Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Италия: Антония Поцци

С материнской стороны Антония Поцци [Antonia Pozzi] принадлежала к родовитому дворянству: графы Каванья Санджулиани, древнейший род. Её прадед - поэт Томмазо Гросси, дедушка Антонио Каванья - историк и археолог. Что же касается отца, он родился в семействе провинциальных учителей самого скромного происхождения. Дед по отцу покончил самоубийством при странных и трагических обстоятельствах, оставив вдову с тремя детьми на руках. Сестра отравилась снотворным семнадцати лет от роду. Сам Роберто Поцци, блестящий юрист, пользовался почтением окружающих и жил на широкую ногу, а благодаря браку с графиней Линой по-настоящему разбогател. Единственная дочь, слабенькая и хрупкая девочка, которую нарекли в честь деда, родилась в 1912 году. А в августе четырнадцатого грянула война.



Первые воспоминания будущей поэтессы - как ждали отца с фронта, трепетно читали письма... Она и сама писала, едва освоив грамоту; было принято, чтобы девочки из интеллигентных семей писали солдатам на фронт. Такие солдаты называли их "маленькими крёстными", а девочки их - "крестниками". "С детства была я невестой солдата" - не без грустной иронии писала потом Антония. Демобилизовавшись, Роберто Поцци пришёл в ужас, до того хилой и меланхоличной показалась ему дочь, и начал приучать её к спорту. Не только принятые в высших кругах теннис и верховая езда, но и лыжи, плаванье, велосипед, вошли в жизнь Антонии благодаря отцу. А через год отец повёз девочку в Доломитовые Альпы, где воевал, и показывал ей укрепления, окопы, рассказывал подробности военных действий, описывал, кто, где и как погиб из однополчан... Походы в Доломитовые Альпы стали семейной ежегодной традицией. Графиня Лина вносила свой вклад, не меньший: обучение иностранным языкам и игре на фортепиано. Домашним образованием решили не ограничиваться. Антония поступила в лицей.

А в лицее блистал преподаватель древних языков Антонио Черви. На чеховского "человека в футляре" он был мало похож. Красавец южанин из Сардинии, невероятный эрудит, красноречивый, умный, увлечённый, мистически настроенный, всегда одетый в чёрное, он преподавал латынь и греческий так, будто хотел сделать из аудитории - без различия пола и возраста - специалистов-античников. Сохранились конспекты Антонии Поцци: не во всяком университете у студентов такие конспекты. Ученики боготворили Антонио. А он, убеждённый холостяк, не имевший своих детей, выделял способных - и прежде всего синьорину Поцци: присылал ей книги, навещал на летней вилле в деревне Пастуро. И даже то, что от Милана до Пастуро два дня езды, никого до поры до времени не смущало. Учитель и шестнадцатилетняя ученица свободно обсуждали философские и религиозные вопросы. Черви был неоплатоник, глубоко верующий христианин. А в семье Поцци царствовал дух воинствующего атеизма, не то что распятий и статуэток святых не держали, но ни одной христианской книги. Только Данте, но Данте есть Данте. Против него не попрёшь. Так что Библии не было, а "Божественная комедия" была. В общем, Черви выступал в роли проповедника, а Антония убеждала его, что Христос не Бог, а лишь прекрасный человек. В какой-то момент она заподозрила в наставнике тайного монаха и спросила, почему он неизменно в чёрном.
- Это траур, дитя моё, - отвечал Антонио. - Мой любимый брат Аннунцио погиб на войне. В Доломитовых Альпах.
Рассказ об Аннунцио глубоко потряс девушку. И однажды она сказала:
- Я хочу родить сына по имени Аннунцио, учитель.

Тут только злополучный латинист догадался о том, что мы уже давно поняли. Антония любила его. Немедленно Черви попросил о переводе из Милана, уехал в Рим и оставил лицеистку в тоске и смятении. Чувства эти изливались в стихах...

А мне бы кануть вниз головой
в безумной текучести камня,
а мне бы рухнуть на твёрдый валун
и, выбив его из земли, расколоть
худыми моими руками.
Я б вырвала у него, как у креста на могиле,
одно только слово,
что мне света подаст. И стала бы пить
свою кровь глотками тяжёлыми.


Прошло два года. Влюблённые тайно переписывались, им удалось даже свидеться. Антония закончила школу. Пишет возлюбленному об отце: Знай, что он очень добрый... Я так перед ним виновата, я никогда не любила его по-настоящему. я только всегда его до дрожи боялась.
Итак, латинист собрался с духом и вернулся в Милан делать официальное предложение. Роберто Поцци его просто выгнал. Пригрозил последствиями по службе и указал на дверь. Антонио ушёл навсегда, принял решение не бороться. Антония наглоталась снотворного. Спасли.

Здесь я вижу загадку. Почему семейство Поцци, которое никаких материальных затруднений не испытывало, выбрало не лечить единственную дочь? Ведь попытка суицида была не единственной. Ведь и наследственность была отягощена. К услугам Поцци были наилучшие психиатры, прекрасные клиники, полная анонимность. Но почему? Отец страшился за карьеру в фашистской партии - в эти годы он стал подеста (главой сельского поселения) в Пастуро? Возможно. Мне всё равно не понять.

При этом нельзя утверждать, что суровый родитель превратил дочь в домашнюю затворницу. Антония Поцци вела очень активную жизнь: спорт, поездки, летние лагеря, альпинизм, В 1930 году она поступает в королевский университет Милана, на филологический факультет, и попадает, что называется, в свою стихию. Семинар Антонио Банфи был пристанищем свободомыслия, его ученики были в числе воссоздававших послевоенную Италию из пепла. Студентка Поцци увлечённо переводит Манфреда Хаусмана, анализирует прозу Флобера и переписывается со своим любимым. Ох, и удручающее впечатление производит эта переписка! Со стороны Антонио упрёки в велеречивости, в любви к тескучей фразе, к внешнему эффекту. Со стороны Антонии:

Антонелло, сердце моё, вот что я ещё хотела тебе сказать: что я остаюсь здесь, знай, здесь, на месте, где ты меня оставляешь.
Мы не знаем Божьих путей, Антонелло.
И если однажды своими судьбами, которых мы сейчас не можем предугадать, Бог захочет вновь призвать нас друг к другу, - знай, Нелло, я всё ещё здесь, где ты меня оставил...


Как водится, девушка сама взяла на себя ответственность за разрыв - в последнем письме, от февраля 1934 года. Она погрузилась в научную деятельность, на факультете у неё появлялись поклонники. Причём Роберто Поцци, вообразите, принимал их с восторгом: и Ремо Кантони, еврея по происхождению (фашист Поцци потом его прятал у себя), и левака из рабочей семьи Дино Формаджио. Антония посвящала им стихи - только не о любви, а о неспособности полюбить снова. Кстати, она попробовала прочесть кое-что на семинаре. Ни Банфи, ни соученики не оценили, а Энцо Пачи, будущий известный философ, даже воскликнул:
- Вы меньше пишите, как можно меньше! - в том смысле, что поэзия вредна для психики

Дипломная работа Антонии Поцци о Флобере была одобрена к изданию в виде монографии. Но в университете она не осталась, ушла преподавать словесность в технический лицей. По-прежнему писала стихи, которые читали только две лучшие подруги, ездила в походы, посещала концерты. Первого декабря 1938 года встретилась на концерте со своим учителем Банфи... А второго декабря закончила обычную лекцию немного странно - сказала студентам:
- Будьте, пожалуйста, хорошими людьми.

Вечером Антонию нашёл случайный прохожий за городом. Она лежала без сознания в сугробе - отравилась снотворным. Умерла через сутки от воспаления лёгких. Предсмертную записку Роберто Поцци сжёг. Позднее "восстановил по памяти", но серьёзные биографы утверждают, что никакое это не восстановление, а сам сочинил.

Антония Поцци похоронена в Пастуро. Отец много сделал для сбора и публикации её стихов, только посвящения возлюбленному везде вычеркнул. Он умер в 1960 году и лёг в землю по правую руку от единственной дочери. В 1966-ом не стало и Антонио Черви. Тридцать лет он посещал могилу поэтессы, оставляя там записки - цитаты из античной поэзии. Всё-таки влюблённый антропос... Знай, Нелло, я всё ещё здесь, где ты меня оставил... Умер скоропостижно, на второй день после такой поездки. Графиня Лина дожила до девяноста четырёх лет. Её надгробие - слева от надгробия Антонии.

Подборка переводов с оригиналом: http://rassvet45.livejournal.com/18489.html
Подборка из "ИЛ": http://www.rulit.me/books/stihi-raznyh-let-read-298532-1.html
"Маскарад рыб" и ещё три стихотворения: http://novostiliteratury.ru/excerpts/antoniya-pocci-slova/

Обмен

Л.Б.

Так и продолжим:
я - дарю стихи и букетики первых цветов,
чтобы ты относила их маме,
а ты - сдерживай жизни моей поток
твоей решимостью, жаркой как пламя.

Милан. 21 апреля 1929

В жару

Ночью, только стемнело,
наэлектризованные сверчки
тёрли мне, накаляли виски,
и кровяная луна
тенями красными молотила
моё созревшее тело.

А после мама зашла,
переступая тихо,
с тихо мерцающей звёздочкой,
и красным ладонь светилась:
мама несла светлячка
своей заболевшей девочке.

Главный

На фоне дверей из бронзы,
лицом к последнему солнцу
речь к своему народу
держал Главный.

И больше лиц простиралось,
волной колыхая площадь,
чем было спелых колосьев
на поле его отца.

И громче в громовых криках
его повторялось имя
чем бил в старой дедовской кузне
дедовский молот.

И вот на дверях из бронзы
с последним Главного словом
угас последний багрянец
зашедшего солнца.

И в небе внезапно предстали,
нависший вечер встречая,
огни светильников новых,
и стал прозрачен у храма
плит кружевной мрамор,
и вознесенные шпили
блеск излучали.

А в тёмной волне человечьей
одинокое каждое сердце
радостью тайной дышало,
что впредь одиноким не будет,
желая в костре потеряться
средь миллионов искр.

А в тёмной волне человечьей
каждое сердце искало
в тканях трибуны -
оттиск его ладоней,
в храмовой бронзе -
его выбитый лик.

Незабываемое зрелище

Смотри:
это мой ребёнок
придуманный.

Я сама связала ему костюмчик
из белой шерсти,
крючком.

Он даже умеет сказать "мама"
- да-
если его положить на животик.

Дай-ка мне его на руки
на минутку.
Вот,
слышал,
как он мне сказал:

"Мама"?

Это мой ребёнок,
видишь?
Это придуманный
мной ребёнок.

31 января 1933

Дон Кихот II

Еле слышные,
долетают к тебе
устрашённые крики
голой земли,
следящей,
как на огромном крыле
вращаешься ты,
распростёртая.

22 февраля 1935

Сверчок

"Ох уж горькая какая
ты судьбинушка моя..."

Выхожу, прерывая
пенье девочки
у ручья.

Бабочки белые
перелетают, танцуя,
тишину над водой.

И вновь за моею спиной:
"Меня бросил мил дружок" -

словно сверчок,
что замирает,
заслышав шаги
среди трав

и снова под солнцем
поёт, изливая
в трель
мимолётный
страх.

25 июня 1935

Легенда

Нёс меня конь мой
через листву
в послушном полёте.

Тёплая жизнь в ветре -
его дыханье,
блеск влажных глаз
среди красок осенних;
золотилась шёрстка на солнце.

Камни подскакивали
на горах
под цокот копыт серебряных...

20 августа 1935

Уверенность

ты - трава, и земля, и такое чувство,
будто ступаешь ногами босыми
по свежей пахоте поля.
Для тебя я надела этот красный передник
и, склоняясь над родником,
безгласно затерянным в пазухе горной,
я знаю: одно мгновенье
- и полдень заплещет
зябликов трелью -
и прольётся твоё лицо
в светлое зеркало, вместе с моим.

9 января 1938



Tags: 20 век, Италия, итальянский язык, поэзия, русский язык, самоубийство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment