Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Category:

Казахстан: Фариза Унгарсынова

Фариза Унгарсынова [Фариза Оңғарсынқызы Оңғарсынова] родилась в 1939 году в ауле Манаш. Первое стихотворение сочинила в четвёртом классе, и то была хулительная песня про одноклассника, подравшегося с девочкой. В тот день маму маленькой Фаризы (кстати, талантливую рассказчицу, знавшую наизусть старинные легенды) приходили поздравлять соседки: "У вас растёт поэтесса!" Через четыре года первое скромное стихотворение было напечатано - в газете "Пионер Казахстана". Пройдут десятилетия, и Унгарсынова займёт в этой газете пост главного редактора...



В 1961 году Унгарсынова закончила филологический факультет Гурьевского педагогического института, впоследствии работала учительницей в сельских школах. За высшее образование для дочерей, надо заметить, тоже боролась мать, женщина весьма продвинутых взглядов. Замуж поэтесса вышла всё-таки очень молодой, но не по сватовству, а по любви. Её муж трагически погиб, больше в брак она не вступала. Но семья у Фаризы Унгарсыновой была огромная: она воспитала девятерых детей умершего брата.

Путь в литературу, как нередко бывает, начался с журналистики - с должности литсотрудницы в областной газете, и постепенно пресса "победила" школу: поэтесса работала в различных детских и молодёжных периодических изданиях. Первый сборник стихотворений вышел в 1967 году. На казахский язык Унгарсынова переводила "Четыре времени года" Пабло Неруды, стихи Лермонтова, Блока, Евтушенко, Риммы Казаковой. А на русском её поэзия выходила в переводах Татьяны Фроловской. У двух женщин сложилась настоящая дружба и творческий тандем, это без преувеличения. Для сравнения помещён перевод другого поэта (мужчины), всё очень напевно и благозвучно, но... но не то.

Фариза Унгарсынова прожила долгую жизнь, умерла совсем недавно: в 2014 году. Похоронена в Астане, в Национальном пантеоне. Когда я прочитала в предисловии, что главная её поэтическая тема - женственность, сразу, при сникла. И с удовольствием понимала, читая, что женственность в представлении Унгарсыновой, - это не жертвенность, а как раз наоборот: жёсткость, резкость, несгибаемая воля, соревновательное начало во всём, в том числе и в поэзии. Собирательный образ "восточной женщины" - молчание, очи долу - разрушается мгновенно. Я вспомнила, как нам в этнографическом музее расказывали о ковре, который ткала молодая замужняя женщина в подарок своим родителям. Там по центру такая картинка, означающая качество жизни после свадьбы. Если вытканы две человеческих фигуры, полная и тощая, значит, живут с мужем скверно, в семье неравенство. А если изображён клюв хищной птицы, то надо кричать ура: он символизирует, что дочь свободна, как птица. Вот стихотворения Унгарсыновой похожи на такой птичий клюв.

* * *

Если ты и впрямь в меня влюблён,
то не преклоняйся, будь силён:
гордых, не склонивших головы,
любит эта девушка, увы!
Ты не раб, и не рабыня я -
у других угодливы мужья -
ты закабаляться не спешишь,
ты и так мне весь принадлежишь.
Ты и так в душе моей, в крови -
сердце мое отдано любви.
Сердце для тебя моё стучит,
чувств моих ничто не омрачит.

Ты мне угодить не торопись,
ведь не это поднимает ввысь.
Мне не надо золотых серёг,
мне не нужен дорогой платок,
Мне противна сладенькая ложь.
Если правда горькая - ну что ж?
Будь во всем правдивым до конца -
от беды не вороти лица.
Шутим ли, смеёмся ли вдвоём,
служишь мне опорою во всём.
Ты река - я берега реки,
всё твоё - бери и береги.

(подскажите, пожалуйста, чей перевод: не нашла)

На джайляу

— Мальчик в юбке к нам идёт с непокрытой головою, —
обо мне судачат двое, где дороги поворот.
— Ногти крашены! А обувь? Точно гири на ногах,
да ещё на каблуках — осудив, хохочут обе:
— Вот так птица залетела!
Добираюсь к ним полдня. Правда, было очень смело
так одеться, и родня не признала. Это я!
Вот невестка присмотрелась и стоит с открытым ртом,
видно, дело только в том — стрижена, не так оделась.
Я — казашка, как была, я скучала по лепёшкам,
по степным моим дорожкам, по аулу, где росла.
Где лежит моя домбра?
Запою, и вы поймёте: ваша я.
В круговороте
современных городов это платье мне удобней.
Выходи, кто расторопней!
Я могу доить коров
и носить на коромысле два ведра,
как вы, с утра
печь лепёшки, курт сушить —
платье не мешает мысли.
Как без вас могла б я жить?
Эй, невестки, эй, подружки, вестницы и хохотушки,
как придёт пора прощаться, то-то будем слёзы лить...

(перевод Татьяны Фроловской)

* * *

Белым лунным молоком
залиты холмы,
на земле сидим рядком
и на небе мы.

Кто там так похож на нас —
блеск во все концы?
Дева? Или Волопас?
Или Близнецы?

Сколько ты меня томил,
робостью маня.
Обнял нас с тобою мир,
обнял ты меня.

Это поселился рай
с нами на лугу.
Ты меня не отпускай.
Вдруг я убегу.

В небе скромная луна
к нам легла спиной.
Стыдно ей: она одна,
ты сидишь со мной.

Мне светло от ясных глаз
даже без луны,
ветерок укроет нас,
степь навеет сны.

(перевод Татьяны Фроловской)

* * *

Неудача, ошибка, оплошка!
Показнись, моё сердце, поплачь.
Буду впредь осторожной, как кошка,
чтоб не знать никаких неудач.

Виновата, судите построже,
то-то пала во мненьях — беда!
Только всё это мелочи всё же,
хуже — горечь в душе на года.

Пусть ошибка — сама я в ответе,
пусть раскаянье гложет и стыд —
но зато убедилась: на свете
есть единственный тот, кто простит.

(перевод В. Пальчикова)

Монолог Жантолы

[Жантола — казахская поэтесса XVIII века. Прославилась тем, что на поэтических состязаниях побеждала соперников-мужчин].

Э-эй, акыны-гении, приросшие к кошме,
сквозь жемчуга зубов поддельный жемчуг песен...
Один смешон, другой ещё смешней —
сам полнокровный, а слова покойника бледней.
Наверно, оттого ты зол - невесел?
Я ехала вам поубавить спеси.
Приехала — средь вас, средь молодцов,
я слову истинному подтяну подпругу.
Кумыс вам вспенил кровь — вся бросилась в лицо!
Певцы, отравленные завистью друг к другу,
и ты, прославленный Мурат, ты с ними вкупе,
хотел унизить, а унизился, простак!
Есть суть народа — он-то неподкупен,
карает себялюбцев. Коль пуста
душа, и степь покажется с овчинку
с дырявую. Отдай её в починку.
Порочащему честь невелика,
ведь ценят не размер золотника.
Безмолвны горы, полные значенья,
бренчит пустая старая арба.
Меня порочить — вот предназначенье?
За то, что женщина? Ну, я не так слаба.
Я мыслей не краду поэтов прежних
и славой однодневной не горжусь,
дождусь других акынов — мудрых, нежных —
и вашей злобы навсегда лишусь.
Со мной сразитесь, коль в душе не пусто,
спасайте песней честь родного края!
Эй, ангелы, невинные в искусстве,
сейчас гуртом вас погоню из рая.

(перевод Татьяны Фроловской)

* * *

Устала жалиться и жалить,
себя на сковородке жарить,
робеть и голов склонять
пред зычным голосом вельможи.
Ты, если слышишь, рявкни, Боже,
как праведно начать опять.

Подумать о друзьях и близких?
Поднять из грязи самых низких?
Искать бродяг на всех углах?
Бездомный, нищий и галах
пусть кормятся в моей столовой?
Не за награду или рай
я ворочусь в мой бедный край
и стану нравственно здоровой.

А то смеются надо мной,
считается моей виной,
что я не зарюсь на чужое.
Своё именье небольшое,
доставшееся мне за строчки,
крошу на мелкие кусочки
и раздаю, а что имею?
Немею!

Но мне уже невмоготу
не знать, одобришь иль осудишь,
нашлёшь вдобавок глухоту,
полярной ночью жар остудишь?
Зачем Ты мне надеждой лжёшь,
а сам мой век, как паклю, жжёшь?

(перевод Татьяны Фроловской)

* * *

Венерианским пеклом дышит степь,
голодным детством попрекает печень,
уже привычный город, будто цепь...
Вдруг мать, вся белоснежная, у печки
хлопочет обо мне и напевает,
что лучше пекла жизни не бывает,
где наша юрта держится едва,
храня людей от пушечного ветра,
где под песком шевелится трава
и в нас жива растительная вера.

(перевод Татьяны Фроловской)

Разговоры с матерью

— Ты вздыхала по ночам —
я надолго отлучалась.
Почему вдогон печаль
твое сердце излучало?

— Даже десять сыновей
не заменят маме дочки.
Кукушонок-соловей,
не гони в галоп годочки.
— Твои вздохи — свет звезды,
заплутавшейся в рассвете:
все — невольники езды,
все в степи — движенья дети.

Вздох твой — лишний груз на плечи,
а напутствия легки,
но в словах противоречий
жизнь крошится на куски.

— Срок приходит — оседаем
возле каменной печи,
то простим, то осуждаем.
Ты не слушай — ты скачи.

(перевод Татьяны Фроловской)
Tags: 20 век, 21 век, reading the world, Казахстан, СССР, поэзия, русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments