Ольга Майорова (maiorova) wrote in fem_books,
Ольга Майорова
maiorova
fem_books

Categories:

Дджуна Барнс, окончание истории

Итак, мы оставили Дджуну в Париже, в злополучной квартире, которую они с Тельмой вместе покупали на гонорары от "Райдера", в глубокой депрессии, наедине с бутылкой. Но тут пришла неожиданная помощь в лице Пегги Гугенхайм. Эта уникальная личность происходила из знаменитой семьи промышленников Гуггенхайм. Её отец Бенджамин погиб при крушении "Титаника" при следующих обстоятельствах: будучи разбужен столкновением с айсбергом, он бестрепетно вышел на палубу, усадил в спасательную шлюпку свою любовницу и её горничную, убеждая их, что это "ремонт корабля", после чего, сопровождаемый камердинером, вернулся в каюту, переоделся во фрак, сел с камердинером за столик и, спокойно созерцая окружающую панику, пил виски. На вопрос, почему же он не спасается, последовал такой ответ: "Мы одеты в соответствии с нашим положением и готовы погибнуть как джентльмены».

Младший брат Бенджамина, Соломон Роберт, коллекционировал современное искусство и был поклонником абстракционизма. Он известен как основатель Фонда Гуггенхайма, призванного поддерживать современное искусство, а также Музея современного искусства в Нью-Йорке. Но надо учитывать, что значительную часть коллекции, представленной в этом музее, собрала его племянница и единомышленница Пегги Гуггенхайм, в полной мере унаследовавшая сильный характер отца. С Дджуной она была знакома давно, ещё по салону Натали Барни, и без обиняков предложила ей помощь - приглашение в Англию, в поместье Хейфорд-Холл. Два лета, проведённые там, стали царским подарком Дджуне и мировой литературе. Самая трудная книга была создана именно там.

С одной стороны, Хейфорд-Холл был настоящим курортом. Прекрасная природа Девоншира, стильный парк, особняк четырнадцатого века, окружение талантливых людей... Парадиз, одним словом. Но так ли повезло Дджуне, если задуматься, что за личности окружали её в этом парадизе.
Антония Уайт. Писательница, которую сравнивали с Джейн Остин и Джеймсом Джойсом одновременно. Пережила серьёзное психическое заболевание, возможно, маниакального спектра. Год находилась в психиатрической лечебнице (небезызвестном Бедламе), четыре года посвятила психоанализу. С Дджуной подружилась.
Джон Феррар Холмс. Прозаик и журналист, любовник Пегги Гуггенхайм. В 1934 году умрёт, по-видимому, от алкоголизма. Ему и Пегги "Найтвуд" будет посвящён.
Эмили Коулман. Поэтесса и писательница, известна в первую очередь подробными дневниками, которые вела сорок лет, как одержимая. После рождения ребёнка перенесла родильную горячку, долго лечилась у психиатра. Дджуну в первое время приняла в штыки.

Чем же развлекала себя столь изысканная четвёрка? Во-первых, алкоголем, да так, что даже переименовали Хейфорд-Холл в Хэнговер-Холл, то есть Усадьбу Похмелья. Во-вторых, игрой в Истину, заимствованной из романа "Идиот" любимого Достоевского. Игра не заканчивалась никогда, и на любой вопрос, даже самый провокационный, обитатели Похмелье-Холла давали абсолютно правдивый ответ. Естественно, в особняке сложилась напряжённая гнетущая атмосфера. Вулкан взорвался, когда Коулман обвинила Барнс в чтении пресловутых дневников и заимствовании оттуда идей для романа. Она неоднократно угрожала сжечь рукопись, и Дджуна таскала с собой огромную папку, буквально не выпуская из рук, месяцами. Разумеется, дневников она не читала, никаких коллизий оттуда не похищала. Своего было хоть отбавляй.

"Найтвуд" - это откровенная, злая, мстительная и полная любви история взаимоотношений Тельмы и Дджуны. Первая выведена под псевдонимом Робин Воут, а судьба героини представляет собой несколько видоизмененную биографию ещё одной подруги Барнс, Эльзы фон Фрейтаг-Лорингхофен. Итак, где-то в Европе встречаются американка Робин и немецкий барон Феликс Фолькбайн. Барону нужна семья, нужен наследник аристократической фамилии, Робин в него влюбляется, соглашается на брак, но после рождения сына, Гвидо, понимает, что жизнь эта не по ней, и возвращается в Штаты. Там она знакомится с Норой Флад, альтер-эго Дджуны. Вместе они едут в Париж, вместе поселяются, однако Робин "не счастья ищет, а вечной пытки". И обретает эту пытку в алкоголе и пьяных выходках.
Усложнённым, искусным языком в романе излагаются совсем не высокопарные события: как любящая бегает за любимой по парижским кабакам, как находит её в объятиях незнакомых женщин, как мирится и снова ссорится, как на пути возникает неумолимая разлучница... В демоническом образе Дженни Пезербридж Дджуна описала, конечно, ненавистную Меткаф. В скорби от расставания Нора обращается к психоаналитику, доктору Мэтью О'Коннору. Этот психоаналитик, а на самом деле жулик, шарлатан и переодетая женщина, является огромной удачей Барнс. Его псевдофилософские антимонии, язвительный цинизм и жалость к самому (самой?) себе задают тон "Найтвуда", двойное и тройное дно.

Итак, роман написан, первой его читательницей и критикессой неожиданно становится Эмили Коулман, мечтавшая его спалить. По её совету внесены значительные структурные изменения. Но ни один издатель не хочет брать детище Барнс под свою опеку. Три года "Найтвуд" не могли никуда пристроить, пока всё та же Коулман не уговорила прочесть роман Т.С. Элиота, великого поэта, будущего нобелевского лауреата, который сотрудничал в издательстве "Фабер&Фабер". Элиот книгой был потрясён. Во избежание неприятностей с цензурой он посоветовал Барнс смягчить непристойности, она согласилась, и - о чудо! - в 1936 году "Найтвуд" вышел во Франции, а в 1937 - в Америке.

Критики стонали от восторга, отмечая великолепие и красочность языка, остроту темы и интеллектуализм. Массовому же читателю именно по этим причинам книга "не показалась". Первые авторские отчисления за год составляли сорок три доллара. Фактическая же адресатка романа, Тельма, прочитав, объявила, что оскорблена тем, как бывшая подруга её представила, и навеки отказалась с ней общаться. Позже она утверждала, что публикация "Найтвуда" сломала ей судьбу. Дджуна отреагировала, как у неё уже вошло в привычку, чудовищным запоем, выпивая по бутылке виски в день. В 1939 году она предприняла попытку самоубийства. Пегги Гуггенхайм безропотно оплачивала медицинские расходы, однако в конце концов её терпение лопнуло, и она отправила спивающуюся Барнс обратно в Нью-Йорк, где блудную дочь приняла семья. Ну, как приняла? Дджуна жила в одной комнате с матерью, которая в конце жизни пережила религиозное обновление: уверовала в секту Христианской науки, и громогласно зачитывала всю ночь тексты основательницы этой секты, Мэри Бейкер Эдди, перемежая молитвы кашлем. Понятно, что протрезвлению это не помогло. Братья Дджуны наконец упекли её в какой-то загородный санаторий для алкоголиков, чего она им не простила до конца жизни. Вернувшись оттуда, Дджуна жестоко поссорилась с матерью, и та её выгнала. Просто - на улицу.

Тельма, уехавшая в путешествие, разрешила, пока её нет, пустить бывшую подругу пожить. Потом подтянулась Эмили Коулман, пригласившая Дджуну в Аризону на ранчо, там ей удалось подлечиться и мало-мальски протрезветь. Через два месяца писательница вернулась в Нью-Йорк, сняла крохотную квартиру в Гринич-Виллидж, где некогда всё так заманчиво начиналось. Все сороковые годы Дджуна пропьянствовала и ничего не писала. Небольшое содержание ей выплачивала Пегги Гуггенхайм, да Эмили, верная подруга, присылала двадцать долларов каждый месяц, хотя сама еле сводила концы с концами. После войны Дджуну взяли читать рукописи в одно издательство, но через некоторое время в ужасе уволили, такими жёлчными, злыми, гневными были все её отзывы.

В 1950 году наступил перелом. Барнс, что называется, выпила свою норму, осознала, что спиртное губит её как писательницу и отвернулась от него ради пьесы в стихах под названием "Антифон" - акта сведения счётов с братьями и матерью. "Я писала "Антифон", стиснув зубы, - вспоминала она, - и буквы казались мне острыми, как кинжалы". Прочитав рукопись, её младший брат Торн ужаснулся. В ответном письме он заклинал сестру "не мстить тому, что умерло давно, что пора забыть". Твёрдой рукой Дджуна вставила в письмо перед "умерло" частицу не.

После "Антифона" Дджуна вернулась к поэзии, тщательно перерабатывая каждое стихотворение. В день у неё бывало по пятьсот набросков. Несмотря на жестокий артрит, который мешал даже лампу включить или за машинку сесть, она неукоснительно работала по восемь часов в день. Барнс стала отшельницей, никого не принимала. Анаис Нин писала ей письмо за письмом - без ответа. Берта Харрис приносила к почтовому ящику наставницы в литературном мастерстве букеты роз, но так и не удостоилась встречи. Карсон Маккаллерс дневала и ночевала на пороге дома №5 по Патчин-Плейс и услышала от своего кумира только одну фразу: "Кто бы вы ни были, уходите, пожалуйста, к чёрту отсюда". Более-менее хорошие отношения у Дджуны были только с некоторыми старыми подругами и с поэтом э.э каммингсом (это у меня не капслок сломался, а так его положено писать: ненавидел заглавные буквы). Этот последний каждый день "проверял" её, крича под окном: "Эй, Дджуна, вы там ещё живы?" "Жива ещё", - невозмутимо отзывалась икона модернизма.

В 1982 году на 91-ом году жизни Дджуна Барнс умерла. В последние годы она признавалась: "Лесбиянкой я не была [была бисексуальна], а любила только Тельму". Что до "Найтвуда", его считают одним из величайших творений XX столетия.
Tags: 20 век, США, бисексуалка, писательницы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments