Франция: Доминик Менар
Доминик Менар [Dominique Mainard] родилась в 1967 году в Париже, выросла в окрестностях Лиона, много лет жила в США. Начинала свою карьеру как переводчица с английского, в частности, открыла франкофонной аудитории новозеландскую писательницу Дженет Фрейм. Дебютировала Менар в 1997 сборником рассказов "Гренадер". Наиболее известный её роман - "Собственная история", о немой девочке-подростке, ее матери и бабушке - экранизирован, почему-то под названием "Синие слова". Я не смотрела, но по зрительским отзывам Сильви Тестю в главной роли божественна.
Не вполне понятно, почему в серии "Французская линия", где и Гавальда, и Дюрас, и Раймон Кено, издали далеко не самую популярную книгу не самой знаменитой писательницы. Не вполне понятно, но радостно и прекрасно. Потому что - о женском пространстве, которое женщина в одиночестве создаёт сама для себя.
Итак, некто Лена, жительница небольшого провинциального города, обитает одновременно в двух мирах. В первом - настоящем она домохозяйка, жена терпеливого и замкнутого Адема, мать чудесного малыша. Во втором - минувшем она верная сестра, вторая тень, спутница и телохранительница своего брата - фантазёра, сказочника, умницы и... душевнобольного. Судьба их разлучила... да, собственно, и не соединяла. И настолько знакомой мне показалась картина юноши, строящего роскошные воздушные замки, и завистливой угрюмой обычной девочки, со страхом и увлечением разглядывающей эти бесплотные красоты... Ну да, "сестра музыканта". Да ещё, словно бы в дополнение, повествование ведётся таким обиходным, чуть косноязычным языком: ду-ду-ду, да пошла я на рынок, бу-бу-бу, купила я брюквы, жу-жу-жу, дома со свининой потушу... И за этой серой повседневностью речи до определённого момента не видно, до чего, собственно, дошёл разговор и какие корнеплоды для нас созрели. Марсианские! Галактические! Иномирные и инодушные!
Каждая ли жизнь похожа на игру в «гусёк» с почти стершимися, неразличимыми клетками, или на тетрадь с вырванными страницами? Возможно ли лишиться дней, недель или лет жизни, как в детстве мы лишались украденной плюшевой игрушки или став старше, дорогого кольца, чтобы никогда мир, который, как говорят, тесен, не казался нам огромным? Именно такой была моя жизнь.
Не вполне понятно, почему в серии "Французская линия", где и Гавальда, и Дюрас, и Раймон Кено, издали далеко не самую популярную книгу не самой знаменитой писательницы. Не вполне понятно, но радостно и прекрасно. Потому что - о женском пространстве, которое женщина в одиночестве создаёт сама для себя.
Итак, некто Лена, жительница небольшого провинциального города, обитает одновременно в двух мирах. В первом - настоящем она домохозяйка, жена терпеливого и замкнутого Адема, мать чудесного малыша. Во втором - минувшем она верная сестра, вторая тень, спутница и телохранительница своего брата - фантазёра, сказочника, умницы и... душевнобольного. Судьба их разлучила... да, собственно, и не соединяла. И настолько знакомой мне показалась картина юноши, строящего роскошные воздушные замки, и завистливой угрюмой обычной девочки, со страхом и увлечением разглядывающей эти бесплотные красоты... Ну да, "сестра музыканта". Да ещё, словно бы в дополнение, повествование ведётся таким обиходным, чуть косноязычным языком: ду-ду-ду, да пошла я на рынок, бу-бу-бу, купила я брюквы, жу-жу-жу, дома со свининой потушу... И за этой серой повседневностью речи до определённого момента не видно, до чего, собственно, дошёл разговор и какие корнеплоды для нас созрели. Марсианские! Галактические! Иномирные и инодушные!
Каждая ли жизнь похожа на игру в «гусёк» с почти стершимися, неразличимыми клетками, или на тетрадь с вырванными страницами? Возможно ли лишиться дней, недель или лет жизни, как в детстве мы лишались украденной плюшевой игрушки или став старше, дорогого кольца, чтобы никогда мир, который, как говорят, тесен, не казался нам огромным? Именно такой была моя жизнь.