Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Category:

Италия: Мария Луиза Спациани

Мария-Луиза Спациани [Maria Luisa Spaziani] родилась в Турине, в богатой семье хозяина фабрики, в 1924 году. Училась в Туринском университете. В студенческие годы начала работать в литературном журнале "Il dado",  где печатала не только стихи и прозу итальянских писателей, впоследствии ставших знаменитыми, но и иностранную литературу. Вирджиния Вулф прислала безвестной туринской студентке главу из "Волн" с автографом: моей юной издательнице. Во время войны Спациани умудрилась напечатать стихи Томаса Элиота, гражданина враждебной Великобритании. Свои стихи Спациани никогда не печатала в "Il dado" - считала недостойными. Тем не менее молодые поэты, сотрудничавшие в журнале, в 1949 году зазвали её на встречу с  Эудженио Монтале, будущим нобелевским лауреатом.



В тихом ужасе - а если  попросят что-то прочесть? - Мария-Луиза стояла в длинной шеренге, вдоль которой двигался мэтр, пожимая стихотворцам руки и приговаривая:
- Очень рад, очень рад...
Когда очередь дошла до неё, Монтале эмоционально воскликнул:
- Так вот вы какая!
Все взгляды устремились на Спациани. К страху прибавилось и смущение, но сохранить лицо всё-таки удалось: поэтесса пригласила поэта на обед. И он действительно пришёл. К неудовольствию семьи, но к большой радости Марии-Луизы.
Отношения между Спациани и Монтале итальянская Википедия со свойственной её деликатностью называет нежной дружбой. В его стихах она фигурирует под именем Лисицы, la Volpa. Длился этот роман почти десять лет, сменившись как раз-таки дружбой. Переписка Монтале и Спациани опубликована, это более восьмисот писем... Для нас самое главное -  что в те годы молодая преподавательница французской литературы  поняла: её стихи не бездарны.

Как поэтесса Спациани, по собственному признанию, выросла под сенью Рильке и Ахматовой. Её первая книга вышла, когда ей было тридцать лет, и с тех пор её трижды номинировали на Нобелевскую премию. Собрание сочинений Марии Луизы Спациани - около шестидесяти томов, включая переводы французской классики: от Ронсара до Маргерит Юрсенар. Умерла поэтесса в 2014 году, в Риме.

Стихи: http://pegasov.pro/index.php/poetry-2/2014-11-07-15-29-19/spaziani-maria-luisa

Рассказы: http://www.rulit.me/books/rasskazy-read-397761-1.html. Тематика историческая - мне больше понравился про Луизу де Лавальер и её наперсницу, а также последний, "Близнецы". Но и "Письмо Руссо" вдохновляет. "Нос" - своего рода оммаж Гоголю, одному из любимейших писателей Спациани. Почему-то рассказы по ссылке повторяются три раза...

Пьеса "Вдова Гольдони": http://www.e-reading.club/bookreader.php/1040445/Spaciani_-_Vdova_Goldoni.html. Строго говоря, это не пьеса, а драматический диалог между вполне реальным историческим лицом: Марией Николеттой Гольдони, вдовой великого сказочника, и вымышленной натурицей Кунигундой, которая забежала по-соседски попросить пару яиц. Диалог о сущности любви.

Пауль Клее (Зигфриду Унселду)

Кто объяснит, зачем клепсидра в море?
Песок глубинный, синие барханы,
Живительная почва для кудрявых
Ромашек в темноте, на дне пучины,
Склоняющихся в танце.
На дне осталось целое столетье.
Дым сепии, отбеленные кости.
Луна у отражения во власти.
Соседи – желтый цвет и черный.
И человек по дну переступает
(как бы морская раковина, маска),
Быть может, он – корабль, разбитый штормом,
А ржавый маятник – свидетель, память.
Тяжелый шаг. Горящие зеницы.
Отсутствие могло прибавить блеска.
Хронометром натянутая леска,
На скользком циферблате пять и девять.
Заиндевелый папоротник, рында.
Молчит гобой. Светящиеся точки
(марионетка, клюв, звезда, туманность),
Царапанье по струнам арфы, эхо
Иронии в кишечном лабиринте
Не вязнет от изгиба до изгиба.
Вот умбрицы, вот рыба-меч, царь-рыба.
Твое лицо ко мне анфас и в профиль. Ну кто на дне морском ломает руки?
Молчу, боюсь дышать, тебя не кличу.
На дне морском раздался чей-то голос –
Сверчка, а может, короеда памяти.
Сирена не поет. Ее предвестник,
Хрипит клаксон. Ключ в скважине замочной
Скрипичному мешает пиццикато
Ужасным скрежетом. Красные юбки
Отплясывают жигу, иероглифы,
Сверхшахматы, спирали, математика.
Все в мире очень просто. Все двойное.
Твоей змеи, по золотым ступеням
Вползающей, не мог Иаков видеть.
Взгляд, суть вещей пытающий упрямо.
Заслужит, нет ли, мудрость фимиама
За поиски светил в глухом пределе?
Вот Арлекин безумный, рвущий в келье
Цветы диковинные, тип со странным
Лицом – пятиугольным талисманом,
Бессильным перед омутом бездонным.

***

С темным сгустком крови
Этот горький час могу сравнить я.
Нет для неприкаянной укрытья
От шального ветра.

Больше на дорогах этих лето
Не порадует меня сияньем,
Сколько я судьбе не прекословь.
Ночь, зима. Ты умерла, любовь.

Джудекка [еврейский квартал].

Повечерело. Лепестки луны
Топь ожидания запорошили.
Крик гондольеров тонет, захлебнувшись,
И всплыть из глубины уже не в силах.
Быть может, далеко отсюда солнце
Путь освещает журавлиным клиньям,
Быть может, лучезарная пора
Готовится венчать тебя плодами.
Я статуя твоя – без глаз, без рук.
Я собираю на воде круги,
Которым потеряла счет.
История, зовущаяся жизнью,
Смысл не сегодня-завтра обретет.

Tags: 20 век, 21 век, reading the world, Италия, драма, итальянский язык, поэзия, рассказ, русский язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments