Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Израиль: Нурит Зархи

Нурит Зархи [נורית זרחי] родилась в 1941 году в Иерусалиме. Изучала психологию в Еврейском университете в Иерусалиме, затем философию и литературу в Тель-Авивском университете. Работала журналисткой в газете «Едиот ахронот». Авторка семи книг стихов, трёх книг прозы и десятков книг для детей. Лауреатка многих израильских и международных премий.



Мужья

Они предъявляют мне счёт,
за то, что я не была счастлива,
и каждый раз потрясают меня своим словарным запасом.

Они требуют с меня расписку за мою судьбу
и наводят меня на мысль,
что из-за моей кошки
мы живём не в том городе.

В час международных конфликтов
они выселяют меня к маме,
как будто тот факт, что я сама мать, — выдумка чистой воды.

Некоторые из них подают мне испечённое мною
печенье и ждут от меня благодарности за изобретение электричества,
зимы и варенья. Тот факт, что я не люблю варенье,
ничего не меняет, ведь они всё равно редактируют мои воспоминания.

В глубине души они верят, что у меня имеются биржевые акции,
только я не склонна ими делиться,
а когда я собираюсь покупать себе вскладчину подарки на подержанье,
они или устали, или озабочены моим размером.

Слово «нарциссизм» они произносят зажмурившись, будто бы за кальяном,
бормочут мне с отвращеньем, как те, что защищают
окно от сквозняков и насекомых.
Освободившись от страхов,
я заметила, что они нацелены на мою потребность в воздухе.

Уходя, они оставляют за собой пустоту чашек,
а вместо неё прихватывают мой лексикон,
углубляясь в свою жизнь, как Голландия в море,
и не оставляют мне никакого синтаксиса,
чтоб завести мотор боли.

Рыбки

Жить — это не то, что ты думала, не вперёд,
но по кругу.
Где это мы? Вновь там, где и были
вослед за дорогой, по дороге в другое.

Если ты думала, что жить в зеркале — значит видеть,
ты ошибалась. Здесь, в отражении неба
нелегко различить его цвет, голубой или розовый? —
и что за чем прячется.
Ты подумай: латка на латке — вот наше представление об объёме.
Вороны на деревьях или деревья на воронах?

Ты знаешь, понять — это значит: вырваться из планиметрии.
Может быть, кувшинки в нас угадывают двусторонних созданий,
прозрачные перчатки или золотые туфельки.
Что же до нас, то, что зовётся мною
вечно приклеено к себе, вечно плавает посерёдке.
Не слышать себя — это значит жить безголосой,
только не так, как ты, мы тоже не напрягаемся.
По утрам, когда свет падает в воду,
он вроде нас, бестелесный.
Пруд вспыхивает, как минутная влюблённость,
вода вся в мурашках, ещё момент и появится тень.

Так-то вот, сто́ит жить с холодным сердцем:
даже не знаем, чувствуем ли мы горе.
Мы — немое стекло, когда нас бьёт дождь.
Будто против всего, что затронет, будь то тьма или ветер.
Но быть спрятанным не означает обладание тайной.
Жить под тяжестью не означает достичь глубины.
Ты спрашиваешь, как мы справляемся?
Не всем в равной мере потребен воздух.

Мы без претензий. И всё же,
там, где нас нет, настолько шире тех мест, где мы есть.
А выйти отсюда, что должно быть логично,
для нас — совершенное безумие,
гибель.

* * *

Нечто норовит воспользоваться яйцом понятного —
и по-птичьи, со связанными за спиной руками —
пытается нахлобучить шляпку,
воспользоваться «я» из макового разговора.

Не застегнуться на пуговицы слов,
они пришивают себя сами, когда я прихожу поговорить с тобой —
это всегда лишь предисловие к тучам —
но в будущем словаре — ходячая земля —

стирает при ходьбе знаки
судьбы, не разбирающей собственный почерк,
вытанцовывающей тысячу исчезающих следов на линии жизни.

Дикие гуси

Оттуда ли, не оттуда ли, голоса доносятся.
За травяной стеной воздух волнуется
или земля вздымается по лестнице голосов,
и на глазах крошечной кораблиной стаи, дикие гуси,
как спички на воде подожгут телами полёт.

Полногласные. Не из моего горла доносится ко мне эта древняя песнь.
Враз разорвут они воздух, распорят, оторвут от земли,
воспарят в геометрии сожалений.

Отдаляясь вослед своим шеям,
сошьют сердечко шейной иголкой и вперёд
из телесной пещеры голоса
выбросятся сквозь вакуум
возглашать в прахе воздух и в воздухе — прах.

И вознести на острие неправления больше, чем единичную душу.

Варвары

Срочно создать воспоминания.
Обставить дом. Не может ведь быть, чтоб у меня не было жизни,
собирающей, как во́роны в пустыне: лампы, ракушки,
коврики, покрывающие голый пол,
зевки ночи, ночи любви, ночи, прячущей день,
пока тот не окажется старым.

Где стоит комод, которого нет, тот, с фотографиями детей?
Раскрыв глаза, анемоны заглядывают внутрь:
А сейчас, где же дети? Кажется, время потеряло свои кармашки.

Это было утро, такое же как и нынче, начало лета,
как мы залезли — вдвоём, без ступенек — сфотографироваться на чердаке,
кажется, безо всякого усилия, так мы выглядим на снимке, тоже пропавшем,
будто устав от притворства.

Не больше, чем прозрачные серёжки деревьев,
принадлежит мне жизнь моих воспоминаний.
Где они, что они, если не племя варваров
прошедших, как табуны саранчи —
и наша добыча расхищена без остатка в полях, истоптанных подковами.

Перевод: Гали-Дана Зингер

Ссылка на подборку: http://textonly.ru/mood/?issue=14&article=32064
Tags: 20 век, 21 век, Израиль, иврит, поэзия, русский язык
Subscribe

  • Маргарет Уокер

    Маргарет Уокер (7 июля 1915 – 30 ноября 1998) – афроамериканская поэтесса и писательница, представительница Чикагского черного…

  • Четверг, стихотворение: Эви Идавати

    Стихотворения из подборки современной индонезийской поэзии в журнале «Иностранная литература» (2021, №5), перевод Виктора Погадаева:…

  • Аманда Смит

    Аманда Берри Смит (23 января 1837 – 24 февраля 1915) – методистская проповедница и миссионерка. Аманда родилась в городке Лонг Грин,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments