вдова кота вышла замуж за пса (svarti) wrote in fem_books,
вдова кота вышла замуж за пса
svarti
fem_books

Categories:

Urszula Kozioł

https://ru.wikipedia.org/wiki/Козел,_Уршуля

Женская субъектность, старение, сатира на патриархат (и патриархатную мудроженственность), польское протестное движение, фольклорные мотивы. В сети почти ничего нет, и я решила расшифровать скан.
Но это такой феминизм различия, слегка эссенциалистский, с нью-эйджевыми мотивами (неудивительно: Уршуле сейчас 84 года, это поколенческое у восточных европеек).
Муж переводчицы Натальи Астафьевой, Владимир Британишский, пишет об авторке:
"Уршуля Козел и в конце 70-х, и в середине 80-х была для Москвы в “черном списке”. Наши польские знакомые не хотели этому верить, удивлялась и сама Уршуля, узнав об этом от нас. Но философски заметила: “Мы не знаем, как нас видят!” Оказывается, польские власти видели ее в черном свете. У польских властей была многоступенчатая, подробная градация наказаний для писателей. Уршулю наказали мягко: в Польше ее продолжали печатать, а в Москве “просили” не публиковать, не поощрять строптивую.
Строптивой Уршуля предстала в первом же заметном стихотворении, обратившем на нее внимание, оно появилось в 1962-м в литературной газете молодых “Вспулчесность” (“Современность”), газете, в те годы довольно независимой. Стихотворение называлось “Рецепт мясного блюда”:

Нужен лишь острый нож
нужен лишь гладкий камень...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Все что потом обычно
Ведь главное приправы
(С каким подать гарниром как сочетать цвета)
С огнем теперь легко спасибо Прометею
Были бы нож да камень.
И покорная шея.
(Перевод Н. Астафьевой.)

В 1962-м многие поляки пребывали еще в благодушии, а Уршуля уже ощущала тенденцию времени: власти будут отбирать завоеванные в 1956-м свободы, нельзя подставлять свою шею покорно".

Сверхобнажённость

Лес был моим укрытьем
— вырублен тобою
Скрылась в места иные
— настигаешь снова.
Куда б я ни бежала
ждал ты на дороге
дома на перекрёстках расставил в дозоре.

Был бы хоть поединок
но ты вступил в сговор
все одного облавой окружают зверя
без сезонных запретов
без правил дуэли

Кого найду кто б не выгнать смог меня с порога
кого найду кто б не выдать мог
не обнаружить
смог не погнаться следом.
Тебе мой след виден
прежде чем он оттиснут в безумном побеге.

Только мне и осталось молчащее слово.
Но ты сумел проникнуть в тайные глуби
так что сама себе я уже не союзник.
Язык прилип к гортани
но чрево стоусто.
Секрет желёз меня выдаст дух перехватит
пульс и давленье крови сговорясь погубят.
И всё же не поймал ты. Не вся в твоей воле.
Смерть мою взять не сможешь.
В ней от тебя скроюсь.

***
Ты слишком близок
слишком очевиден
чтобы взглянуть внимательней могла я.

Вот новый прибыл
лист на нашем древе
какой — не знаю.

Черты стираются. И чем мы ближе
тем дальше
от того чтоб видеть чётко.
Слишком открыты лица. А ведь в лицах
осталось
неотгаданное что-то.

Так уезжай чтоб вновь ко мне вернуться
там где глаза глазам близки чрезмерно
благословен отъезд — и возвращенье.

Ведь и картину видеть
позволяет
лишь отдаленье.

Лето

Или это мой полдень или я уж в тени
Слышу топот погони
бьют часы как подковы
Хотела я день склонить как ветку чужого сада

а день склонил меня как собственную ветку.

Лущение гороха

...взять целиком его (так женщина бубнила)
должна я брать в нём всё цвет кожи запах пота
и шею красную мешок в котором голос.
Уж коль беру его то не перебираю
бубнила женщина луща горох в подоле

(горох когда лущат всегда перебирают)

Коль выбрала его перебирать уж поздно
уж рот так стало быть слова с дыханьем вместе
и руки брать должна хоть были бы не те
каких хотелось мне. Не выберу других
А если нету рук а есть лишь только место
в котором быть должны так это место тоже

Потом должна я ждать как примется во мне.
Так садят черенок. Тогда я как бы почва.
Порой уходит он. Тогда я только рана
и медленный отрыв рук глаз и слов и жестов
боль ампутации и русло без реки
не выброшу его как из стручка горох

(Мужчина пьяный вдрызг вошёл упал на стул)

Мы родились на свет чтоб нашу боль терпеть
мы каждый божий день хлеб в тело претворяем
а значит хлеб деля своё мы делим тело
и поделённое опять питаем хлебом
Женщины — я о тех с грудями до пупа
подобных кенгуру о женщинах чьи руки
лущащие горох загребистые руки
небу грозящие когтями в чернозёме

Мужчины делят мир как делят хлеб насущный
бесплоден их раздел и претворится в кровь
сплошь страхом обросли спасенья ищут в водке
но страх не сходит с них — так женщина бубнила
луща горох — и всё на этом можно кончить

(Мужчина кулаком об стол и головою)

Уж коль беру его то не перебираю
а целиком беру...

Знаком огня

О, не слово, а пламя дай мне, язык огня.
Дав огонь, не предашь ты собственное племя.
Всякая рознь у костра тает,
а узы родства
проясняются здесь и нас возвращают к истокам.

Ведь из всех языков этот именно установил
человеческий род, наше место на свете отныне,
и сопровождает язычок свечи
и рождения наши и смерти.

Не слово. Дай мне язык пламени. Возожжём
одну и ту же лампаду ёлке и гробу.
Негаснущим факелом братства горит огонь
в раскуренной трубке кружащей из рук в руки.

Злой волей святое пламя не очерни,
курящим кадилом очисти его от порчи,
пусть пламя вновь значит пламя,
как было вначале.

Когда побратает огонь первобытным своим языком,
в нас полузабытая общность, быть может, проснётся.

Звезда запредельная и здешняя наша земля
одно и то же берут от солнца.

***
Та возле которой всегда
кованый сапог

та что с каплей человечьего пота —
страха
та что сегодня ещё скупо
течёт сочится узкой дверкой через
выбитые зубы через
опухшие губы через
ослеплённые режущим светом
расширенные зрачки

та
что ещё невнятно бормочет
пальцем рисует на стекле
на песке
на лбу

вдруг среди ночи выедает тебе
сон из-под век та
задушенная правда
хотя сегодня втаптываемая сапогом в землю
завтра уже она грр-
грром —
ыхнн — —

Сюрреалистические будни

В пятидесятую годовщину твоего рождения
будто по мановенью волшебной палочки
вокруг тебя стали исчезать
различные продукты и предметы.

Нитки, иголки, ножницы, батарейки
по очереди проваливались как сквозь землю.
Потом пришла очередь чая и магнитофонных кассет
чулок, белья и даже спичек
и тысячи мелочей
которых одним духом не перечислишь.

Сначала ты думала, что кто-то глупую шутку
сыграл с тобою в день твоего рожденья
потом ты стала подозревать самое себя
что есть в тебе нечто от скрытого иллюзиониста
потом испугалась
что однажды сама растаешь бесследно
и с тех пор всерьёз решила быть начеку.

Процесс загадочных исчезновений длился достаточно долго
и сюрреализм почувствовав себя как дома
взял на себя функцию будней.

Ты научилась обходиться без вещей когда-то необходимых
и теперь даже не интересуешься
вернулись ли они на свои места
поскольку не ощущаешь остро их отсутствия

***
кто другой
давно уж бы сидел одесную Господа

или с таким как твой голосом
присоединился бы к хору
или в его виноградниках искал прохлады

ты же сердито стучишь и стучишь
этой своей палкой, отец
слышу тебя за углом за поворотом
слова —

в мрачном подземном переходе
зачем же
опершись на палку всё упорствуешь
не хочешь мне сниться

Маме

Наша старенькая
просыпается перед рассветом грохает
опрокидывает палку
в темноте
спотыкается о контуры вещей
и их призраки

не достёгивает пуговицу
не допивает молоко
забывает очки
теряет перчатку (все с той же руки)
теряет зонтик
но тут же находит другой
— чужой?
забытый её неизвестной двойничкой

торопится
сопит

она думает
что господь Бог
принимает только в шесть утра

что было бы если бы
он не застал её на обычном месте
на той же "её" скамье
в "ее" костёле

он может уйти с неба
или
захлопнуть ворота рая
отменить аудиенцию

и она шла бы напрасно
а ей ведь столько нужно сказать.

Переводы Натальи Шведовой:

Семечки дождя
*
губы у меня болят от нецелованности

***
В моей комнате – вероятно, напуганный непогодой –
поселился маленький жучок с залихватскими усами
мне пришлось выпроводить его за окно:
«я не могу с вами делить ни стола ни ложа»

Отрывки 1

*
входя
ты высветляешь меня

*
чем была бы вселенная
если бы я не знала о ней
Tags: 20 век, Европа, Польша, диссидентка, перевод, польский язык, поэзия, русский язык, феминистка
Subscribe

  • Маргарет Уокер

    Маргарет Уокер (7 июля 1915 – 30 ноября 1998) – афроамериканская поэтесса и писательница, представительница Чикагского черного…

  • Четверг, стихотворение: Эви Идавати

    Стихотворения из подборки современной индонезийской поэзии в журнале «Иностранная литература» (2021, №5), перевод Виктора Погадаева:…

  • Аманда Смит

    Аманда Берри Смит (23 января 1837 – 24 февраля 1915) – методистская проповедница и миссионерка. Аманда родилась в городке Лонг Грин,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments