freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Марина Салье "Ностальгия"

Марина Салье (1934 — 2012) — российский политик, экс-председатель Свободной демократической партии России, член Партии народной свободы (ПАРНАС), доктор геолого-минералогических наук. Соратники шутя называли её «бабушкой русской демократии».
О книге (отсюда)
"Как рассказала корреспондент Радио Свобода Татьяна Вольтская, известная политическая активистка, лидер демократических организаций и движений Ленинграда, одна из тех, кого называли "прорабами перестройки", народный депутат РСФСР, депутат Ленсовета, участница Конституционного совещания, член Совета Общественной палаты при президенте России, Марина Салье долгие годы вела дневниковые записи. В ее семье сохранилось огромное количество фотографий, самые ранние относились ко времени ее дедов и даже прадедов.
Книга представляет не просто автобиографию, она охватывает родословную и историю существования семьи интеллигентов в советскую эпоху. Это тем более интересно, что первые записи и первые рисунки родословной делались совместно с дедом – Павлом Максимовичем Буре. Книга, начатая еще в студенческие годы, была продолжена в конце жизни, в Псковской области, когда появилось больше времени для такой работы.
В книге описано детство Марины Салье, блокада, во время которой девочка была вывезена в Ташкент, отрочество и юность – до второго курса института, написать дальше помешала смерть.
Но в ее архиве осталось огромное количество материалов, на основе которых друзья и соратники Марины Салье собираются выпустить еще одну книгу – "Ностальгия-2". Кроме статей, писем и документов, там будут собраны воспоминания людей, хорошо знавших Марину Салье, занимавшихся вместе с ней наукой, стоявших с ней плечом к плечу в политических баталиях.
Огромную роль в создании обеих книг сыграла Наталия Михайлова, кандидат геолого-минералогических наук, коллега Марины Салье по работе в Институте геологии и геохронологии докембрия Академии наук СССР, а потом, во время перестройки – помощница в политической деятельности. Наталия Михайлова была рядом с Мариной Салье и в последний период ее жизни, который прошел в деревне Ладино Псковской области.
Люди, приложившие усилия к выпуску книги "Ностальгия", считают, что выход ее особенно важен сегодня, когда ощущается острый дефицит таких людей, как Марина Салье."

Поскольку тираж был мизерный - 500 экземпляров, даже не представляю, где можно найти эту книгу... Несколько отрывков выложили на странице Марины Салье в фэйсбуке.


ПОБЕДА
Все жили приближением победы, все говорили только об этом. Салютовали чуть ли не каждый день. И это мирило нас с Иной. У нас был приемничек, и мы ловили по нему и сухие сводки «Совинформбюро». Когда начался штурм Берлина, мы слушали приемник все свободное время. И вот наступило 8 мая. Свершилось! Победа— Бежим к бабушке! — сказала Ина. Мы кубарем скатились с лестницы. Все плакали, целовались, обнимались! Мир!
Все вместе пили припасенное к этому долгожданному дню шампанское. Мир! Все вместе вспоминали маму, горевали, что она не дожила до этого дня. Мир!
Что было днем 9 мая, когда Сталин разрешили советским людям праздновать Победу, я не помню. Вечером Ина ушла к своей Гернет. Ирочка, дядя Женя и Сережа тоже куда-то ушли. Мы с бабушкой остались вдвоем, и пошли смотреть салют и фейерверк к Тучкову мосту. Никогда в жизни я не видела больше ничего подобного. Никогда. Мы долгоходили по улицам нашей Петроградской стороны. Нас окружали смеющиеся, плачущие, счастливые люди. Бабушка грустно улыбалась, говорила мало. Спросила меня, помню лия маму. Я ответила: «Конечно». Снова молчали. Наверное, это был тот редкий случай, когда я, благодаря бабушке и миру, вспомнила маму спокойно. Вернувшись домой, попили чай и легли спать. Я осталась ночевать внизу, убабушки. Ине мы написали записку, И самое сильное впечатление от Дня Победы — тот мирный, удивительно спокойный, какой-то тихий вечер, проведенный с бабушкой.
ПОСЛЕВОЕННЫЕ ИСТОРИИ
Война кончилась. Но как бесконечно долго все денно и нощно напоминало о ней. В отличие от великих полководцев других времен и народов, Сталин не только не отблагодарил своих воинов, расплатившихся жизнью и обеспечивших его «пирровы победы», но постарался предать их подвиги забвению. Он — победитель. Других не должно быть. Я уж не говорю о тех, кого тысячами, эшелонами, прямо из немецких концентрационных лагерей, отправляли в концентрационные лагеря «полководца», с именем которого они шли в атаки; о тех, кто погиб за победу в «родных» лагерях и забыт навсегда; о тех, кто, выйдя оттуда уже после смерти , не мог устроиться на работу с его «волчьим клеймом». Я о тех, кто выжили остался на свободе. В 1951 г. в далеком поселке Огневка, что в Туве, я не раз видела, как нищие, страшные на вид, пьяные русские мужички колотили себя в грудь, истерически выкрикивая: «Я прошел всю войну! Я Родину защищал! Я за товарища Сталина воевал!» Так они требовали справедливости, хоть какого-то внимания к себе, хоть какой-то помощи со стороны Родины и товарища Сталина. Справедливость «задерживалась».
ТАНКИСТ
Он жил где-то неподалеку от Ломбарда, и я видела его почти каждый день. Обычно он сидел около ювелирторга слева от нашей парадной или ездил от него до угла гастронома и обратно. У него были ампутированы обе ноги, и он передвигался на маленькой тележке. Он поразил меня: лихие, подкрученные, пышные усы, аккуратная, франтоватая фуражка танкиста, колодка орденских планок на хорошо отглаженном Кителе. Я не заметила, когда он начал просить милостыню. Как-то раз, раскатившись на тележке, он лихо затормозил передо мной и протянул руку. Я растерялась. Потом я часто видела, как он это делал. Он был настойчив и, загородив прохожему дорогу, молча смотрел снизу вверх ему в глаза, пока не получал монету. Редко кто выдерживал и обходил его, ничего не дав. У него были друзья. Я видела, как он вместе с ними вкатывается на своей тележке в винницу. Он все чаще и чаще напивался, становился наглее, потерял прежний ухоженный вид. Щеки стали сизыми, глаза опухли и покраснели. Когда он сидел у ювелирторга, друзья стояли вокруг, он рассказывал им что-то похабное, а они громко, противно ржали. Я знала почти всех. Они постоянно закладывали в Ломбарде ручные часы, ношеные ботинки, старые женские вещи. С них строго спрашивали документы и всегда давали гроши. Некоторые спекулировали номерками в очередь на заклад. Он стал появляться в какой-то старой гимнастерке, зимой — в ватнике и шапке ушанке. Потом исчез. Несколько лет спустя я снова увидела его. Он еще больше опустился, был слегка пьян, но что-то в его лице остановило меня. Он сидел, подняв вверх голову, и смотрел на окно противоположного дома. Потом помахал рукой. У окна стояла женщина, еще молодая. Что-то удивительно похожее было в выражении их лиц. Я никогда раньше не думала о ней. А она была, была до сих пор и до сих пор любила его, этого человека, сидящего в разорванном, грязном ватнике у моих ног. Она улыбнулась ему и закрыла окно. Больше я никогда не видела своего танкиста. Я не могла ошибиться. Она любила его, потерявшего ноги в Великой войне и спившегося на мостовой у дома Ломбарда.
Ему повезло. Через какое-то время случился пожар в госпитале, где нашли себе последний приют «самовары» — так жестоко называли людей, потерявших во время войны и ноги, и руки. Спасательные работы велись плохо, и они выбрасывались из окон.
Tags: 20 век, 21 век, non-fiction, Россия, СССР, война, мемуаристика, политика, русский язык
Subscribe

  • Маргарет Уокер

    Маргарет Уокер (7 июля 1915 – 30 ноября 1998) – афроамериканская поэтесса и писательница, представительница Чикагского черного…

  • Четверг, стихотворение: Эви Идавати

    Стихотворения из подборки современной индонезийской поэзии в журнале «Иностранная литература» (2021, №5), перевод Виктора Погадаева:…

  • Марджери Латимер

    Марджери Латимер (6 февраля 1899 – 16 августа 1932) – американская писательница, феминистка, социалистка и антирасистка. Родилась в…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment