Спасаясь в Ницце от нацистов, юная Шарлотта Саломон узнала о самоубийстве матери и бабки. Страх перед концлагерями толкал ее к тому же, но, пересилив себя, она стала рисовать. Необычные мемуары, где почти нет текста, зато есть 800 рисунков, были опубликованы уже после ее смерти – Шарлотта погибла в Освенциме в 1943 году.
Во Франции Лотте было безопаснее, но вряд ли эмоционально уютнее. Когда девушка перебралась туда в январе 1939 года, ее бабушка уже была в тяжелейшей депрессии. Вскоре после начала Второй мировой войны, боясь скорого прихода нацистов, женщина покончила жизнь самоубийством, повесившись в ванной. После смерти бабушки дед, не в силах больше скрывать семейные тайны, признался Лотте, что с собой покончили также ее мать и еще шесть родственников. Теперь мысли о том, чтобы поскорее расстаться с жизнью, полной неопределенности и боли, стали посещать девушку все чаще.
«Я создам историю своей жизни, чтобы не сойти с ума», – написала она тогда отцу и мачехе в Амстердам. Но к работе, ставшей ее психологическим спасательным кругом, она приступила не сразу. Летом 1940 года Лазурный берег превратился в ловушку: правительство Виши издало указ, по которому недавние беженцы, оказавшиеся на территории Франции, должны быть переведены в лагеря для интернированных. Лотту и ее деда в числе сотен других отправили в лагерь Гюрс в Пиренеях, но через несколько месяцев старик получил освобождение в связи с тяжелым состоянием здоровья, и Лотту выпустили вместе с ним. Они оба вернулись в Ниццу, а оттуда перебрались в «Эрмитаж». Мур к тому времени уже отбыла в США и оставила дом своему другу, еврейскому беженцу Александру Наглеру. Позже он станет единственным близким человеком для Лотты.
Живопись была для Шарлотты единственным спасением от тяжелых мыслей и еще более удручающей реальности – чтобы было на что купить хлеб, она рисовала открытки и делала копии портретов своей покровительницы Мур. В 1941 году художница, оставив деда, с которым ей никак не удавалось найти общий язык, переехала в соседний Сен-Жан-Кап-Ферра, где начала создавать свою книгу рисунков «Жизнь? Или театр? Музыкальная пьеса». Мурлыкая под нос какую-то известную только ей мелодию, Лотта один за другим заполняла картонные листы яркими рисунками гуашью. Лотта доставала из своей цепкой памяти события и ощущения: вот мама рассказывает ей о жизни на небесах, вот она встречает Вольфзона, вот он аккомпанирует Паулине, а вот разговаривает с Шарлоттой. Вот она учится в Школе искусств, а вот – собирает чемодан во Францию.
Повествование Лотты, разбитое на пролог, главный акт и эпилог, ведет начало с момента смерти ее тети Шарлотты – маминой любимой сестры, которая утонула в реке еще до рождения самой Лотты. «И она обнаружила, что стоит перед вопросом: покончить с собой или предпринять нечто безумно эксцентричное. […] Война продолжала бушевать, а я сидела у моря и глубоко заглядывала в человеческие сердца. Я была моей мамой, моей бабушкой – да, я была каждым персонажем, возникающим в моей пьесе», –писала о себе Шарлотта.
Главные люди ее жизни перерождались в ярких и трогательных иллюстрациях под новыми говорящими именами. Семья Саломон получила фамилию Канн (что переводится с немецкого как «мочь, уметь»), дедушка с бабушкой названы «господином и госпожой Кнарре» (нем. «дуло», «пулемет», «трещотка»). Герой любимого Вольфзона получил имя Амадеус Даберлон (имя было дано в честь Моцарта, а фамилия означала «нуждающийся»), а любимая Паулина стала просто Паулинкой Бимбам, обожаемой соперницей в их необъявленном (и, скорее всего, существующем только в воображении Лотты) любовном треугольнике. Сама же Шарлотта осталась Шарлоттой. Это были не просто рисунки и текстовые комментарии –из-под ее кисти вышел полный боли, сарказма, отчаяния и надежды фильм о жизни. И смерти.
Из 1325 работ в стиле экспрессионизма, созданных в период между 1940 и 1942 годом, Лотта лично отобрала 769 страниц формата 32,5х25 см. Она пронумеровала их в соответствии с сюжетом, добавив текстовые комментарии и пометки о рекомендованном музыкальном сопровождении.
Изучавшая классическую живопись в Школе искусств, для этой работы она выбрала «примитивистский» стиль Шагала, Кирхнера, Модильяни и цветовые переходы Ротко. К концу произведения визуальные образы уже не казались Лотте достаточными для передачи эмоций – финал своей пьесы-откровения она решила сделать текстовым. Последним аккордом ее визуальной песни стали следующие слова: «Пробужденными ото сна глазами она увидела всю красоту вокруг, увидела море, почувствовала солнце и поняла: ей нужно исчезнуть на время из плоскости жизни и принести все возможные жертвы, чтобы заново, из глубин, вытолкнуть на поверхность свой мир. И оттуда возникла – жизнь или театр?»
Французская Ривьера и Прованс, оккупированные в ноябре 1942 года фашистской Италией, которая не разделяла гитлеровских взглядов на «еврейский вопрос», превратились во временное укрытие для еврейских беженцев. В ту зиму Шарлотта впервые за долгое время почувствовала себя вольно и перебралась в Вильфранш. Дед уже умер, и там она сдружилась с врачом Моридисом, его женой и Александром Наглером. С последним у молодой художницы завязались близкие отношения, и вскоре она забеременела. За время итальянского присутствия чувство страха перед нацистами притупилось, появилось обманчивое ощущение свободы и новых возможностей, и в июне Александр и Шарлотта, окрыленные чувствами, зарегистрировали брак в городской ратуше Ниццы. Но очень скоро пожалели о своей открытости.
После оккупации «итальянской» части Франции нацистами в сентябре 1943 года реестры загсов очень пригодились гестапо. Молодожены в числе других еврейских беженцев были арестованы и отправлены в концлагерь Дранси, а оттуда 7 октября – в Освенцим. У Шарлотты, которая на тот момент была на шестом месяце беременности, не было шансов – таких узниц считали непригодными для работ и «отбраковывали» сразу же по прибытии в концлагерь. На дорогу из французского лагеря в польский ушло три дня. Вероятно, уже 10 октября жизненный путь Лотты в мире, который не баловал ее ни радостями, ни надеждами, подошел к концу.
Муж Шарлотты Александр умер в лагере в 1944 году, а обожаемый юной Шарлоттой Вольфзон, которого она запечатлела в половине рисунков своей автобиографии, спасся, чудом вырвавшись в Лондон. Там он основал Центр исследования голоса, обучая вокалу по авторским методикам. После войны Вольфзон вспоминал Шарлотту, но совсем не в том свете, в котором она видела его – для Альфреда она была сложным подростком, которому он помог раскрыться, не более.
Незадолго до ареста Шарлотта Саломон передала свои рукописи Моридису со словами: «Сохраните их, тут моя жизнь», а после войны сборник иллюстраций был передан вернувшейся из Штатов Отилии Мур, которой они и были посвящены. В 1947 году она отдала «Жизнь? Или театр?» отцу и мачехе Лотты, которым удалось пережить Холокост. Те передали часть этих визуальных мемуаров Еврейскому историческому музею в Амстердаме, который в 1971 году получил в свою коллекцию уже полное собрание этих работ. С того момента работы Шарлотты были показаны на десятках выставок, а ее история стала основой для фильмов и спектаклей.