Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Иран: Симинбар Бехбахани

Симинбар, или Симин Бехбахани [سیمین بهبهانی‎‎] - одна из самых известных иранских поэтесс современности. Стихи Бехбахани активно переводились на европейские языки. Поэтессу дважды номинировали на Нобелевскую премию. Её четверостишие цитировал Барак Обама, поздравляя американских мусульман с Наврузом.  Родилась Симин в Тегеране, в семье знаменитейшего поэта того времени Аббаса Халили и политической деятельницы, феминистки Фахразами Оргуни. Брак этот распался, когда Симин было четыре года. Но, к чести Аббаса, он не стал прибегать к покровительству закона и отбирать у бывшей жены единственную дочь. Он принимал участие в воспитании девочки, но первая заметила у неё яркие литературные способности всё-таки мама, сама незаурядная поэтесса.
Первые стихотворения Симинбар Халили были опубликованы, когда ей было всего четырнадцать. Первоначально она писала в духе "новой поэзии": свободный стих, резкие политические и философские темы, но позднее выработала свой собственный, ни на кого не похожий стиль. Тематика осталась прежняя - остросоциальная и вызывающая, а вот средства выражения... говоря кратко, это были классические газели, с устоявшейся рифмовкой, с обязательным называнием поэтического имени в последней строке. Нам трудно понять, в чём тут подрыв устоев и вечный обморок всех иранских ретроградов, но представьте, что частушка написана размером и лексикой акафиста. Или наоборот. Далее я приведу подстрочник стихотворения о феминизме, где к женщине обращаются в манере, которая присуща возвышенным похвалам, обращённым к шаху или самому Аллаху. Что касается любовной лирики, наличествует объективация мужчины, как прекрасного предмета страсти воодушевлённой и сильной женщины. И госпожа Халили, в шестнадцать лет превратившаяся с замужеством в госпожу Бехбахани, насилу успевшая закончить школу до первых родов, выпускала сборник за сборником таких стихов. При этом она вела жизнь обычной иранки того времени: трое детей, домашнее хозяйство, работа в школе... Правда, с первым мужем она развелась и вышла замуж вторично, однако стихи публиковала под первобрачной фамилией.



В году Исламской революции имя Симин замалчивали из-за её резко антивоенной позиции, только в девяностые годы ситуация изменилась. Тому немало способствовала её автобиография «AnMard, Mard-eHamraham» («Тот мужчина, мужчина подле меня»), без обиняков описывающая семейные неурядицы и государственные маразмы. Поэтессу называли "иранской львицей", и своему львиному характеру она не изменяла до старости. Например, выступила против редактирования шедевра персидской поэзии, "Хосрова и Ширин" Низами в радикально исламском духе. Как известно, царь Хосров впервые видит героиню, когда она купается в реке, понятное дело, с открытым ауратом. Также исламистов смутило, что в финале поэмы Ширин обнимает обнажённое тело мужа, предательски убитого во сне. "Восемь веков творение Низами существовало без купюр!" - возмущалась Бехбахани, - "Неужели у нас восемь веков религии не было, а появилась только нынче?" Ей этого не простили: запретили ехать в Париж на симпозиум, выдернули из самолёта и с вечера до утра продержали в кутузке. Восьмидесятидвухлетнюю, полуслепую, но всё равно львицу.

Симинбар Бехбахани умерла в 2014 году. С советских времён её новых переводов в печати почти не появлялось. Очень жаль.

Хижина надежды

Хижина скромно белела
Среди небольшого сада.
В поле дремали посевы,
Зрел огород за оградой.

Там, где кончалось поле,
С горы водопад бросался,
Падал на чёрную землю,
Бился и вмиг рассыпался.

Около хижины белой
Часто я тихо стояла -
Мужчина работал в поле,
Женщина с сыном играла.

Три человека счастливых
Жили под небом безбрежным,
В хижине маленькой белой
Любили друг друга нежно.

Кода наступало утро,
Когда просыпалось солнце,
Я их голоса различала,
Бежала я к хижине, сонная.

Живым воплощением счастья
Мне женщина эта казалась...
Но взяли мужчину в солдаты,
Одна она с сыном осталась.

И в хижине белой и бедной
Вдруг стало пустынно, печально.
Замолкли, засохли деревья.
Посевы тихонько зачахли.

Беда поселилась навечно.
О сад, кто вернёт тебе листья?
Болеют и мать, и ребёнок,
и горе на грустных их лицах.

Последние гасли надежды,
И тёмной, безвыходной ночью
Протяжно заплакал ребёнок...
Заплакал - и стихло всё снова.

Он молча сидел у постели,
И светлые слёзы застряли
В глазах удивлённых и грустных.
И мёртвая мать была рядом.

Спокойно и прямо лежала,
Глаза были полузакрыты,
Как будто душа улетала
Из тела на призрачных крыльях.

Утешение

В полночь в холодной тихой постели
Стонал от мук того, что никого с ним нет.
Голову сжал двумя руками
От печали одиночества и отсутствия супруги.
Сладостная страсть и обжигающее сильное терпение
Проснулись в его смятенном сердце.
От горячей крови побагровели щеки,
И потемнело всё перед его глазами.
Мечта, словно тусклая картина,
Появилась, захватила душу и ожила.
То была женщина красивая, страстная, незнакомая,
И её лик освещал всё в темноте.
Уставившись, смотрел он на её лицо,
Как она красива, словно солнце.
Нетерпеливо протянул руку к её юбке,
Но мечта будоражила воображение.
В тёмном сердце ночи раскрыл свои объятья
И ту живую мечту прижал к себе.
Лил слёзы страсти к её ногам,
Прижал подол её к своим влажным глазам
И начал целовать её прекрасное лицо.
Целовал, но свои руки.
Кусал зубами её губы, но
Ранил иссохшие свои.
Жар ночи, вой городских собак
Порвали завесу его грез.
Мучительное жжение укусов комаров
Избавило его от неизлечимой боли.
Согнулся и сел на кровати,
Взял в иссохшие губы сигарету.
И в его воображении вымышленный судья
Перед ним воображаемым почерком
Для него составил документ.
И в том документе имена тех,
Кто избавляет от всех тягот,
Кто уничтожает достижения народа, а себя
Освобождает от житейских печалей.
Имя того, кто от страсти каждый вечер
Приводит с собой женщину или девушку.
Днём старается, чтобы сделать её своей добычей,
А на следующий вечер очаровывает другую.
Разве извивался бы он в этой постели,
Чтобы облегчить свою обжигающую страсть.
А тот другой каждый вечер по велению желания
За новую молодую невесту уплачивает калым.
Холод его изнурительного утешения,
Словно туман, упал на его лицо.
Под этим холодом жарко тлеет
Искра его завтрашней злобы ненависти.

О, женщина!

О, женщина!
Как ты обворожительна и красива!
Словно самый цветущий в мире цветок.
Назвал тебя цветком, но, назвав, смутился,
Ведь где найти цветок, также радующий душу, как ты?
Когда подобный тебе цветок, смилостивившись, заговорит?
Ты – единственный юный цветок, способный говорить.
Если ранняя весна даёт жизнь бутонам и цветам,
О, женщина, ты рождаешь раннюю весну.
Так, как лицо твоего прекрасного ребёнка, кто-либо
Находил ли интересной раннюю весну?
О, счастливая благополучная мать
Среди детей, на что ты похожа?
То чарующая серебристая луна
В ожерелье из плеяд.
То свеча, что над головой своей разжигает пламя,
Украшая своим светом пир.
И телом, и душой, и спокойствием жертвуешь,
Чтобы осчастливить других.
Чтобы душа детей была спокойна,
Сама нередко терпишь страдания.
И всё - из-за доброты и милосердия, но
Не только они тебя украшают.
И вместе с тем, в проявлении борьбы
Остра /как меч/ и скрыта от мира.
Злобного неприятеля не боишься,
Клинка, обжигающего грудь, не опасаешься.
Узнает твою злобу и месть
Враг, разбивший чашу терпения.
За своих родных /любимых, друзей/ отдашь жизнь,
Но своим врагам не простишь грехов.
Словно чанг музыканта, напела
На ухо мужчине мелодию равенства.
Сказала, что: «Я твоя пара и возлюбленная, но
Не из-за любви и не из-за безумной влюблённости.
Мы с тобой оба – путь, ведущий к одной цели.
Отбрось эгоизм и своеволие,
Возьми мою руку в самом начале совместного пути,
Со мной переноси все беды, так как идем мы вместе.
Украшение твоего общества теперь
С любой стороны – женщина, это всем известно».
Есть у твоего благородного мудрого врача
Орудие благочестия, чары Иссы.
Так искусен твой чтец речей,
Что никто не видел попугая, чтобы так же грыз сахар.
Твой учитель в своих знаниях, словно вода,
Что пробьёт себе путь даже в гранитном сердце.
Твои музыканты одержали победу
Над собранием соловьёв по красоте пения.
Теперь ты известна, и из сегодняшнего дня
У тебя на сто дорог больше в день завтрашний.
Статус, что я вижу в твоём будущем –
Место во главе парламента.
Госпожа собственной судьбы,
В своём деле сведущая и знающая.
О женщины! Объединившись, сегодня старайтесь,
Чтобы выйти из теснины невежества.
Путы разногласий сковывают ваши ноги,
Старайтесь освободиться от них.
Позор – разлад в ваших рядах!
Не пачкайте позором доброе имя.
Сами что вы думаете о моей просьбе?
Сами что можете мне ответить?

Женщина в золотой клетке

Вы не видите меня за этим смеющимся лицом,
Ведь сердце в моей груди – кровавое море.
Никому мои ласковые глаза не расскажут,
Что с моим опечаленным сердцем.
Когда каждый вечер в кругу красавиц
Я, словно месяц, среди звезд.
Порой обхожу всех и в танцах, и в ласке,
Если со мной соперничают другие.
Когда красоты, приятного аромата и нежности
Как у моей ладони, нет даже у розы.
Когда эти цветные прекрасные ногти
Не уступают в обворожительности кораллам.
Когда моя грудь, словно гранёный мрамор,
Украшает жемчуга, что на ней.
Когда это серебряное волнующее тело
На шёлковой постели отдыхает.
Когда вершины моей высокой красоты
Под шёлковым одеялом очень притягательны.
Посреди моей тесной груди есть сердце,
Которому не суждено испытать хоть какой-то радости.
Я стыжусь своего дворца, ведь он напрасен,
У меня нет ни свободы, ни независимости.
Моя жизнь сотворена из печали.
Но, увы! Я нема.
Не только конь и богатый дворец
Должен превосходить других.
Знатная женщина – ангел, и этот ангел
Должен быть изящным, восхитительным и кокетливым.
Если меня возжелает мой супруг,
То всё в том же великолепии.
Не считайте меня, простые женщины, не считайте
Дороже его коня.
Какой толк от всех этих почестей,
Если они меня сводят в могилу?
Ведь завтра отбросит всё это тепло,
И я не буду стоить ни гроша.
Губы мои на замке, и я даже не думаю,
Золотой ли его замок или железный.
Не скажут, что птичка попала в силки,
Ведь путы на моих ногах из шёлка.
Я завидую доле той женщины,
Что замужем за трудящимся мужчиной.
Такая женщина не рабыня своего мужа,
А его помощница, товарищ, супруга.
Ты, о женщина, что ищет свой путь!
Посвети лампой и на мою дорогу.
Наполовину чужая, ведь и я в печали,
На мгновение возьми мою трясущуюся руку.

Танцовщица
В сердце кабака поднялась суматоха,
Танцовщица начала свой танец.
Взмахнула своими золотистыми волосами и складками юбки,
Из сердец, опьянённых от страсти, поднялся рёв.
Музыка и чоканье чаш,
Хохот и рёв – всё смешалось в воздухе.
Изгибы этого изящного волнующего тела
Разожгли огонь страсти в этом собрании.
По телам опьянённым прошла приятная дрожь
Перед этой обнажённой грудью, словно слоновая кость.
Золотые монетки украшали её наряд,
Словно сияние утреннего солнца и волны на воде.
Этот пояс, словно змея, извивающаяся от голода,
Гладкий и скользящий, словно бездонная пучина ртути.
Обольстительное бедро, выступающее из-под тёмной юбки,
Словно белизна луны в вороте ночи.
Закончился танец, и вино-поклонники
Аплодировали и рвали на себе одежду.
Усыпали цветами тот распустившийся цветок,
Хмельные и пьяные прикусывали тыльную сторону ладони.
Но танцовщица, словно полночь,
Не обрадовалась, не кокетничала, не смеялась.
Спрятала лицо и сжала кулаки,
Не нравился ей восторг уставших влюблённых.
Её взгляд – хмельной, опьянённый, лихорадочный,
Её опьянение было цвета боли и горечи печали.
Вино, тёплое и искрящееся, подогревало в ней
Тоску по радости и страсти жизни, которой ей не хватало.
Хоть она всю жизнь развлекала собрания,
Её сердце ни мгновение не билось от счастья.
Она, что всю жизнь поила других вином удовольствий,
Сама, к сожалению, и капельки не выпила.
Она, чтобы её стенания не увеличивали печаль,
Горела тайно и зашила себе губы.
Это она, словно свеча с язычком тоски,
Танцуя перед людьми, освещала ночь.
Увы, но от этой жестокой толпы нужно
Скрывать вопли плачущего уставшего сердца.
Может быть, теперь, из этих удручающих развалин
Освободит свои скованные цепями ноги.
Прокричала: «О жестокие люди,
Сломали вы меня под бременем боли.
Я жажду вашей крови, да, я.
Не бросайте цветы и не посылайте поцелуи».
Один из них сказал: «Девушка пьяна,
Сегодня вечером она пьяна чересчур.
Ах, взгляните, потемнело её лицо от гнева,
Пьяная… нет, эта несчастная одержима демонами».
Снова закричала девушка: «Скажите,
Кто? Скажите, есть ли среди вас кто-то?
Кто завтра не придёт в ярость,
Когда наличность моей молодости закончится?
Кто? Скажите! Кто есть среди вас,
Кто освободит меня из развалин /харабата/?
Кто заново наладит мою жизнь,
Возьмёт меня за руку и поведёт за собой?
Слова девушки в рядах пьяниц
Заполнили немую и удивительную тишину и ошеломление.
Ответом ей от той опьяненной толпы было
Средь обнаженной тишины… несколько смешков.

Желание
Ах, о стрела, о стрела, ранящая сердце!
Снова попала мне в душевную рану.
Ах, о шипы, о душераздирающие шипы,
Снова терзаете мои глаза.
О волк, о дикий волк
Лапами и зубами вцепился в мою душу.
Это был мой живот, то - моё сердце,
Первое ты разодрал, второе – съел.
Огонь, о огонь со смертельным пламенем,
Сжёг, сжёг ты моё тело.
Осталась от меня кучка пыли,
И прах мой ты снова сжёг.
О, выжимающий силы утешитель душевной боли,
Ушла моя душа, что тебе от неё надо?
Мой стон умер в бессилии,
От моего немощного тела что ты хочешь?
Ревность, соперничество и огонь меня одолели,
Моя любящая душа стала искать мести.
Мечта о нём умерла в сердце, и с тех пор
Его смерть стала мечтой моего сердца.
Мой взгляд, что видят другие, -
Холодный, тихий и поникший, лучше.
И смеющиеся губы над врагами,
Запертыми в теснине могилы, лучше.

Шёлк облака
Я увидела эти чёрные чарующие ресницы,
Снова тысяча тайн скрывалась во взгляде.
Старая любовь и его чуть живые воспоминания
В его глазах были, словно вечерняя заря.
Тень уныния на его луноподобном лице,
Словно шёлк облака на облике луны.
Спросила о прошлом, и он на мгновение замолчал,
Его печаль свидетельствовала о смерти дорогой любви.
Не к примирению сияли его прекрасные глаза.
Это небо, увы! Со всех сторон было чёрным.
Я села к его ногам, но он меня оттолкнул.
Видимо, цена мне была ниже, чем дорожной пыли.
Пропал с глаз долой и покинул грудь,
Разве плакала Симин и ахала с разбитым сердцем.

Муравей печали

Мой сладкий смех притворный и обманчивый,
В моём сердце волнуется давняя печаль.
Счастье на моём лице непостоянно,
Я горькое своё лекарство выдаю за сладкое.
Я сделаю свои глаза зеркалами,
Чтобы они не рассказали людям о моей печали.
Чем больше ты будешь смотреть в них, уставившись,
Ничего, кроме твоего же состояния, они не раскроют.
Из-за всей той боли, что разорвала моё сердце,
Там ни о ком не найдёшь мыслей.
Я - нераспустившийся бутон, и утренний ветерок
Неспособен повлиять на моё сердце, завёрнутое в сто слоёв.
О, слепые друзья моего сердца,
Закройте свои глаза, что видят внешнее.
Своё веселье ищите у других,
И не желайте мне мучений больше, чем себе.
Откажитесь от меня, ведь в этом городе
Нет никого более взволнованного, опечаленного и унылого.
В моём сердце так глубоко не копайтесь,
Ведь в моём сердце нет ничего, кроме гнили печали.
Я деревянный идол в храме своей любви,
Моё тело термит прогрыз и истерзал.
Бросьте эту разрушенную статую,
Истлевшее тело не развеивайте в прах.

Свеча собрания

О, красавец! Где твой взгляд, лелеющий душу?
И тот твой смех, что говорит о любви, где?
О тёмное небо, что всё захватило,
Покажи мне, где твой месяц? Звёзды твои где?
О, моя стелющаяся тень, о, феникс любви,
Почему ты падаешь? Где твои крылья?
О моё сердце, что сгорело на свече, словно рута,
Что стало с твоим дымом, и где твой пепел?
В конце концов, разве моя грудь была не местом для твоей головы?
К чьей груди ты приклонил голову?
Кого ты приласкал, когда нужен ты мне?
Скажи, наконец, где твоя возлюбленная, что лучше меня?
Торговали любовью, и я отдала своё сердце,
Но куда делось твоё сердце-торговец?
В сотни узлов запутались мои локоны и моя жизнь,
Где же твои нежные руки, распутывающие узлы?
О Симин! Ты стала трухлявым деревом любви, сгорела,
Но никто не сказал, где твой пепел.

Венец нарцисса
Не дай Бог, всю жизнь я проведу в том желании,
Чтобы без соперницы на мгновение посмотреть на твой лик.
О мой возлюбленный, ты далеко от меня, позволь
В память о твоих глазах омрачить это письмо.
Словно сияние луны, без приглашения ночью
Ищу путь к уголку твоей постели.
Итог моей жизни – разговор с великодушным человеком,
В той беседе ни в коем случае никогда не ошибусь.
Если, кроме друга, чья нежность стоит дороже всего мира,
Обращусь к кому-нибудь с мольбой – совершу грех.
Согбенная, словно нарцисс, не могу жить
В надежде, что золотой венок сделаю венцом.
Не сомкнула глаз Симин, переживая разлуку с другом.
Подтверди мои слова, о ночь! Будь моим свидетелем.

Нарушение обещаний
Все обещания, что я дала твоим радующим сердце глазам,
Сегодня, подобно твоим вьющимся локонам, сломала.
Крича, плача, вопя,
Цепи со своего сумасшедшего сердца сорвала.
Кроме бунтующего чёрного сердца ничего не видела,
Когда смотрела в твои чёрные глаза.
Живая девушка, но любовь и страсть свою
Спрятала в могиле и села их оплакивать.
Я выпила вина, и сильно опьянела, тогда
Разорвала все свои обеты и разбила чашу.
Твоя любовь не отмывалась от моего окровавленного сердца,
И я убила её сегодня, под предлогом того, что пьяна.
Брошу под ноги от волнения и гнева,
Если когда-либо мне в руки попадётся твоё жестокое сердце.

Твой взгляд

Этот взгляд подобен солнцу:
Тёплый, дающий жизнь, восхитительный;
И в то же время, словно луна:
Обворожительный, глубокий и таинственный.
Но притом, что он радует сердце,
Словно стрела, отчего ранит в самую душу?
И хотя прекрасно знаю, как он манит,
Почему я убегаю от твоего взгляда?
Твои чёрные, словно ночь, глаза
Мой мир завели в неведение.
Знаешь, каково тем, кто потерялся в ночи?
Твои глаза меня довели до такого.
Я исчезла и заблудилась в твоём взгляде,
Этот взгляд, на который я не могу смотреть.
Не пила вина, но опьянела,
Забыла обо всём, что происходит.
Когда твой язык бессилен перед пером,
Ты просто смотришь своими чёрными глазами.
Скрытые тайны опьянения и любви
Ты открываешь своим взглядом.
Запри свои уста от речей, ведь я боюсь,
Что когда ты начнешь говорить, ошибёшься.
Разве твой язык способен на такое?
Твои пьяные глаза говорят лучше ста языков.
Tags: 20 век, 21 век, reading the world, Иран, поэзия
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Вера Гедройц

    Уважаемые читательницы, дудл сегодня видели? Всем рекомендую пост о биографии Веры Игнатьевны: https://fem-books.livejournal.com/1210822.html…

  • Стефания Хлендовская

    Стефания Хлендовская (18 апреля 1850 — 7 марта 1884) – польская писательница. Сведения о ней довольно скудны, даже портрет не удалось…

  • Марыля Вольская

    Марыля Вольская (13 марта 1873 — 25 июня 1930) — польская поэтесса и писательница из Львова. Писала под псевдонимом "Иво…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

Recent Posts from This Community

  • Вера Гедройц

    Уважаемые читательницы, дудл сегодня видели? Всем рекомендую пост о биографии Веры Игнатьевны: https://fem-books.livejournal.com/1210822.html…

  • Стефания Хлендовская

    Стефания Хлендовская (18 апреля 1850 — 7 марта 1884) – польская писательница. Сведения о ней довольно скудны, даже портрет не удалось…

  • Марыля Вольская

    Марыля Вольская (13 марта 1873 — 25 июня 1930) — польская поэтесса и писательница из Львова. Писала под псевдонимом "Иво…