Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Category:

Саломея Нерис, стихотворения

Неоднократно приходилось слышать, что лирика Саломеи Нерис с литовского языка не переводится, и то, что мы читаем даже в переводах признанных мастеров, -- не более чем бледная тень бледной тени. Академик М.Л. Гаспаров в статье "Подстрочник и мера точности" приводит следующий пример: В 1965 г. был устроен анонимный конкурс на право перевода стихов Саломеи Нерис - поэтессы, очень тонко пользовавшейся приёмами литовской народной поэзии и поэтому очень трудной для перевода. С одного и того же для всех подстрочника были представлены 75 переводов двух ее стихотворений - с разбросом показателя точности от 15 до 65%, а показателя вольности - от 20 до 80%. Конкурс оказался неудачен, первая премия не досталась никому. Но самые точные переводы оказались, ненаучно говоря, самыми плохими... Тем не менее рискну привести некоторые стихотворения в переводах на русский язык.

Сожгите меня!

Сожгите же меня – как ведьму!
Сожгите же меня в сверкающем костре!
Не дрогну ни суставом – даже в миг последний!
Ни губ не разомкну – спросите вы иль нет.

Лишь посмотрю, как солнышко садится, -–
Как нежно пальцы его мне лицо ласкают…
И не узнаете – почему мной вам всё простится,
И не поймёте – почему я улыбаясь умираю.

Свод неба летний землю целовал –
Земля-невеста сладким сном молчала.
И хор звёзд дальних – любовь нашу воспевал, -–
И звёздность наших глаз то счастье излучала.

Теперь – сожгите же меня – как ведьму,
Что огнём неба осветила мир земной!
Вам оставляю я ваш ад победный!
А небеса – исчезнут пусть со мной!


1927.VI.11

Ветер

Ветер, ой ветер!
Ветер, всё ветер!
Косы запутал, веет и дует,
За плечи обнял и щеки целует.
Жёлтый лист палый,
Жгучий мак алый
Он в мои косы тайно вплетает, —
Страстью осенней сердце пылает.
Мчаться и мчаться!
И не угнаться…
Очи закрыты, ветер крепчает,
—Мчит и качает — озорничает.
‹1926›
Перевод Давида Самойлова


В сумерках

На косах — яблони цветенье.
Сад словно снегом заметен.
Из белой башни сновиденья
Придет сегодня снова — он!
Полоска озера — и стая
Звезд колдовских на самом дне, —
И черный человек растаял
Вдали. И сумерки во мне.
Сад дышит. В жизненном скитанье
Ужели буду я одна?
Все дни я буду в ожиданье,
В мой белый сон погружена.
Цветут в глубинах огонечки:
Там словно светят города.
Как разгадать загадку ночи?
Здесь холодно, и я одна.
‹1926›
Перевод Давида Самойлова

* * *

Сосны и пена, как снег.
Даль, синева, белизна.
Лодка и в ней человек.
И на душе тишина.

Колокол плачет в груди.
Колокол стонет в земле.
Я отпускаю – иди.
Пусто в лесной полумгле.

Плыть от любимой земли
Больно и радостно мне.
Солнце погасло вдали.
Сказка мерцает на дне.

Скроют песок и быльё
Скрипку в сосновом бору.
Сгину я – имя твоё
Кто пропоёт на ветру?..

1926
Перевод Георгия Ефремова

Я вернулась…


Я вернулась к тебе, моя белая муза,
Я вернулась к тебе…
Я оттуда, где розы, где движутся чаши по кругу,
Где не ведают бед.
Я видала, как юность нагая в кружении бала
Веселилась, пылка и хмельна.
Я видала, как юность, смеясь, погибала,
Мраком ночи окружена.
И рыдала я, глядя, как молодость гибнет покорно,
Как желтеют цветы.
Я рыдала, —
не я ли пила тот напиток тлетворный! —
Сладкий яд на губах не остыл…
— Нет, не здесь твое счастье, где розы, вино и удача,
Путь веселья — не твой!
Словно пропасти, мрачен и, словно созвездья, прозрачен,
Вот он — путь твой ночной!
Ты зовешь меня с гор.
Этот путь и обрывист и узок,
Моя мать по судьбе!
Я вернулась к тебе, моя белая, белая муза,
Я вернулась к тебе…
‹1927›
Перевод М. Квятковской

Гимн жизни

О жизнь моя — ветер бродяжьей воли!
Как сокол летишь над весенней землей.
О жизнь моя — эхо степных раздолий!
О жизнь моя — сон ужасающий мой!
Люблю тебя пламенной, вольной, могучей,
Как любят весну луговые цветы.
Люблю твой восторг, твой огонь летучий,
Как молодость любит, — всей силой мечты.
А ты, моя мать, о земля родная!..
Ты любишь рядиться в цветы и в кровь.
Когда бы мне дали все радости рая, —
К тебе лишь, печальной, рвалась бы я вновь.
Люблю я тебя, стихия свободы!
Коль хочешь, как зверь, меня растерзать, —
Умру, улыбаясь сиянью восхода,
И солнце в глазах моих будет сиять!
‹1927›
Перевод Марии Петровых

Лето пролетело

Лето отсмеялось, отцвело, умолкло,
Закружили ветры в поле опустелом,
Осень обступила и бормочет в окна:
“Лето пролетело, лето пролетело! . .”
Пойте, пойте, ветры, в помертвелом поле
Об осенней доле, о последней боли.
Спойте мне о малом – счастье небывалом –
О последнем солнце, золоте усталом.
1927
Перевод Георгия Ефремова

Не брани меня

Ты не брани меня, суровый отчим!
Ты, мачеха, напрасно не вини!
Лес пожелтел, и стали дни короче,
Цветам остались считанные дни.
Я к вам пришла сплясать веселый танец
И, улыбаясь лету, песню спеть,
Разжечь очаг, пока мы не расстались, —
Пусть он вас долго-долго будет греть.
А я уйду от вас, плясунья-гостья,
Окружена стрекозами с полей.
За все плачу без горечи, без злости —
Всей кровью сердца — песнею моей.
‹1927–1928›

Перевод Давида Самойлова

* * *

Как алые пятна стыда на лице проступают —
так вы, мои строки, возникли на белой бумаге.
Но муку мою, нескончаемую и живую,
вы, песни мои, отдалить и ослабить не в силах.
И если я нынче смеюсь или верую в счастье,
то лишь потому, что о прошлом уже не жалею,
как о сломанной ветке вишневой.
Низвергнув алтарь, пред которым молилась так долго,
и песни слагала, и болью своей упивалась, —
сжигаю мосты за собой, чтобы память меня не спалила.
‹1928›

Перевод Георгия Ефремова


Как умру


Как умру - не зарывайте
В землю душную меня,
Тело мертвое отдайте
Власти чистого огня.

Черный дым пусть вьется смело,
Исчезая в облаках,
Пусть бесчувственное тело
Обратится в легкий прах.

Птицы вольные да ветры
На крылах умчат его
И в полях посеют щедро
Песню сердца моего.

1929

Перевод Анны Ахматовой

***

Мгновение: нажму на сталь однажды, -
Душа взлетит, как ласточка во мгле,
И успокоюсь я, а там не важно,
Сожгут в костре, зароют ли в земле.

Что упадёт слеза – вполне возможно.
Но вы не вздумайте трагедию играть!
Мы наглотались лжи и надышались ложью, -
Так может, смерть не научилась врать?

1930

Перевод Юнны Мориц


Летят журавли

Осень. Грязь. Туман не тает,
Ни один не светит луч,
Журавлей большая стая
Разрывает полог туч.
Словно клич несется вольный:
«За моря, друзья, летим!»
Слышит их бедняк бездольный,
К воле завистью томим.
Мчатся птицы, мчатся тучи,
С ними мчится мысль моя, —
Если бы рукой могучей
Бедность задушила я!
Дайте крылья мне скорее,
Чтобы я взвилась в простор,
Тучи скорби я развею,
Я открою солнца взор.
Я виновна, что глухая
Бесконечно длится ночь,
Ныне, подвиг совершая,
Братьям я должна помочь.
‹1935›

Перевод Анны Ахматовой


Я зацвету…

Когда-нибудь, о мой апрель,
Ты вновь сюда вернешься,
Вернешься ты, дружок апрель,
Но мне не улыбнешься.
Гнедого осадив коня,
Посмотришь взором ясным:
И зацветет земля,— то я
Всхожу цветком прекрасным.

Перевод Анны Ахматовой


Никогда

Взгляд твой милый растаял
В паровозном угаре,
Свет надежды растаял, —
Это больно забыть.
В сердце скорбь нарастает,
Горечь в каждом ударе.
Я хочу, словно стая
Паровозов, завыть.
Убегает береза.
Мысли рвутся обратно.
О, дорога большая!
Возвращусь ли сюда?
Ты моя ли, береза?
И гремит многократно,
Голос мой заглушая:
Ни-ко-гда! Ни-ко-гда!
‹1939›
Перевод Юнны Мориц


Родине

Ты снишься — сиротой без крова, —
В крови, в слезах, в печали…
Я сотни миль пройти готова,
Чтобы узнать — жива ли!
Сады ль твои зарозовели,
Плоды ли рдеют, зрея…
Сквозь ветер, зной, дожди, метели
Приду, приду к тебе я!
Ты озираешься тоскливо,
Твой светлый взгляд печален.
Где города твои, где нивы, —
Край пепла, край развалин!
Где лучшие из лучших дети?…
Ты руки заломила.
Дома их разоряет ветер,
Безвестны их могилы.
Как снятся мне твои просторы,
Что всех краев чудесней!..
Вернусь к тебе, родная, скоро
С моею лучшей песней!
‹1941›
Перевод Марии Петровых


Бетховен

Зачем ты шествуешь сквозь бурю
И вихрь седые кудри рвет?
Остановился, глянул хмуро
И снова ты идешь вперед.
Что было в прошлом? Великаны
Или пигмеи — все равно…
Шагает время неустанно,
И ты с грядущим заодно.
Где те, о гений одинокий,
Что силою тебе равны?
И этот день, и век далекий
Восторгом пред тобой полны.
Ты необъятен, словно море,
Никто не знал такой судьбы…
Иду сквозь слезы, кровь и горе
Я с поколением борьбы.
Тебя не солнце провожает
На огненном закате дня,
То в след шагов твоих ступает
Моя кровавая ступня.
Пусть льется кровь, пусть горе бродит,
Пусть город в пепле и чаду, —
Вот новый человек восходит,
Его приветствовать иду,
Чтоб к солнцу стяг был поднят алый
Недрогнувшей рукой моей
И чтобы я расцеловала
Всех к правде рвущихся людей.
‹1942›
Перевод Анны Ахматовой


Пой, сердце, жизнь

Пой, сердце, жизнь, тобой любимую,
Лазурь безоблачную, чистую,
И тучку, ветерком гонимую,
И в сосняке тропинку мшистую.
Пой жизнь без пуль, без думы черной.
Летящую беспечной птицей, —
О, радость ласточки проворной!
Журавль над спящею криницей!
Пой о войне всепожирающей,
Пой, как всегда, без принужденья,
О жизни, в пламени сгорающей,
О жизни, ждущей возрожденья.
Пусть льется песня, обгоняя
Степные ветры быстролетные,
Пусть заглушает, боевая,
Скороговорки пулеметные.
Когда ж, залив очаг пылающий,
Иссякнут слезы поневоле,
Спой новый стих, без слез рыдающий, —
Пусть корчатся слова от боли.
Рази врага словами колкими,
Стрелой пронзай отродье змиево,
Стальными бей его осколками
И мертвою петлей души его.
Пой, сердце, все, чем ты гордишься, —
Надежды, радости, тревоги,
А смолкнешь — в камень обратишься,
Тебя затопчут вражьи ноги.
‹1943›
Перевод В. Левика


Осень

Зацветает вереск. Наступает осень,
В теплые пределы улетают птицы.
Светлая береза — меж двух темных сосен
Как тебя мы любим — белая сестрица.
Мы попросим бури: будьте осторожны,
Не треплите, ветры, вы зеленой чёлки.
Вы терзайте, бури, явор придорожный,
Вы играйте, ветры, пылью на проселке.
‹1943›
Перевод Давида Самойлова

Бездольная

Как я бездольна! Слезыньки застят
Очи мне тьмою…
Будешь ли снова, майское счастье,
Счастье весною?
Будет ли песня вновь раздаваться
Скворушки-братца?
Петь я хочу, хочу улыбаться,
Звонко смеяться…
Слов не хватает! — всё-то их мало,
Сколько ни сетуй!
Я бы снежинкой белой припала
К родине светлой.
‹1943›
Перевод И. Матвеевой

***

Дни красны и скоры.
Чёрен перегной.
Голые просторы
Вспаханы войной.
Сказочно красива
Даль в огне зарниц.
И растёт крапива
Из пустых глазниц.
1943

Перевод Георгия Ефремова

Литве

Бушует черная гроза,
И в небе сумрачном и рваном
Пороховые облака.
А ты все так же далека!..
Озер тишайшие глаза
Прикрыты тьмою и туманом.
Налились кровью небеса.
А ты на пепелище стылом
Стоишь без памяти — одна,
Растеряна, разорена…
Озер тишайшие глаза
Заволоклись тяжелым дымом.
Не жалко сказочных коней,
Не жалко юности беспечной, —
Я плачу о судьбе твоей…
Земная, скорбная краса,
Озер тишайшие глаза, —
О вас тоскую бесконечно.
Скатилась чистая слеза
Ручьем по выжженному полю.
Не плачь, тоску свою забудь!
Меня проводят в дальний путь
Озер тишайшие глаза…
Вернусь, неся в подарок волю.
‹1944›

Перевод Георгия Ефремова

* * *
Ближе, ближе... С острых крыш
Прянули грачи.
Там Литва. О чём молчишь,
Сердце? Не молчи!
Не даёт идти земля,
Нет пути из мглы,
Белорусские поля
Так тебе милы?..

1944
Перевод Георгия Ефремова

* * *

Настанет май, в садах сирень очнётся,
И соловей безмолвствовать устанет…
И пусть пока — в руинах ветер бьётся,
Над мертвою землей — вороньи стаи,
Пороховая гарь, обугленные трубы
И черные неубранные трупы.
Мы вновь вернемся под родимый кров,
И землю вылечим, и успокоим кровь.
Настанет май, и ранние зарницы
Утихшей боли в нас не растревожат.
Весной сирени как не распуститься? —
И соловей весной не петь не может.

Перевод Георгия Ефремова

Предвесенние ветры

О ветры предвесенние! Взлетая,
С веселым смехом мчитесь вы над нами,
Как белых голубей большая стая,
Как голуби — с зелеными ветвями!
Развейте, ветры, тленье и удушье,
Осыпьте золотом песка — могилы!
Пусть легче пуха будет всем уснувшим
Земля, которой отданы их силы!
Пускай крылами, стоя вровень с небом,
Вам мельница кивает ветряная!..
Ведь ветер пахнет жизнью, пахнет хлебом,
О счастье прежнем всем напоминая!
Поля — в потоках солнечного света,
Синеют дали, дышат благодатью…
О, ветры предвесенние! О, ветры
Земли родимой!.. О, свободы братья!
‹1945›
Перевод Юлии Нейман



Ночная графика

Ведьма вечером отнимет
Глянец летних дней
И на солнечной картине
Станет все бледней.

Краски яркие отложит
Вечер и уйдет.
И уже другой художник
В руки кисть берет.

Красит черным он деревья,
Трубы и дома.
Возле речки пару теней:
Ведьма ль с кем сама?

И нетопырем на горке
Мельница стоит,
Да без головы в сторонке
Будто кто лежит.

Все уснуло. Кто разбудит
Сказочность покоя?
Неужели здесь не любят
Кровью и душою?


Как тебя б любила

Ах, когда могла бы,
Да не поздно было,
Как тебя б любила,
Как тебя б любила!

Чтоб твои не мучал
Ноги острый камень,
Я была бы травкой
Мягкой под ногами.

Чтобы жарким летом
Солнце не палило,
Над твоей головкой
Облаком ходило.

Ветром чтоб не дуло,
Дождем не мочило-
Солнышком вставало,
Звездочкой светила.
-------------------
Ты, Земля-землица,
Совести не знаешь —
Ни за что любимых
К себе забираешь.


Цветёт солнце

Цветёт солнце красными цветами.
Может быть, последний раз цветёт.
Для меня лишь черным расцветает
Чудный мир, что радостно поёт.

К тополю склонюсь я головой…
Не полюбит и не зарыдает
Сердце, ничего не пожелает —
Тихо вянет скошенной травой.

Ты, бледнея, теплыми руками
Холод урны прижимаешь нежно.
Это сердца жаркой крови капли,
Это пепел нашей дружбы прежней.

Снова солнце красное поднялось,
Красным цветом мир засыпать хочет.
Мне же солнце чёрным показалось
С чёрными цветами влажной почвы.
Tags: 20 век, Литва, литовский язык, перевод, поэзия, русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments