Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Category:

Италия: Патриция Вальдуга

Патриция Вальдуга [Patrizia Valduga] родилась в 1953 году в провинции Венето, закончила факультет искусств Венецианского университета. Самой большой удачей в своей жизни называет встречу с профессором Ф. Орландо, семинары которого о литературе и психоанализе посещала четыре года. Наиболее известные произведения: драма, вернее, монологи в стихах "Жена скорбей" и "Послесловие к последним стихам Рабони". Последняя книга представляет собой сборник стихов, написанных в год смерти долголетнего спутника жизни поэтессы, поэта и переводчика Джованни Рабони. Вниманию сообщества предлагаются сонеты из первой книги стихов "Medicamenta", написанных с соблюденьем строгой сонатной формы. Содержание, впрочем, не весьма строгое... Переводы Юнны Мориц. Прошу обратить особое внимание на №№ 5 и 7.

P.S. Кажется, я нашла свою Осень...



* * *

Всё нараспашку — вот я здесь. О боже мой,
мой бог любви, судьбы, где капля смысла сжата...
в последней пропасти, в интриге лженемой,
у мига выдранной... где капля смысла сжата,

чтоб от бессмыслиц отодраться... боже мой,
мой бог в душе и в смерти — вот она, расплата
за обделённость, за ограбленность, за вой
летящих дней, где капля смысла сжата...

(здесь отродясь не видно лунного заката...)
покончить с этим умираньем в летний зной —
он ослеплял, его я видела когда-то,

его присутствие — живой он был, живой! —
игрою чресел, красок огненных чревато,
ночь превращая в белый свет над головой.

* * *

Без ран кровавых не бывать живою
действительности призрачной моей...
Приход, расход... я вычту, вычислю, усвою:
нехватка, вечный дефицит... Но тайна дней!

У жизней собственных с повинной головою
прося всего лишь плотской праздничности — в ней
хочу с гармонией сливаться мировою,
разжав тиски агоний, смут и ахиней.

Моя получка — жар прекрасного томленья,
коплю я чувства и транжирю накопленья...
Ах, пустяки, ведь я растратить их должна,

куда-то деть... Но всё же выбор мой особен:
кто непристойнее влюбить меня способен,
тот банк срывает... И моя ли в том вина?

* * *

Твоей способности метаться поражаюсь,
мне надоела эта мука, эта тяга!
Любовью раненная, жду, вооружаюсь:
ты скоро будешь в западне моей, бедняга.

Как вечер выдастся, где чувственная влага
восходит к нервам... дам сигнал, не приближаясь,
и в сеть интриг моих провалишься — полшага,
мой беззащитный, милый мой, какая жалость,

в давильне тьмы, где ночь потонет — не застонет,
ужасно то, что день — великий утешитель!
Для долгой близости запал в сердца загонит

нам опыт медленный, семян твоих властитель —
теперь мы слитно... а не врозь.... в огне агоний
сгорим... И к чёрту бы пошёл огнетушитель!

* * *

Сумерки августа гаснут прекрасно и грустно,
качаясь на якоре, и звёзды срываются бешено:
робкое сердце моё, из такого ты теста замешено —
скупо люблю, безысходно люблю, безыскусно,

чтобы скорей разлюбить... слишком сковано, уравновешено
воображенье, и руки вплывают в любовное русло
под оранжевым тестом луны... Я сдаюсь! Ведь обманами устлан
этот путь, эта жуть! Я сдаюсь, пораженьем утешена,

ибо мой беспорядочный мир есть гармоний противоречий,
ухищрений, которые — зеркало сути моей человечьей,
так я призрачна, полужива... но способен ли разум,

как в печальном кино, что настолько знакомо — набита оскома,
с наслажденьем великим глумиться над лоном, где тлеет истома,
над волнением чресел, где огненный узел развязан?

* * *

Да, я в отчаянье, нужны слова-капканы
тебя удерживать повадкою коварной,
и для угрозы мне нужны слова-наганы,
слова-кислоты с их жестокостью вульгарной.

Нужны словечки, растравляющие раны,
нужны слова как жернова, как поступь армий,
нужны воздушные, как нежность, как туманы,
и сладострастные, пропитанные амброй,

словечки-лакмусы-термометры-магниты
с их жаждой выведать интимные секреты,
слова для ссоры, в тайной тьме, где разогреты

все наслажденья! У меня их нет, пойми ты,
нет даже слов, что злобой мстящей знамениты,
кроша при взрыве память, чувства и предметы.


* * *

Слыву я признаком бескровным, невидимкой, —
так напророчьте мне хоть капельку отваги,
щепотку истины, добытой в поединках
и вновь утраченной, астрологи и маги,

ватаги бардов, прорицателей ватаги,
ответьте быстро мне, какою паутинкой
я с жизнью связана, со смертью (мне, бедняге,
откуда знать?)... и как дела с моей поимкой —

насколько пользуются мной? О ночи гений,
изгиб небес над головой, и муки ада,
и тщетный ум... и крови пенная громада,

и зори медленных, протяжных наслаждений,
о ночь, развей пути любовных наваждений,
своими ветрами продуй, очисть от яда!

* * *

Какие в небе фейерверки разгорелись!
(И ты в восторге, искушённое созданье).
Взлетанье цен, петард взлетанье, и сознанье,
Что длится два тысячелетья эта прелесть.

По святотатству бьёт огонь, во тьме прицелясь...
Мои друзья. Изгои. Парии. Сиянье
подарков... подлостей прощенье, забыванье...
Повсюду люди в норах собственных расселись,

вручаясь ангелам, глупея от обрядов...
От бредов гибнет Рождество, от пошлых ядов,
из-за желанья, чтоб оно продлилось вечно...

в священном шествии к духовной вертикали,
где будет личным, будет вечным в зазеркалье
наш год грядущий. Поздравляю всех сердечно.

* * *

Опустошенье, отдых от себя —
в отсутствиях... и будущее где-то,
и настоящим не становится... за это
предотвратить или прикончить, истребя?

Ещё не жизнь, а ты внедряешься, любя
пустотный гул, магнит незримого предмета...
Однако будет смертный час, гашенье света
и пустота без наслаждений, слёз, тряпья,

и будет время выпадать в осадок
и мир процеживать иной, а он мне гадок...
или процеживать причину дней иных,

иных как сон... и возвращений торопливость,
и выбор смерти, смерти справедливость...
и всё постичь... и механизмы сил ночных.

* * *

В кристаллах твёрдых и в расплавленных кристаллах
выносит прошлое роса из чрева ночи,
дистиллированные страхи, жуть... короче,
невероятно, чтоб возможность вновь предстала...

пусть просочится сквозь ночную глушь квартала,
дверей, решёток, зим грядущих многоточье...
сквозь летних сумерек удушливые клочья
пускай, являясь, наводняет чем попало —

изнанкой местности, ухмылкой расстояний...
«Любуйся! Всласть!»... вертясь юлою до упора...
глотает сладко и выплёвывает пенно

свою злорадную бурду воспоминаний,
когда в сердцах прекрасных — пуля непременно,
и караул во мраке сменится не скоро.

* * *

Ребёнок-женщина с недетскими грехами
и просто женщина для боли и для бури,
в себя ушедшая со всеми потрохами,
я не могу, не в силах выбраться к лазури

сегодня утром из расщелины полночной —
меж льдом и пламенем — не стану притворяться,
что тишь да гладь царят во тьме беспозвоночной,
не стану с мелочью желаний пробираться

сквозь дни войны и лихорадочного пота,
чтоб насладиться изобильною тщетою
и убедиться, что коварства позолота —

в любви единственное средство от застоя...
Что остаётся, сердце бедное? Зевота,
ничто ничтожное. И я бы съела что-то.
Tags: 20 век, 21 век, Италия, итальянский язык, поэзия, русский язык, эротика
Subscribe

  • Emmy van Deurzen "Psychotherapy and the Quest for Happiness"

    Эмми ван Дорцен – экзистенциальная психотерапевтка, создательница собственного метода – философской терапии, основанной на…

  • Рассказ Юдоры Уэлти

    Благотворительный визит Ясный холодный день, время близится к двенадцати. Держа перед собой горшочек с цветком, девчонка лет четырнадцати спрыгнула…

  • Кто боится Юдоры Уэлти?

    Писательницы американского Юга обрели долголетнюю заслуженную популярность на постсоветском пространстве. С детства мы читаем и перечитываем Харпер…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments