freya_victoria (freya_victoria) wrote in fem_books,
freya_victoria
freya_victoria
fem_books

Оксана Забужко. «І знов я влізаю в танк…»

Скоро выходит:
Оксана Забужко. «І знов я влізаю в танк…». Вибрані тексти 2012–2016: Статті, есе, інтерв’ю, спогади. — К.: КОМОРА, 2016. — 416 с.
Оксана Забужко. "И снова я влезаю в танк...". Избранные тексты 2012-2016: Статьи, ессе, интервью, воспоминания. — К.: КОМОРА, 2016. — 416 с.
Сборник актуальной публицистики известной украинской писательницы. Названием ее стала строчка из стихотворения "Диптих 2008 года".
Я перевела небольшое эссе из будущей книги, выложенное здесь.
"Мы, депортированные: кода"
- Это больше не ваш дом, - говорят вам люди с автоматами. - Собирайтесь, транспорт ждет.
У этой фразы могут быть - и бесконечное множество раз бывали - варианты. Например, "два часа на сборы" (или полчаса, или 24 часа - разница в этом случае экзистенциальная!).
Или "из вещей разрешается брать с собой не больше двух килограммов на человека" (или пяти, или - сколько сможете унести...): каждая подробность-уточнение здесь - на вес живого тела, каждая пахнет грудным молоком, теплым хлебом, детскими волосиками, старыми фотографиями, супружескими перинами, лекарствами, сушеными травами в мешочке, закапанными воском богами в красном углу - всей вашей неразъемной, кровно сплавленной воедино в нескольких поколениях жизнью сразу.
И именно из этой жизни вы теперь должны, точно прицелившись, выхватить несколько опорных элементов так, чтобы она не распалась - а она уже распалась! - и наскоро сложить себе из этого переносной, наплечный дом, улиточный домик, который и дальше удерживал бы вас вместе, и поэтому это действительно очень серьезный вопрос, может быть, даже вопрос вопросов, ответ на который скажет о вас куда больше, чем сотни заполненных анкет и тестов вроде "5 книг, которые я возьму с собой на необитаемый остров", - сколько времени вам нужно, чтобы спаковаться, когда на пороге вашего дома встанут люди с автоматами и скажут вам: выметайтесь, транспорт ждет?..
Это ведь не путешествие: из путешествий возвращаются. Не эмиграция: эмиграцию выбирают. В обоих случаях вы хотя бы являетесь субъектом действия. А здесь ключевое слово - "транспорт", а вы - груз, статистическая единица в массовых перевозках, как голова скота или кубометр дров.
Невидимой чужой волей вас вырывают, словно дерево с корнями, из вашего единственного на свете дома, из родного, как продолжение вашего тела, ландшафта родовой памяти - и переносят куда-то по карте в безвестность, чтобы бросить в незнакомом месте: теперь, говорят вам, ваш дом здесь - приживайтесь заново. Не приживетесь, зачахнете - что ж, ваша вина.
...Если повторять этот эксперимент в нескольких поколениях, человекодерево научится никогда и нигде не запускать корни глубоко. Не сживаться по-настоящему ни с одним местом - как те жертвы грубо растоптанной первой любви, которые потом всю жизнь боятся полюбить еще раз.

Подкожная, позвоночно-спиномозговая память об однажды пережитой травме разрыва будет блокировать все дальнейшие попытки укоренения предостерегающей красной вспышкой: свой дом (и вокруг него, защитными концентрическими кольцами - село, город, родина...) - это то, что больно терять, нет, только не это, больше никогда, лучше иметь вместо этого "легкий" - переносной...
Так, чтобы в любую минуту, когда вновь распахнутся двери и войдут чужие автоматчики, можно было подхватиться, сгрести самое необходимое (младенца в слинге, ноутбук в боковом кармане рюкзака, кредитные карты в нагрудном кармане, все, что нужно, потом купим на новом месте, быстрее, быстрее, транспорт ждет!), - и покатиться дальше по ветру через несогретое пространство - ничего в себе не отрывая с кровью, не кромсая по-живому, приучив себя любить - уже не точку на карте, а отрезок между точками, не статику, а динамику, не место, а перемещение: движение - дорогу - вокзал - аэропорт...
И так и жить кочевником - на чемоданчиках: если придется - годами, десятилетиями, - все это время "не видя" окружающего мира, как турист "не видит" стен гостиничной комнаты с отклеившимися обоями и следами клопов.
...Их можно узнать на глазок - нелюбимые места, украденные у хозяев земли, села чужих могил. Пространство, где на всем лежить явственная тень анемии, - так, будто когда-то из него выкачали всю кровь, а вместо нее ввели - несовместимую по группе.
И снующие неприжившиеся массы "кровяных телец" среди невнятных им стен и запущенных дворов, где гудят в печных трубах чужие призраки, оставляют у стороннего наблюдателя химерное впечатление, будто все эти люди мыслями на самом деле "не здесь", а где-то еще, - где, втайне верится им, лежит на бессрочном депозите, как в гигантском холодильнике, ожидая разморозки, их настоящая жизнь, предковский Золотой век...
Эта вера и есть - тот самый запах, который сохранился на дне когда-то в спешке ("два часа на сборы"!) упакованного бабушкиного чемоданчика. Даже если ничего больше не удалось увезти, запах остается навсегда: без него нет дома. Даже переносного.
Мы ловим его ноздрями повсюду, на всех географических широтах. Дети, внуки и правнуки депортированных - мы растеклись по поверхности суши на всю планету, как второй океан, разнося по ней вирус нашего "приобретенного домодефицита". Чтобы везде чувствовать себя дома, мы заутюжили, заровняли вселенское пространство до состояния нескольких универсально узнаваемых - "переносных"! - элементов: автострада, бензоколонка, "МакДональдс", аэропорт...
Мы используем одноразовую посуду и меняем жилища и локации, как модели компьютеров или куртки серийного производства. В принципе, мы неплохо приспособились, грех жаловаться. Единственное, что нас мучает - это запах.
Он может нахлынуть внезапно - в обрывке старой мелодии, в случайном сочетании красок, в звуках забытого языка... В паре над едой - о да, мы верим, что именно так пахло на кухнях нашего пра-пра-пра-дома, рецепты же воспроизводятся по памяти, и те же блюда обладают одинаковым вкусом на всех широтах, разве нет? (правильный ответ - нет, но лучше его не знать...)
Фильмы, книги, кофейни, реконструкции - чтобы не чувствовать себя бездомными, мы создали целую индустрию ностальгии. А запах все равно приходит к нам во снах - и может внезапно взорваться з неожиданно страшной силой, во всю длину, казалось бы, давно выкорчеванного ствола, - и посреди фойе киевской больницы взрослая женщина, беглянка из оккупированного Донецка, заливаясь слезами, кричит застигнутым врасплох медикам, чтоб не смели, не сме-ли! - писать в документах "переселенкой", потому что она не "переселенка", нет, - она СВОИМ АВТО ПРИЕХАЛА!..
И ты плачешь вместе с ней, хотя регистраторши уже исподтишка косятся на вас обеих. Ты понимаешь: два, а может, три поколения назад предков этой женщины привезли в Донбасс на шахты, как и большинство тамошнего люда, - как раз официальными советскими "переселенцами": в "телячьем вагоне" для раскулаченных.
(Им повезло - моих вывозили значительно дальше по карте, в Сибирь и в степи Казахстана, и шахты, которые они там строили, и города, которые полипами нарастали вокруг тех шах, сейчас разрушаются без какого-либо вмешательства российской армии: простым самообновлением пространства до состояния природной дикости после совершенного над ними человеком насилия, - некому там присмотреть за могилами моих родных, которые - не вернулись).
А эта депортированная в третьем колене - вернулась. Сама. СВОИМ АВТО. И неважно, что ее к этому снова принудили - уже в обратном направлении - люди с автоматами, вероятно, той же самой марки, что и когда-то. Главное - она больше не груз, у нее есть "свое авто" - идеальный улиточный домик, который удалось нажить на так окончательно и не прирученной - не полюбившейся, и оттого так горько, черно и страшно беззащитной земле.
И я знаю, что она сама была за рулем. Из открытого окна на нее тянуло чадом пожарищ, дымом походных кухонь на блокпостах, бензином и пробудившейся весенней степью: запахом дома.
Tags: 2016, 21 век, non-fiction, Европа, Украина, анонс, беженки и эвакуированные, публицистика, сборник, украинский язык, эссе
Subscribe

  • Вера Гедройц

    Уважаемые читательницы, дудл сегодня видели? Всем рекомендую пост о биографии Веры Игнатьевны: https://fem-books.livejournal.com/1210822.html…

  • Стефания Хлендовская

    Стефания Хлендовская (18 апреля 1850 — 7 марта 1884) – польская писательница. Сведения о ней довольно скудны, даже портрет не удалось…

  • Марыля Вольская

    Марыля Вольская (13 марта 1873 — 25 июня 1930) — польская поэтесса и писательница из Львова. Писала под псевдонимом "Иво…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments