно.
"Оставим этот разговор, Маруся… Он ни к чему хорошему не приведет.
— Нет, мама, напротив. Нам надо договориться до конца… Надо, чтобы ты не сомневалась во мне, в моей искренности, в том, что все, что я говорю тебе — истинная правда…
— Опять! — с досадой сказала Марья Андреевна.
— Что опять? — с ужасом спросила Маруся.
— Опять громкие фразы о правде, о добре, о жертвах… Я не переношу этого…
Маруся долго молчала. Марья Андреевна глядела куда-то вдаль.
— Мама, — наконец, почти шепотом, робко сказала Марина, — отпусти меня к голодающим.
— Что?! — с испугом вскрикнула Марья Андреевна. — Еще что выдумаешь?.. Впрочем, после твоих бредней и не то придет в голову…
— Нет, мама, выслу…
— Полно, пожалуйста…
— Поедем вместе, мама, в Васильевку, устроим хоть одну столовую, накормим хоть одну сотню человек…
— Vous êtes folle, ma chérie1, — прошептала Марья Андреевна по-французски, так как в спальню вошла Паша, чтоб убрать кофе.
Марина вся задрожала от жесткости тона Марьи Андреевны и от того, как злобно смотрели ее заплаканные глаза, как сурово наморщился ее лоб.
— Мама! Да ты не гляди на меня так… Ты не враг мне… — искренно и горячо начала Маруся, как только горничная вышла из комнаты. — Отпусти меня раньше одну… Я все напишу тебе, устроюсь, тогда ты…
— Никуда, никуда я не пущу тебя, — вдруг закричала высоким голосом Марья Андреевна. — Так и знай!.. Ты с ума сошла! Мать осрамить хочешь! Себя навек скомпрометировать… Поедет к мужикам! Двадцатилетняя девчонка одна по избам шляться будет… Кого осудят? Не тебя же!.. Мать осудят…"

"— С каким же товаром?

— С вышивками, с кружевами и, главным образом, с материалами… Ручное производство… Белое сукно, например, видали?

— Ах, это «голодающее сукно?»

— Да, у вас здесь так называют.

— Белое? Узкое? У нас из него одно время «голодающие платья» шили.

— Да… Прежде оно было узкое… Не умели наши бабы, или просто не хотели, ткать широкое… Когда я поселилась в деревне, меня поразила эта рутина. На каждом шагу рутина… Меня возмущало это… Я поехала в 91 году с одною приятельницей кормить голодающих… Да вот и до сих пор живу в этой же самой деревне.

— Ведь голода нет? Что же вы делаете?

— А знаете, чем больше живешь в деревне, тем туже завязывается узел, тем труднее уехать!.. Меня что там держит, — бабы! Вот теперь и у вас здесь, и в Европе феминистское движение, клубы, университеты, широкая женская деятельность… Все это прекрасно. Еще бы! Довольно женскому вопросу «вопросом» оставаться. Пора «разрешить». А бабы? Это не женский вопрос? Представьте вы себе эти миллионы существ темных, забитых, полулюдей. У мужика — грамотность, у мужика — солдатчина, отхожие промыслы… Он видит свет, людей, он еще может стать человеком. А баба? Сидит она шесть месяцев в курной избе, сугробы выше крыш, лучина едва светит… С трех часов — в избе тьма… Окошечки маленькие и те заметены… Что делать? О чем думать? Когда мы приехали их кормить — я в моей петербургской наивности и представить себе не могла, что так можно существовать… Меня это поразило… Ткут сукно, узкое как полотенца… Почему такое узкое?.. Станы такие… Ничего не поделаешь… А шире нельзя станки сделать? Переглядываются, молчат. Точно им мысль и в голову не приходила".
Tags: 19 век, 20 век, Россия, забытые имена, повесть, феминизм
Subscribe

  • Люцина Цверчакевичова

    Люцина Цверчакевичова (17 октября 1826 - 26 февраля 1901) - польская журналистка, авторка кулинарных книг и книг по домоводству. "...пани…

  • Валерия Маррене-Моржковская

    Валерия Маррене-Моржковская (1832 – 1903) — польская писательница, публицистка, переводчица, литературная критикесса и феминистка…

  • Четверг, стихотворение: Эрси Сотиропулу

    Αντο εἰναἰ ένα ποἰημα Это — стихотворение Эрси Сотиропулу [Έρση Σωτηροπούλου] родилась в городе Патры в 1953 году. После путча чёрных…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments